Возле камышей покачивалась на волнах озера деревянная уточка. Выглядела она совсем как живая: спину прикрывали сизые пёрышки крыльев, гладкая точёная головка с жёлтым клювом и лупатыми оранжевыми глазками гордо покоилась на серенькой шейке, сзади задорно торчал острый хвостик — никому бы и в голову не пришло, что это не настоящая уточка, а деревянное чучело.

Неподалёку от уточки в густых камышах затаился охотник. Он сидел в челноке. На коленях у него лежало заряженное ружьё, в губах была зажата деревянная свистулька — манок, похожий на утиный клюв. Стоило охотнику подуть в этот манок, как раздавалось «кря-кря-кря». Ну точно живая дикая утка крякает!

— Кря-кря-кря, — крякал охотник своим деревянным клювом. — Кря!

А у противоположного берега озера плавали настоящие дикие утки. Они выгибали серые шейки и озабоченно поглядывали, как ветер швыряет в воду пожелтевшие листья деревьев. Грустно было уткам: наступала осень, скоро придётся им улетать в далёкие южные страны. А ведь они очень любили озеро, на берегах которого родились и выросли.

— Ну да ничего, — утешали утки друг друга, — придёт весна, и мы снова вернёмся сюда. Разве есть в мире что-нибудь дороже родины!.. И снова будет шуршать для нас камыш по ночам, снова будут нас баюкать волны родимого озера…

Вдруг дикие утки насторожились. Они услышали жалобный призыв:

— Кря-кря-кря, спешите ко мне!.. Кря-кря-кря! Это кричит ваша сестра — дикая уточка. Я повредила крыло, не могу лететь, спешите ко мне на помощь! Кря!

Утки тут же взмыли вверх и, вытянув шеи, быстро-быстро замахали сизыми крыльями, заспешили на зов.

Вскоре возле камыша они увидели одинокую уточку, покачивающуюся на волнах.

— Здравствуй, сестрица! — закричали кряквы. — Ты звала нас? Мы прилетели помочь тебе.

Но деревянная уточка ничего не отвечала. Только пялила оранжевые глазки на птиц, которые плюхались в воду около неё. Ах как хотелось ей подплыть к ним, поздороваться, понырять, порезвиться вместе с ними. Но она не могла даже кивнуть головкой — ведь она была деревянная. Безмолвно качалась на волнах деревянная уточка — Чучелка — и смотрела, как спешат к ней озабоченные сестрицы. «Как хорошо, — радовалась она, — что сестрицы навестили меня!..»

И вдруг загрохотали выстрелы. Взметнулась вспугнутая стая, поднялась в небо и улетела. Только одна молодая дикая утка осталась на воде, сражённая выстрелом.

— Бессердечная ты! — успела крикнуть она Чучелке. — Заманиваешь своих сестёр! Пре-пре-пре-дательница!

Зашуршал камыш, расступился. Вынырнул из него челнок. Подобрал охотник убитую утку, бросил в лодку и довольно потёр руки.

— Неплохо! — улыбнулся он. — Однако на сегодня хватит.

Он подплыл к Чучелке и тоже бросил её на дно челнока.

На следующее утро Чучелка опять качалась на волнах у стены камыша, снова слушала, как крякает охотник в манок, чтобы приманить поближе её сестёр, диких уток.

«Только бы они не прилетели! — волновалась Чучелка. — Только бы не доверились коварному зову!»

А в небе снова зашумели крылья — летела новая утиная стая. Как и вчера, опустились утки неподалёку от Чучелки. С ужасом смотрела она своими выпуклыми оранжевыми глазками на приближающихся сестёр. «Ах, если бы я сама умела крякать! — убивалась деревянная уточка. — Я закричала бы им: это не мой зов, не верьте ему, поскорее улетайте отсюда, вас подкарауливает охотник! Ах, почему я не могу крякать?!»

— Это ты звала нас, сестрица? — дружески галдели подплывшие утки. — Ты повредила крыло? Мы прилетели помочь тебе.

И тут снова загремели выстрелы, и снова заалела от крови вода.

Теперь уже две рябенькие птицы пытались подняться вверх, но их серо-сизые крылья беспомощно повисли.

— Будь ты проклята, предательница! — чуть слышно прокрякали они и затихли.

«Я не виновата, поверьте мне — не виновата!» — хотела закричать Чучелка, но ведь она не умела крякать…

Вскоре все утки озера ещё издали узнавали деревянное чучело.

— Не приближайтесь к этому чудовищу, — предупреждали они друг друга. — Эта утка — предательница. Она помогает охотнику обманывать нас. Предательница! — с презрением повторяли они.

А деревянная уточка молча слушала их. «Ах, если бы я могла плыть куда хочу! — с горечью думала она. — Если бы у меня были настоящие крылья! Я улетела бы от этого хитрого и злого охотника, стала бы жить со своими сёстрами…»

В один прохладный вечер, когда Чучелка снова качалась возле камышей, над озером пролетала новая большая стая диких уток. Они летели в тёплые страны. Уставшая от долгой дороги стая опустилась на островок посередине озера, чтобы отдохнуть, подкрепиться, провести ночь… И снова над озером раздалось кряканье деревянного манка — обманное, коварное «кря»!

Услыхали пролётные утки зов сестры и всей стаей заспешили к Чучелке. Они-то ведь ещё не знали, что она деревянная! Впереди плыл прекрасный сильный селезень. Вытянув мощную, украшенную сизыми пёрышками шею, он быстро рассекал прозрачные воды озера. И тут прогремел выстрел. Брызнула кровь, и одна горячая красная капля обожгла деревянную уточку.

Вдруг она почувствовала, что согревается. Услышала, как застучало, забилось её деревянное сердце, как с шуршанием начали расправляться нарисованные пёрышки.

Уточка заморгала живыми оранжевыми глазками и радостно закрякала:

— Пре-пре-прекрасно! Я живая! Сейчас я поднимусь в голубое небо и полечу вместе со своими сёстрами! Я живая, живая, живая!

Но тут увидела она селезня, который тщетно пытался подняться в воздух. Чучелка подплыла к нему, ухватила клювом за крыло и потянула в камыши, подальше от охотничьего челнока.

— Я спасу, я спасу тебя! Только бы нам поскорее уплыть отсюда.

— Оставь меня. Я знаю, рана моя смертельна. Лучше спасайся сама.

Но уточка не бросила селезня. Ещё быстрее заскользила она к зарослям камыша. И тут снова прогремел выстрел. И снова заалела вода около Чучелки.

— Это меня подстрелили! — воскликнула бывшая деревянная уточка, но в голосе её не было печали…