Элли провалилась в сон, словно в «черную дыру» – просто без остатка. Так она устала и перенервничала.

Снился ей кошмар. Причем такой правдоподобный, словно все происходило на самом деле. Вроде бы она сидит на своем рабочем месте в белом халате, и к ней приходят люди с известием, что в лабораторию доставлено тело со всеми возможными ранениями на свете.

– У него и утопление, и обгорание, и удушение, и огнестрельное ранение, и ножевое, и поражение лазером… – докладывают ей.

– Все на одном трупе? – удивилась она.

– Все на одном, – подтвердили ей.

– Не может быть! – вконец растерялась судмедэксперт Дорохина.

– Очень тяжелый случай. И при всем при том несчастный был еще жив, но над ним продолжали издеваться.

Когда Элли увидела, что трупом является ее босс Дмитрий Сергеевич, она сразу и проснулась, вся в холодном поту. И услышала стук в дверь. Потерев глаза, она глянула на часы.

«Три часа ночи… Господи, кого еще принесло на мою голову? Хотя, если подумать, сейчас я не против, что меня вырвали из такого кошмара. Бедный, бедный Дмитрий!»

Элли сунула ноги в тапки и поспешила к двери.

– Кто там? Ху из ит? – исправилась она.

– Ху-ху… Это я, Лара. Открой!

Элли подчинилась, и в ее комнату ввалилась весьма нетрезвая Лариса, перепачканная землей, с какими-то цветочками в руках и с перекинутой через плечо сумкой, откуда торчала бутылка коньяка.

– Привет! – хихикнула она. – Я такая ветреная! Я сама не ожидала!

Радостно сообщив это подруге, Лариса прошла в комнату и, плюхнувшись на диван, вытянула ноги. Цветочки, смешанные с землей, она вывалила на журнальный столик.

– Уже три часа ночи! – воскликнула Элли.

– Счастливые часов не замечают, – парировала подруга.

– Но я-то сплю.

– Спишь? В такую дивную ночь? – удивилась Лариса.

– Почему ты вся в земле? У тебя такой вид…

– От цветов. Чего тут непонятного?

– Лара, а почему цветы такие грязные? Откуда ты их взяла?

– Ты очень сердишься на меня? – вдруг спросила Лариса, выпячивая нижнюю губу.

– За что? Что не даешь мне спать? Не сержусь. Это мелочи в свете последних событий.

Лариса вытащила из сумки бутылку.

– Я пить не буду! – сразу же отказалась Элли.

– Тогда мне дай стакан!

– А тебе не хватит?

– Элли!

– Ну хорошо, хорошо… – Элина поставила перед ночной гостьей чистый фужер.

Лариса тут же его наполнила, выпила, поморщившись, и заявила:

– А вообще-то должна сердиться. Еще недавно я замутила с Димой, а теперь он пропал, и я, вместо того чтобы тосковать… влюбилась.

– Что?! – Сон у Элли как рукой сняло.

– Влюбилась!

– В кого?

– Да не бойся, не в твоего красавца. Я влюбилась в этого знойного итальянского мужчину с серьезной профессией. В Антонио.

– О господи! Нет! Ты с ума сошла?

– Мы вместе с ума сошли. Ой, как мы с ним сегодня сошли… Три раза.

– Избавь меня от подробностей!

– Ты в них все равно ничего не понимаешь. Ах, Элли, какой мужчина! Я, кстати, переезжаю к нему. Мы нашли друг друга! Это свершилось! И национальность тут ни при чем! У любви нет границ!

– Я обратного и не утверждаю. Но нельзя же вот так, в первый же день – и в тартарары!

– Почему нельзя? У нас любовь с первого взгляда. Мы с Антонио болтали так, словно знали друг друга всю жизнь. Кстати, я слышала, как ссорились Джон и Джулия. Эта неврастеничка ворвалась к нему в комнату и визжала там, словно ее режут. И все про тебя.

– Про меня? А что она кричала про меня?

