– Не огорчайся, Люська, – сказала я. – Ещё не всё потеряно. Можно и через забор перемахнуть.

Вдоль каменного больничного забора росли густые ветвистые деревья. Запросто перелезем! Нас и не увидит никто!

Но Уран не хотел лезть через забор.

– Тогда перепрыгни, – уговаривала его Люська. – Разбегись посильнее и р-раз!

Но вредный Уран и перепрыгивать не хотел! Пятился от забора и поджимал хвост.

Пришлось мне подставлять спину. Люська влезла мне на плечи и, кряхтя, втащила на забор Урана. Потом поставила наверх банку с киселем, влезла сама и протянула мне руку.

– Давай…

Я схватила Люську за руку и стала вскарабкиваться на забор.

– Ой, сейчас упаду! – запищала Люська, взмахнула рукой и толкнула Урана.

Бедный Уран не удержался и вместе с банкой киселя рухнул по ту сторону забора.

– Что я наделала! – испугалась Люська. – Уран, Уранчик, где ты?

Кусты под забором не ответили.

– Разбился! – прошептала Люська.

Оцепенев от ужаса, мы поглядели друг на друга. И вдруг какие-то странные звуки донеслись до нас из кустов. Как будто кто-то шлёпал босыми ногами по луже!

Мы быстро спустились на землю.

В кустах лежал Уран и, чавкая, лизал из лужи розовый кисель.

Второй корпус был направо от входа.

Мы узнали у прогуливающихся рядом больных, куда выходит окно пятой палаты, и привязали Урана к рябине, которая росла под окном. Очень удобно! Владимир Иванович выглянет и сразу увидит Урана. Мы крикнем в форточку: «Уран, служи!», и Уран будет служить.

– Сиди тихо, – сказала Люська.

Мы вошли в больничный коридор.

– Нам налево, – сказала Люська. – Иди ты первая. Я что-то волнуюсь.

– И я волнуюсь. У меня даже шея вспотела.

– Вам, дочки, в какую палату? – спросила нянечка в белом халате.

– В пятую, к больному Каблукову…

– Владимиру Иванычу? Пойду скажу ему.

Нянечка вошла в белую дверь и громко сказала:

– Владимир Иваныч, к тебе внучки пришли!

– Это ошибка, Фёкла Матвеевна, – услышали мы тихий голос. – Это не ко мне.

Тогда мы открыли дверь и вошли.