– Тебе придется принять решение, даже если ты этого не будешь хотеть всем сердцем. Тебя вынудят к действию. Что же, давить не буду. Я хочу, чтобы ты сам сделал выбор. Поезжай к ней, и на месте ты все поймешь.

– Я ее уже ненавижу! – воскликнул Алмар. – Из-за этой избранной моя жизнь летит под хвост кошаре! Пусть на ней Антео женится!

Зорг переливчато рассмеялся:

– Не веди себя как ребенок, поезжай и посмотри на девушку. До встречи, сын. Береги себя.

С этими словами он исчез.

– «Не веди себя как ребенок», – передразнил маг отца. – Можно подумать, я взрослый! Мне всего тридцать лет! Другие ваниры в моем возрасте только получают право на первую наложницу! Кто же виноват, что меня обучала сама Госпожа и я слишком быстро оброс обязанностями. У! Как же я ее ненавижу, эту избранную, – прошептал в пустоту Алмар.

Он встал с кровати и, подойдя к окну, распахнул створки, впуская в комнату тишину ночного воздуха, пронизанного легким ароматом цветов. Чуткий слух оборотня уловил едва слышный щелчок, и в тот же миг зеркало за спиной Алмара разлетелось вдребезги. Сай молниеносно отскочил от окна, и второй болт лишь слегка задел руку. Маг покрылся двумя слоями защиты и, не раздумывая, выпрыгнул в окно, на ходу создавая осветительный шар и отправляя его вперед, в ту сторону, откуда уже летела третья стрелка. Алмар был настолько уверен в своей защите, что даже не стал уклоняться. Его спасла бочка с водой, которую он решил обогнуть, а не перепрыгнуть, поэтому болт попал не в грудь, а в плечо.

– Я его ранил! Уходим!

Мужской голос, сопровождаемый топотом двух пар ног, раздался со стороны дороги, и Алмар швырнул туда заклинание выжженной пустыни. Послышался вскрик, прозвучавший в ушах мага песней. Рана на плече пылала огнем, но Алмар упрямо бежал на голоса. Еще от одного болта он удачно увернулся, успев швырнуть в нападающего несколько плазменных сгустков.

– Как вы смеете топтать мои цветы? – раздался возмущенный старческий голос, и на крыльцо башни вышла сатия Беротта в длинной белой ночной рубашке и чепчике.

– Осторожно! – крикнул Алмар. – У них сакво[5]! В дом!

– Ты в порядке, сынок? – Сатия небрежно махнула рукой, и Алмар в восторге остановился.

Убегающий через цветник в сторону парка мужчина покрылся каменной коркой да так и застыл на одной ноге в попытке перепрыгнуть через искусственный ручеек, медленно скользящий по выложенному камешками руслу.

– Да ты ранен! Немедленно в дом! Что за детские выходки! Вместо того чтобы позвать телохранителей, самому броситься в погоню! Алмар, ты сущий ребенок!

Алмар перевел взгляд на плечо, вокруг раны расползалась чернота, кружилась голова. Яд куары. Он должен перекинуться, но нельзя на глазах у сатии: об этой его способности знают только избранные.

– Сатия Беррота, нужно сообщить Антео.

– Я все сделаю, меняй форму, мальчик. – Старушка весело ему подмигнула. – И не волнуйся, у меня давняя дружба с Зоргом, я тебя не выдам. Маны еще за это ответят! Нападать на ванира в его собственном доме! Куда катится мир?

– Маны?

– Я хорошо рассмотрела их серебряные глаза. Одного ты превратил в пыль, а второй теперь будет украшать мою лужайку. – Она захихикала, как девчонка, но Алмар этого уже не слышал, он стремительно менялся.

«Герцог, я не знакома с графиней Виолой Луань и никогда не собиралась брать ее в ученицы.

Магистр целительства Хейда».

Надеюсь, герцог, ты не дурак и поймешь намек, что я не собираюсь заступаться за эту девицу.

«Алмар, я не нанималась следить за твоими женщинами.

Хейда».

И не считай меня слепой дурой, которой можно сажать птичек на нос[6].

«Дорогой граф Солес, к сожалению, в настоящий момент графиня Виола, известная как Летта, находится в своем замке, в графстве Луань, где ты можешь навестить ее лично.

С уважением, магистр Хейда».

Поспеши, граф, и, возможно, тебе удастся нейтрализовать соперницу дочери.

Хейда с улыбкой проследила за тающими в воздухе письмами. Если всем так нужна эта нищенка, оказавшаяся графиней, то разыскивайте ее сами, а она понаблюдает за этим со стороны. Ей было любопытно, кто найдет девчонку первым? Алмар или граф Солес – папаша нынешней фаворитки айта? И насколько сильно нужна айтам эта девчонка? Неужели Алмар действительно влюбился? Нет, в это она не верила. Здесь что-то другое. Чтобы Алмар, утонченный, умный, страстный, таинственный, мог влюбиться в замухрышку, пусть она хоть сто раз будет иномирянкой, Хейда поверить не могла. Она за девять лет выучила его вкусы. Сейчас она очень жалела, что разорвала отношения с магом. Ей всего тридцать, она маг и проживет еще лет двести, а если Алмар захочет, то и бесконечно дольше.

