Евангелина ходила по магазинам, выбирая себе наряды, а Майкл следовал за ней, держась на почтительном расстоянии.

Через некоторое время она появилась на выходе с ворохом пакетов, и Майкл заботливо убрал ее покупки в багажник автомобиля.

– Вы готовы вернуться во дворец? – выжидательно посмотрел он на Еву.

Нет. Только не это. При одной мысли о том, что нужно возвращаться обратно, ей стало дурно.

– Нет. Я… Может, мы сходим на пляж?

Он снял очки и окинул ее взглядом с ног до головы.

– В таком виде?

– Хотя бы ненадолго, – с мольбой произнесла Ева.

Майкл молча кивнул, и они пошли пешком вдоль по улице, которая заканчивалась песчаным пляжем.

Ева наклонилась, сбросила туфельки и, держа их в одной руке, пошла к воде, позволив волнам коснуться своих ступней.

– Может быть, мне стоит попытаться и добраться до свободы вплавь, – сказала она, спиной ощущая присутствие Майкла.

– Слишком длинный заплыв.

– Вы правы. И в любом случае мой отец сразу же пришлет за мной вертолет.

– В самом деле?

– Честно? Я не знаю. И я не уверена, как он поступит, если я вдруг откажусь выйти замуж за человека, которого он выбрал для меня. Мне кажется, я и не хочу этого знать. Понимаете, я пытаюсь избавиться от потенциальных женихов своим плохим поведением так, чтобы они убежали сами. И я могла бы переложить вину на них.

– Загребаете жар чужими руками?

– Да. Я трусиха, а в недалеком будущем замужняя трусиха.

– Брак – это не так уж плохо, – резко возразил Майкл.

Ева удивленно приподняла бровь.

– Вы не кажетесь сторонником брачных уз. Вы ведь не верите в любовь и во все остальное.

– Я не сказал, что не верю в нее. Я сказал, что не хочу этого. Ева, любовь существует. Она очень реальна, но это не радуга и лазурные небеса. Если вы любите кого-то достаточно сильно, это чувство может причинить вам такую боль, что вы не пожелаете ее и вашему врагу. Вы мечтаете о любви, потому что начитались сказок со счастливым концом. Что-то вроде «и жили они долго и счастливо». Но на самом деле все не так. Счастливое будущее может никогда и не наступить.

Раньше, когда Еву начинали поучать, она закатывала глаза и слушала вполуха. Но словам Майкла она внимала со всей серьезностью, потому что они шли из глубины его сердца.

– Но что плохого в том, чтобы хотеть чего-то большего, чем лишенный человеческой теплоты брак, основанный на политических договоренностях?

– Плохого ничего нет, – смягчился Майкл. – Но откуда вы знаете, что вас не ждет ничего хорошего? Может быть, со временем вы полюбите этого человека, по крайней мере, в некоторых отношениях.

– Я знакома с главным претендентом и ничего к нему не чувствую. Ничего… Он совсем не привлекает меня.

Она не испытывала к Бастиану ничего похожего на то, что переживала, находясь рядом с Майклом. Ее сердце в такие минуты начинало бешено колотиться, заставляя чувствовать слабость в руках и ногах.

– В браке есть вещи поважнее, чем секс, – бесцветным голосом сказал Майкл.

– Но он имеет значение, – зарделась Ева. – По правде говоря, я считала, что это одна из причин, по которой стоит выходить замуж.

Выражение его лица оставалось непроницаемым. Но Ева уловила какие-то перемены. Он вдруг напрягся и словно окаменел:

– Вы готовы вернуться обратно?

– Да, – солгала Ева. Она согласилась поехать домой только потому, что ей показалось, что этого хотелось Майклу.

Еве следовало отнестись к своему надзирателю с безразличием, но она не могла.

– Сегодня вечером приезжает Бастиан, – огорошил Еву Ставрос, ее старший брат и будущий король Кионоса.

Прошло три недели с тех пор, как она перешла под личную охрану Майкла, чье присутствие держало ее в постоянном напряжении.

– Правда? – с деланым безразличием спросила Ева, хотя ей стало дурно и у нее подкосились ноги.

– Думаю, отец все еще не теряет надежду, что ты обезумеешь от любви к Бастиану.

– Не получается. Между нами нет…

– Химии? – подсказал Ставрос, когда пауза слишком затянулась.

– Да. – Все было намного глубже и сложнее, но это понятие оказалось самым простым, чтобы описать сложившуюся ситуацию. Ева не собиралась обсуждать вопросы любви со своим братом. Наверное, Ставрос был единственным человеком, который мог потягаться с Майком в том, что касалось цинизма. Хотя, может быть, слово «цинизм» не совсем ему подходило, потому что Ставрос становился очень заботливым, когда дело касалось их семьи.

– Он хорошая партия для Кионоса.

– При выборе невесты ты будешь руководствоваться такими же принципами?

– Это самое важное условие, – пожал плечами Ставрос.

– И никакой душевной близости или… чего-то еще? – Ева не собиралась обсуждать с братом вопросы секса.

