Щёлкнул замок. Так и есть. Дарья Семёновна. Она заговорила прямо с порога и без остановки:

– Здрасте, Лидия Сергеевна. Ваша-то хороша, нечего сказать! Нашу так и подбивает, так и подбивает! Пользуется, что старшая. И как ей только не стыдно!

– В чём дело, Дарья Семёновна? – растерялась мама. – Я что-то не понимаю!

– Участковый Милюков приходил, вот что. Обеих за шкирку привёл. Дожили. А всё ваша! Так и подбивает, так и подбивает!

– Да на что подбивает?! – уже чуть не плача, проговорила мама. – Я вас не понимаю, Дарья Семёновна!

– Как на что? – подбоченилась Люськина бабушка. – То по помойкам ходить, то чужих собак подбирать!..

– Этого не может быть, – прошептала мама. – Тут какое-то недоразумение! Я знаю свою дочь… Боже мой, какие помойки? Какие чужие собаки? Люсенька, в чём дело? Скажи, что это не так!

– Да нет… – сказала я.

– Вот видите? – обрадовалась мама.

– Да нет, – сказала я, – по помойкам ходить – это правда я придумала, но зато про собак…

– Вот видите? – перебила меня Люськина бабушка. – Эх, балуете вы дочку, Лидия Сергеевна! А с ними построже надо! Построже!

Они ещё о чём-то говорили. Я уже не слушала. Я поняла главное: Люська всё свалила на меня.

Что было потом, мне даже рассказывать неохота.

– Какой ужас! Какой кошмар! – твердила мама. – Ты бегаешь по улицам, ты шатаешься неизвестно где! Ты хватаешь чужих собак! Тебя приводят домой с милиционером!.. Какой позор! И это моя дочь! Со всех сторон на тебя сыплются жалобы! Ты совершенно не жалеешь свою мать! Ты пользуешься тем, что отец в командировке! Ты совсем разболталась! Поведение твоё действительно безобразно!..

Так она ругалась, и ругалась, и ругалась…

Ну неужели говорить столько всяких слов легче, чем просто немножко помолчать и спокойно выслушать другого человека?

Но молчала я, а мама всё говорила и говорила. Я знала, что, когда она так сердится, спорить с ней невозможно.