Магистр никому бы не призналась, что в глубине души она мечтала, чтобы граф добрался до девчонки первым. А еще она собиралась в ближайшее время наведаться в графство Луань и… Женщина сжала кулаки. Она все исправит. Вернет Алмара и больше никому его не отдаст!

Летта

Летта, а точнее, уже графиня Виола не знала об интригах, разворачивающихся вокруг ее скромной персоны. Ей было не до того. Она пыталась составить план здания, гордо именуемого замком Луань. Все помещения большого жилого дома уже были обследованы и тщательно зарисованы на двух листах желтой бумаги. И вот теперь Летта добралась до башни. Здесь была всего одна большая круглая комната, зато в ней было много высоких стрельчатых окон, через которые открывался великолепный вид на окрестности. Оштукатуренные стены, деревянные полы, арочный потолок, большое зеленое кресло и высокое зеркало в обрамлении орнамента из переплетающихся вьюнков – вот и все убранство. Она сразу влюбилась в эту комнату. Сквозь грязные стекла пробивались солнечные лучи, высвечивая кружащую по помещению пыль, настроение было отличное, и Летте вдруг захотелось подурачиться. Она встала напротив зеркала, критически окинула взглядом худенькую мальчишескую фигурку в простых холщовых штанах и мужской рубашке. Поправила растрепавшийся хвостик.

– Не фонтан, но пойдет, – вынесла она вердикт собственной внешности. – «Так громче, музыка, играй победу! Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит!» – Летта вскинула вверх кулачок с зажатым в нем местным аналогом карандаша.

Акустика в помещении была изумительной, веселым звоном девичий голосок, отражаясь от стен, ответил ей легким эхом.

– Гражданка графиня Виола Луаньская, нашим читателям весьма интересно, как прошло ваше внедрение во вражеский стан? – скорчив серьезную рожицу, низким голосом обратилась Летта к своему отражению.

Она совершенно не боялась, что ее подслушают, потому что заперла толстую дубовую дверь, ведущую на площадку, откуда начинались ступени вниз, на засов, как и дверь в само помещение. Поэтому сейчас между Леттой и возможным шпионом было восемь ступеней и две двери.

– Ох, все было прекрасно, – с томным придыханием, похлопав глазками, отвечала гражданка графиня. – У ворот замка меня встретил командующий местной армией майор Герж, такой импозантный мужчина с пушкинскими бакенбардами и выправкой военного. Душка герцог уже предупредил о моем появлении, поэтому майор если и был удивлен, то в этом не признался. Железной выдержки человек. Железной! Трубы дудели, барабаны стучали, сверкало оружием войско, состоящее аж из семи человек: трое пацанов лет по пятнадцать, одноногий отставник – денщик майора, и еще парочка инвалидов, но все было так красиво! Так красиво! Жаль, у меня не было букетика незабудок бросить бравым воинам, – кривлялась Летта, вышагивая по комнате и размахивая руками.

– А мы слышали, что триумфальное возвращение в родные пенаты омрачила ревизия доставшихся вам владений? – нахмурив брови, строго спрашивала Летта-репортер, остановившись напротив зеркала. – Злые языки говорят, что во время оной ревизии юная хозяйка ругалась не по-детски, грозя повесить на заборе каждого второго, предварительно обмазав дегтем и вываляв в перьях. – Она обличительно выставила вперед палец.

– А что делать? Здешний народ совершенно отбился от рук, – вздыхала Летта тонким и плаксивым голосом, закатывая глаза и заламывая руки. – Пролетариат в составе двенадцати человек, собаки и худой желтой кошки внимал мне с огромным интересом и злорадствовал, глядя на препирательства между новой властью в моем лице и приросшим к теплому месту управляющим.

– Мадемуазель, вы говорите о гражданине Араме?

– Да, именно об этом коварном расхитителе социалистической собственности! Так вот, пока бедная голодная графиня пыталась понять, чем же ей предстоит владеть и стоит ли это владение того, чтобы ради него напрягаться, народ наслаждался бесплатным концертом. Кто-то лузгал семечки, кто-то бурно жестикулировал, строя всевозможные предположения, а кто-то просто лениво грелся на солнышке, смотря шоу. Графиня была в отчаянии, она возвела горе свои чистые невинные очи и закричала: «Всех уволю!» И от вопля ее разверзлись небеса, и ступил на землю посланник, и встал за плечом несгибаемой и решительной девушки темным ангелом мщения белобрысый колдун. Мистер Икс отбросил капюшон, обвел всех тяжелым взглядом прозрачных глаз и так тихо-тихо спросил: «Госпожа, вы ведь помните, что обещали мне троих для опытов?» – шипящим голосом произнесла Летта, подражая колдуну и делая зверское выражение лица.

– Ох, как вы коварны, сеньорита! – патетически воскликнула Летта-репортер.