– Я не намерен специально искать себе невесту, но, когда возникнет такая потребность, я сделаю самый правильный выбор.

– Ради Кионоса, а не себя, – возразила Евангелина.

– Ева, такова жизнь.

– Но Ксандер видит ее в другом свете. – Каждый раз, когда упоминалось имя их брата, повисала неловкая пауза. Ставрос предпочитал делать вид, что их брат умер, но Ева старалась держаться хороших воспоминаний о нем. Александер был наследником престола, старше Евы на целых пятнадцать лет, но она всегда видела в нем союзника. Тогда как Ставрос принял бы сторону Майка, потому что ценил честь и долг превыше всего.

– Слышал, у тебя новый телохранитель. – Еще одна традиция – менять тему разговора, когда речь заходила о Ксандере.

– Ах да, моя нянька. Ты уже видел его?

– Нет. Но он наверняка будет присутствовать сегодня на балу? На случай, если ты попытаешься сбежать.

– Я не собираюсь сбегать. А ты будешь присматривать себе невесту?

– Нет. Я познакомился с женщиной, которая ищет подходящего человека для совместной жизни. Я нанял ее, чтобы она просмотрела досье потенциальных невест и помогла выбрать самую достойную из них.

– Только ты мог превратить поиски жены в собеседование при найме на работу, – фыркнула Ева.

– Но ведь такой метод срабатывает при выборе подходящих сотрудников. Почему не воспользоваться им, чтобы найти себе жену? – С этими словами Став-рос поднялся. – Ладно, Ева, мне нужно идти. Увидимся на балу.

– До встречи, Ставрос.

– Будь паинькой. Не сбегай. – Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Ева подумала о Бастиане и о том, что ей придется танцевать с ним. Молодой человек, конечно, не вызывал у нее отвращения, но это было ужасно – находиться в его объятиях и ничего не чувствовать. И если она станет его женой и окажется с ним в одной постели, это «ничего» будет ощущаться еще в большей степени.

Мысли Евы вернулись к Майклу. Она вспомнила тот вечер, когда он поймал ее в коридоре и прижал к стене, и внутренне затрепетала, думая о прикосновении его сильных рук.

Интересно, каково это танцевать с ним? Ощущать его руки на своей талии?

Ева печально вздохнула и поднялась с дивана. Бессмысленно думать о том, чего никогда не случится.

Майклу повезло, что объектом его наблюдения была Ева, потому что в данный момент для него не существовало никакой другой женщины. Затаив дыхание, он смотрел на ее атласное платье насыщенного красного цвета с глубоким декольте, которое приоткрывало ее округлую загорелую грудь. Вьющиеся волосы Евы ниспадали на плечи, а губы были накрашены алой помадой в тон платью. Она была само совершенство.

Майкла охватило мучительное желание, которого он избегал на протяжении многих лет. Ему хотелось схватить Еву в свои объятия и поцелуем стереть помаду с ее соблазнительных губ. Но она находилась в другом конце битком набитого бального зала.

Майкл нуждался в том, чтобы дать выход своим чувствам. И последние десять лет он находил его в спортивном зале, занимаясь до изнеможения, чтобы избавиться от желания, которое ночь за ночью оставалось неудовлетворенным.

Майкл сжал руки в кулаки и наблюдал, как к Еве подошел какой-то мужчина, склонился перед ней и поцеловал ей руку. Это был принц Бастиан Ван Саант собственной персоной, человек, который, скорее всего, станет будущим мужем Евангелины. Если только он не посчитает ее недостойной для роли будущей королевы своего государства.

Что просто невозможно, когда на ней надето такое шикарное платье.

Сегодня вечером Ева была просто безупречна.

Ван Саант взял ее за руку и повел танцевать. Майк прошел сквозь толпу и встал за колонной, чтобы видеть Еву и ее партнера. Король Стефанос переживал, чтобы его дочь не сбежала во время бала, одна или в чьей-нибудь компании. Но Майк сомневался, что она решится на такой поступок.

Ева повернулась, и их взгляды встретились. Ее рот слегка приоткрылся, и она провела языком по своей пухлой нижней губе. Майкла тут же пронзило острое желание, заполнившее низ его живота раскаленной лавой.

Он не мог понять, почему его тело отказывалось повиноваться. Больше десяти лет он только тем и занимался, что усмирял себя и свои плотские желания. У него были красивые клиентки, но он никогда не испытывал ничего подобного. Некоторые из них пытались соблазнить Майкла и были намного опытнее, чем Ева, но лишь сейчас, впервые за это время, когда из его жизни ушла Марина, он чувствовал себя на грани.

Но только принцесса находилась под его личной охраной, а это значило, что ему придется забыть об испепелявшей его страсти.

Ева танцевала с Бастианом, но не сводила глаз с Майкла. Ее крошечная ручка покоилась на плече принца. Она расслабила свои тоненькие пальчики, и Майк весь напрягся, словно Ева касалась его самого. Он находил удовольствие в том, что мог удержать ее внимание, потому что, несмотря на близость Бастиана, Ева была не с ним.

