И мы отправились к пенсионеру Каблукову.

– И так времени нету, – ворчала по дороге Люська. – То уроки, то школа, то бабушке картошку чисть, а тут ещё пенсионеры всякие!.. Когда же, спрашивается, гулять?

– Интересно, что он нас заставит делать? А вдруг пол мыть?

– Пол – ещё ничего. Как бы бельё стирать не заставил!

Мы поднялись на третий этаж и позвонили в дверь.

– Дома нету, – обрадовалась Люська.

Но тут за дверью послышались шаркающие шаги, и дверь открылась.

Перед нами стоял высокий худой старик в домашней вельветовой куртке, в шарфе, замотанном вокруг шеи.

– Здравствуйте. Вы товарищ Каблуков?

– Да… Я Каблуков, – улыбнулся старик. – А вы кто такие, барышни?

– Мы из нашего двора. Нас к вам в ЖЭКе прикрепили.

– В ЖЭКе прикрепили? – весело поднял брови старик. – Зачем, позвольте спросить?

– Велели вам по хозяйству помогать.

Густые брови старика вдруг сразу опустились, вид у него стал насупленный, даже сердитый.

– Хм… – сказал старик. – Велели!.. Что значит «велели»?

– Да, велели… Сказали, всем одиноким и инвалидам…

Старик не дал нам договорить:

– Вот что? Но я, между прочим, никого ни о чём не просил. Так и передайте в ЖЭКе. Желаю здравствовать!

И не успели мы опомниться, как дверь захлопнулась перед самым нашим носом.

Минуты две мы стояли с открытыми ртами, потом Люська скорчила рожу и покрутила пальцем возле лба:

– Того! С приветом!

– Правда что! Не хочет, и не надо! – сказала я. – Ему же хуже!

И мы пошли к Валентине Ивановне.

– Валентина Ивановна, а пенсионер Каблуков нас выгнал! Он такой вредный!

Мы думали, Валентина Ивановна рассердится на пенсионера Каблукова, а она рассердилась на нас.

– Неужели выгнал?! – закричала она и даже всплеснула руками. – Что же вы такое сказали старику? Чем обидели? Нет, так дело не пойдёт! Завтра же отправляйтесь к нему снова и извинитесь. Да разговаривайте повежливей, пообходительней. Старики – народ обидчивый. К ним подход нужен!