– Всякие дрянные слова… «Ты на себя стал не похож! Млеешь перед какой-то пигалицей, у которой ни кожи ни рожи!» Извини, Элли, это не мои слова, так она сказала, я совсем иначе считаю. Ты очень даже симпатичная.

– Спасибо, – спрятала улыбку Элина.

– А вот Джулии ты не нравишься. Я вообще-то не сильна в английском… ну, ты знаешь… но поняла: Джулия все время спрашивала у Джона, что он в тебе нашел. То есть что-то же он нашел, раз ей так показалось.

Элина машинально выпила коньяк, который Лара приготовила себе.

– Поверить не могу… Неужели правда? Да нет, у Джона просто спортивный интерес. Он сказал, что не встречал таких, как я…

– Ага, ты странная. А вот Антонио осудил Джулию за такие выкрики в твою сторону. Она не умеет проигрывать, это ясно. Но таким визгом все равно мужчину не вернешь. А под конец Джулия сказала, что ей легче бы было видеть его мертвым, чем с другой женщиной, расплакалась и убежала. А мы с Антонио еще долго гуляли, что называется, под луной. Цветов рядом нигде не продавали, и он выкопал мне вот эти чудные цветочки.

– С клумбы или с могилы? – ехидно спросила Элина.

– Да какая разница! Мне все равно. Главное, его внимание и мое согласие… сама знаешь на что. Вместе и навсегда!

Элли вздохнула. Ее подруга всегда была такой импульсивной и непредсказуемой. И на мужчин легко западала, чего и не скрывала. А уж когда ее захлестывали чувства, Лариса становилась невменяемой. И каждый раз говорила, что это навсегда и с первого взгляда.

Они выпили, и Элли поняла, что уже не уснет.

– Слушай, надо посадить цветочки, чтобы они не умерли, – вдруг заявила Лариса, чуть не плача.

– А до утра без посадки они не доживут? – Элли не хотелось куда-то тащиться среди ночи.

– Они такие маленькие, беззащитные… смотри, головки уже повесили… А они же – подарок от Антонио. Нет, надо их сейчас посадить, чтобы и наши с ним чувства не завяли.

– В саду у Джона?

– А где еще? Цветы выживут, сад еще красивее будет.

– Хорошо… До утра точно не доживут?

– С их маленькими, трогательными корешками, словно вырванными сосудами? Ты не слышишь?

– Что?

– Они кричат: «Спаси нас! Помоги! Мама!» – закатила глаза Лариса.

– Ты ничего не курила неразрешенного? – строго спросила Элина.

– Они живые! Ты с ума сошла? Я же не с уголовником общалась, а с комиссаром полиции! О, я буду комиссаршей… Звучит? – чуть не пустила слезу подруга.

– Ну все! Хватит! Идем.

Они вышли на свежий воздух. Вокруг фонарей летали целые облака мотыльков, в траве трещали кузнечики и цикады, а цветы, как и днем, источали пряный, дурманящий аромат.

– Ой, что-то мне плохо… – схватилась за голову Лара.

– Началось!

Лариса забежала за колонну, чтобы очистить свой желудок от внезапно нахлынувшего недомогания.

Элли поплелась следом.

– Ну, ты как? Полегчало?

– Сейчас… дух переведу… подожди… Ой!

– Что такое?

– Слышишь, кто-то идет…

Элли обернулась и заметила невысокую фигуру в темной одежде, выскользнувшую из дома и быстрой походкой углубившуюся в сад.

– Кто это? – спросила Лариса, переводя дух.

– Не успела разглядеть. Человек был весь в темном, словно прятался, – ответила Элина.

– Что-то происходит здесь не очень хорошее… Пойдем, проверим?

Подруги, стараясь не шуметь, последовали за исчезнувшим незнакомцем. Мысль «может, не надо?» так и не была озвучена Элиной.