– Да вы что! Я сама невинность и доброта, просто в тот момент мое сиятельство как раз пыталось выяснить у местного завхоза, сколько всего у него числится работников и какое жалованье они получают. Поэтому я злорадно повернулась к господину Араму и ткнула пальцем в его круглый живот. Но, если вам скажут, что я при этом скалила зубы, не верьте! Врут! Я мило улыбалась! – И она похлопала глазами, оскалившись своему отражению.

– И как? – басовито поинтересовалась Летта-репортер, помахивая листами с начерченным планом как веером.

– «Этого первого!» – воскликнула я радостно. Можешь пустить вора на декокты. Второй пойдет кухарке, если мне немедленно не подадут нормальный обед! – Летта уперла руки в бока и притопнула ножкой, обутой в короткие сапожки.

– И что, подействовало? – тут же округлила она глаза, изображая репортера.

– Ах, – Летта развернулась к зеркалу боком и прижала к груди ладошки, – народ со двора ветром сдуло. Первой, задрав юбки, неслась повариха Марта, причитая на весь двор, что у нее «небося мясо поспело да пироги с капустой в печи перестояли, а хозяйка такая худенькая, такая худенькая», – зажав нос пальцами, гнусавым голосом передразнила она местную кухарку.

Летта звонко рассмеялась, падая в пыльное кресло.

– Надеюсь, мое интервью выйдет на первых полосах всех столичных газет, – пробормотала она себе под нос и задумалась.

Смех смехом, а дела в замке велись отвратительно. Да и неудивительно, когда хозяина нет, а хозяйке все равно. Герж пытался, как мог, поддерживать порядок. Он показался Летте честным, прямолинейным человеком, не блещущим умом. Такой не предаст, но и помощи от него много не получишь. Майор встретил девушку настороженно, но, когда она улыбнулась и назвала его дядюшкой, растаял и признал за хозяйку. Как показалось Летте, с огромным облегчением.

– Малышка Ви, как же я рад, что ты жива! – Майор незаметно смахнул слезу, но обниматься не полез, чем весьма порадовал девушку.

Но самое большое потрясение ждало Летту от встречи с «матерью». Она тяжело вздохнула, вспоминая свой первый день в замке Луань.

…Герж провел ее по длинному пыльному и мрачному коридору, открыл угловую комнату ключом, что висел у него на поясе, и вошел первым.

– Барбара, твоя дочь вернулась из путешествия. Ты помнишь малышку Ви?

– Ви? Моя маленькая девочка? – Едва слышный хриплый голос полоснул по сердцу, словно когти хищника.

Летта сделала шаг вперед и отшатнулась, зажимая нос. Как Герж может там находиться? Или у него нос заложен? Смрад стоял невыносимый. Рина, которая не отходила от графини ни на шаг, зажала рот и побледнела. Только колдун, прикрыв лицо полой плаща, решительно вошел в спальню, вскоре послышался звук открываемого окна, и в коридор потянуло сквозняком. Летта подождала, пока немного проветрится, и лишь после этого переступила порог то ли спальни, то ли камеры графини Барбары.

Большая, загроможденная мебелью, очень грязная комната. Похоже, что в ней не убирались несколько лет. Переполненное ведро с нечистотами, грязные тарелки с остатками заплесневелой еды, кружки, пустые бутылки, обрывки бумаги. Посреди всего этого безобразия стояла кровать со скомканным грязным бельем, а на этой кровати, прижав к груди худые руки, сидела всклокоченная маленькая женщина с совершенно безумным взглядом огромных серых глаз.

– Ви, – хрипло прошептала она, протягивая к Летте руки. – Ви, ты так выросла. Скоро вернутся с охоты твой брат и отец и мы будем ужинать. Где же ты была, Ви? Ты так выросла. Налей себе вина и присаживайся рядом со мной на это кресло. Скоро придут твой отец и брат. Ви, где же ты была?

Женщина слабо улыбнулась. Летта осторожно подошла ближе, по щекам текли слезы, но она их не замечала.

– Здравствуй, мама. Как ты поживаешь?

– Меня все обижают, – словно ребенок, пожаловалась Барбара. – Не дают сладкого и не пускают гулять. А я так хочу в сад. Ви, ты ведь скажешь им, чтобы меня отвели в сад?

– Теперь я дома, мама. Теперь все изменится. – Летта осторожно погладила сумасшедшую по руке. – Сейчас тебя вымоют, причешут, оденут в красивое платье, и мы пойдем в сад.

– Ах, Ви! Я так рада, что ты приехала. Ты ведь теперь живешь во дворце? Общаешься с королевой? Вот придет отец и Вальдис, и ты расскажешь. Вальдис стал такой большой. Он теперь советник короля. Вы ведь встречаетесь во дворце? Ты нам расскажешь о своей жизни?

– Обязательно. А сейчас мне нужно идти. Я пришлю к тебе горничную. Ты ведь будешь умницей? Чтобы не огорчать нас?

– Да. Я буду умницей, Ви.