— Я тут изобрел стихи, — сказал Ушастик. — Вот написал по-письменному, пусть теперь напечатают по-печатному и скажут, что я писатель. Они, писатели, бывают рассеянные, я тоже ходил по воду с корзинкой вместо ведра.
Он важно уселся за парту, прижав ладонью одно ухо. Кончик другого уха шевелился.
— Дай почитать, — робко сказала Ленточка. — Ну дай, пожалуйста!
— Вслух читай! — закричали остальные.
Ушастик даже ухом не повел. Потом объявил громко:
— Стихи мои, читать их буду сам. Так делают настоящие писатели.
И, достав из кармана сложенный листок, разгладил его на парте. Потом встал, напыжился и уставился в потолок, как будто увидел муху.
Вслед за ним и слушатели тоже подняли глаза, но ничего на потолке не разглядели.
— Тихо! — приказал Ушастик, хотя все молчали. — Начинаю!
Он шмыгнул носом, напыжился еще пуще и погрозил кому-то кулаком.
— «Вакса». Стихи. Посвящаются учителю Так-Таку.
Слушатели замерли.
Ушастик сверху вниз поглядел на притихший класс, поднес листок близко-близко к глазам и что было силы заорал:
Сапожная вакса «Крым»
Черная, как ночь.
Она башмакам моим
Должна блестеть помочь.
И сел.
— Все? — осторожно спросила Ленточка и вскинула брови к челке.
— Пока все, — небрежно ответил Ушастик и спрятал листок в карман. — А вообще могу сочинить про что хочешь, потому что я…