Освещения в гуще кустов и деревьев совсем не было, и преследовательницы заплутали. Наконец, услышав мерные, глухие звуки, перешли на цыпочки и стали приближаться к их источнику, но очень аккуратно. На небольшой поляне в лунном свете у небольшого холмика копошилась темная фигура. То есть буквально рыла землю. Отсюда и те самые мерные, глухие звуки.

– Стой! Кто идет? – вдруг закричала Лара, чуть не порушив барабанную перепонку подруге, и ненормально засмеялась.

Фигура выпрямилась, мелькнуло бледное лицо.

– Мама?! – удивилась Элли.

– Тьфу! Напугали! Чего не спится-то? – спросила Светлана Сергеевна.

– Мы пришли цветочки сажать. Фиалочки, маргариточки, анютины глазочки… – И Лара двинулась к Светлане Сергеевне со своими цветочками, нежно и трогательно прижимая их к себе. – А тут, смотрю, холмик хороший, давайте сюда их и посадим. Ха-ха-ха! Вот прикол! Зачем тогда Антонио их выкапывал – чтобы я назад закопала? Круговорот веществ в природе!

Элина оторвалась от созерцания высокого, темного и звездного неба.

– Мама, а что ты тут делаешь?

– Хороню… – вздохнула Светлана Сергеевна, отряхивая руки от земли.

– Кого? – не поняла дочь.

– Да не все ли равно! – отмахнулась мама, и с какой-то ветки вспорхнула птичка.

– Нет уж, постой! Не все равно!

– Могут же у меня быть личные секреты? – на дулась Светлана Сергеевна.

– Если ты кого-то хоронишь, то нет, – заверила ее дочь.

Лариса тем временем усиленно разрывала холмик руками, приговаривая:

– Сейчас, мои хорошие, сейчас… я верну вас матушке-земле… Ой!

– Укололась? – спросила Элли, откликаясь на ее внезапный крик.

– Ой…

– Да что там?

– Рука… – ответила Лариса. – Тут рука торчит… Там мертвяк! Мамочки!

В данный момент профессия сыграла на руку Элине. Чего-чего, а трупов и их частей она не боялась. Судмедэксперт разглядела торчащую конечность из земли, схватилась за нее и слегка потянула на себя, а затем начала разрывать вокруг. Лариса тихонько стонала, а Светлана Сергеевна, наоборот, словно воды в рот набрала.

– Что же это? Ужас! Кошмар! – продолжала разгребать почву Элли, понимая, что рука, до которой она дотронулась, совершенно ледяная, а значит, человек умер не меньше чем сутки назад.

Элли напряглась и вытянула тело из земли, понимая, что просить о помощи своих маму и подругу бесполезно.

– Это же Дима! – взвизгнула Лариса, увидев лицо покойника.

– Тихо… – зашипела на нее Элли.

– Чего тихо? Его же все ищут! Ой, я даже протрезвела… Надо звонить Антонио! – обеспокоенно проговорила Лара.

– Никому звонить мы пока не станем! – оборвала ее Элли, пребывавшая в шоковом состоянии. – Мама, зачем ты это сделала?

– Что? – не сразу разлепила губы Светлана Сергеевна.

– Как что? Убила Диму! За что? Рассказывай, мне можно довериться! Ты мстила за меня? За то, что он пытался меня изнасиловать? Но это же перебор! Или у тебя получилось случайно? Расскажи мне все!

– Светлана Сергеевна, я – могила, – посмотрела на мать подруги круглыми глазами Лариса. – Мне хоть Диму и жалко, но я за вас буду. Женская солидарность!

Светлана Сергеевна вздрогнула и наконец-то вышла из ступора.

– Да вы о чем? Вы что, думаете, это я его убила? Да вы с ума сошли! Я его в таком состоянии вижу в первый раз. В смысле в мертвом.

– Мама, успокойся. Ты же сама сказала, что хоронишь здесь… Ты, главное, не нервничай, я всегда тебя пойму. – Элли стала гладить мать по руке, словно та была ребенком или душевнобольным человеком.