Танец закончился, и Ева отстранилась от своего партнера. Она сказала что-то другому мужчине, кивнула головой и направилась к выходу. Потом на секунду остановилась, поймала в толпе взгляд Майкла, резко вдохнула и продолжила свой путь. Майк тут же бросился в толпу и последовал за ней, не обращая внимания на то, что кровь в его венах превратилась в раскаленную лаву.

Он просто делал свою работу. Отслеживал ее передвижения. Ничего больше.

Ева вышла из зала и свернула налево к выходу из дворца. Майк вышел за ней и закрыл за собой двери. Сад был пустым. Из окон бального зала на траву падали прямоугольные лучи света. Ева стояла в темноте посреди лужайки.

– Куда вы сбегаете? – спросил Майкл.

– Никуда, – повернулась к нему Ева. Выражение ее лица, эти широко распахнутые глаза и слегка приоткрытые губы, пухлые и зовущие, заставили Майка подойти ближе. – Мне захотелось подышать свежим воздухом.

– Неужели танец с Бастианом произвел на вас такое сильное впечатление?

– Нет, – отвернулась она. – Ничего подобного. Как всегда. Но в этот раз я волновалась сильнее, потому что дата моей официальной помолвки уже решена. И Бастиан, судя по всему, станет моим женихом. Если он назначит достаточно высокую цену. Я оказалась слишком трусливой, чтобы спросить, какая сумма установлена за мою голову или в данном случае руку.

– Вы хотите, чтобы он нравился вам?

– Я хочу чувствовать хоть что-нибудь. А так он мне больше как брат.

Майк шагнул к Еве и, заглянув в ее глаза, увидел отражение бледной луны, которое скрывало ее настоящие чувства. Он коснулся ладонью ее лица, только чтобы утешить, и ощущение ее гладкой кожи пробудило в нем дикое желание.

Ева закрыла глаза и тихо вздохнула, и тепло ее дыхания защекотало его запястье.

– Потанцуете со мной? – спросила она.

– Что?

– Потанцуйте со мной, – снова открыла глаза Ева. – Пожалуйста.

Майкл, не раздумывая, тут же положил ей руку на талию. Ева оказалась такой мягкой, теплой. Живой. Она шагнула к нему ближе и тоже положила руку ему на плечо, и Майкл представил, что они находятся в бальном зале.

Он стиснул зубы и взял ее руку в свою. Их пальцы переплелись. Ева прижалась к нему, и он мог чувствовать, как сильно бьется ее сердце.

Прикосновение. За прошедшие годы Майкл забыл, что такое настоящее человеческое прикосновение. Он держал в своих объятиях полную жизни женщину, а не безвольное тело жены, которое он поднимал, чтобы поменять его положение на больничной кровати. Каждый день, переодевая Марину, Майк понимал, что на самом деле она уже давно не с ним.

Он сглотнул и отбросил страшные воспоминания из прошлого.

Марины больше нет. Она ушла. По-настоящему. Улетела не только ее душа, не стало также ее тела.

– Я не очень хорошо танцую, – тихо сказал Майкл.

– Я тоже.

Какое-то время он стоял не двигаясь и вдыхал аромат, исходивший от тела Евы, смешанный с запахом растущей неподалеку бугенвиллеи. Майкл любовался рассыпанными по плечам темными шелковистыми кудрями, которые так и напрашивались, чтобы он прикоснулся к ним.

Майкл закрыл глаза и сосредоточился на отголосках мелодии, доносившейся из бального зала. Он настолько увлекся ощущением тела Евы в своих объятиях, что не мог думать ни о чем другом, и не замечал, двигались они в такт или нет. Его рука скользнула чуть вниз на округлость ее бедра. И вдруг ему захотелось большего. Его охватило желание почувствовать ладонью ее бархатистую кожу, а не тяжелую атласную ткань.

Пальчики Евы скользили по плечу Майкла, и он немного наклонился, чтобы лучше видеть ее лицо. Их губы были так близко, что поцеловать Еву казалось намного легче, чем следить за ней издалека и продолжать хвататься за свое самообладание.

Майкл разжал объятия и сделал шаг назад.

– Майк? – вопросительно посмотрела на него Ева. – Мелодия еще не закончилась.

– Но наш танец подошел к концу, – резко бросил он и отвернулся. Его сердце бешено колотилось, а тело вопило о другом. – Пойдемте, ваше высочество. Нам нужно вернуться прежде, чем ваше отсутствие станет заметным.

– Я… Да. Вы правы. – Она обошла его и направилась обратно во дворец.

Ее колени дрожали, а на глазах сверкали слезы.

Ева даже представить не могла, что можно испытывать, находясь в его объятиях. Ее кожа горела от прикосновений Майкла, и этот огонь передавался по венам, зажигая все ее тело. А потом, когда танец закончился, она почувствовала пустоту и отчаяние.

Ева не понимала, что с ней творится. Разве мог человек, который был холоден, как каменная глыба, пробудить в ней такую лавину чувств?

Но Майк не числился среди претендентов на ее руку, так что желать чего-то большего было бы настоящей глупостью.

И в любом случае он оставался равнодушен к ней.