– Прекрати меня наглаживать! – вырвалась Светлана Сергеевна. – Я тебе не собака или кошка перед выставкой! Я хотела похоронить моего любимого…

– Какого любимого? Влада?! Твоего мужа? Но, мама, он же давно похоронен.

– Ой, она тронулась… – закрыла рот грязной ладошкой Лара.

– Да, ты кремировала его, меня не спросясь. А он мне, между прочим, каждую ночь снится, говорит, что мучается в огне. Вот я и хотела пусть урну с прахом, но предать земле! – Светлана Сергеевна достала из сумки урну и показала дочери.

– Я в шоке… Почему ты мне ничего не сказала?!

– Чтобы не расстраивать.

– Постой! Откуда это у тебя? Ты провезла это с собой? – ужаснулась Элина.

– Ты говоришь слово «это» с каким-то пренебрежением. А это, между прочим, все, что осталось от моего любимого. И у меня тоже есть свои секреты! Влад перед смертью сказал, что ненавидит своих родителей: они разрушили всю его жизнь, что они разлучили его с единственным нормальным человеком в семье – с братом, что более холодных людей, живших предрассудками, постоянно оглядывавшихся на то, что скажут окружающие, он не встречал. Влад не захотел бы быть погребенным рядом с ними, я и похоронила его не с ними, хоть на одном кладбище. И вот к чему это привело! А уж второй раз я договорилась обо всем и вывезла его прах сюда, к брату, которого Влад любил и перед которым был виноват, как он считал… Твое приглашение в Италию я расценила как знак того, что так и надо сделать. Естественно, я не собиралась всем рассказывать о своих планах, обо всем знали бы я и мой любимый на небесах… А тут вы со своими цветочками!

– Значит, ты не убивала Диму? – выдохнула Элли.

– Да никого я не трогала!

– А чего ж ты стала рыть здесь? Огромный парк, лес рядом, а ты принялась копать именно здесь, – удивлялась Элина.

– Сама не знаю. Просто укромное место… и потом, земля кругом плотная, а здесь вроде рыхлая, вот я и решила. Кто ж ведал, что она мягкая оттого, что ее недавно уже рыли, – ответила Светлана Сергеевна.

– Невероятно. В такое никто не поверит, – сказала Лариса.

– Точно! Нас всех или мою мать заподозрят в убийстве. Мы навечно останемся в этом райском местечке. Может, убежим? – предложила Элли.

– И оставим Диму здесь? Нет, это не по-человечески, – возразила Светлана Сергеевна. – К тому же надо исследовать, кто и как его убил. Мы не можем так поступить, надо рассказать всю правду.

– Ты права, – вздохнула Элина. – Ларка, очень хорошо, что ты успела близко познакомиться с местным комиссаром полиции.

– А совсем недавно ты меня ругала!

– Я же не знала, что мне твои связи так пригодятся, причем так скоро.

– Только сначала я урну спрячу, – подала голос Светлана Сергеевна.

– Что? Ах, ну да… Но ее все равно придется предъявить полиции как доказательство того, что ты намеревалась здесь захоронить прах мужа. И сначала я должна поговорить с Джоном, – объявила Элина.

– Зачем? – в два голоса спросили ее мать и подруга.

– Ну как же… Это его дом и парк, хозяин имеет право знать, что делается на его территории.

– Как скажешь, – кивнула Светлана Сергеевна.

Элина поспешила в дом, чтобы рассказать о произошедшем Джону и спросить его совета. Лариса побежала к телефону, чтобы звонить Антонио в личном порядке. А вот Светлана Сергеевна обратилась к урне с прахом:

– Вот видишь, дорогой, все не по-людски как-то получается. Никак не могу захоронить тебя по-человечески… И душа твоя неуспокоенная мается, я чувствую. А все из-за того, что тебя убили и убийца до сих пор не найден. Хоть бы ты знак какой мне дал, где искать твоих врагов…