Неделю спустя Нихат вошла утром в комнату для завтраков и замерла с бешено забившимся сердцем.

Азиз и Аяан застыли по разные стороны стола со стиснутыми кулаками. На лицах обоих была написана ярость. Принцесса Зохра стояла рядом с Аяаном, переводя взгляд с одного брата на другого.

Если бы упала иголка, это прозвучало бы как взрыв.

Нихат посмотрела на Азиза и невольно отметила, как хорошо он выглядит.

На нем была белоснежная рубашка, распахнутая на груди. Ткань резко контрастировала с его загорелой шеей и лицом. Подбородок Азиза был выбрит, нездоровая бледность, которая отличала его, когда она приехала, исчезла.

Особенно сильно изменился его взгляд. С каждым днем высокомерие и уверенность возвращались к нему.

Нихат охватил жар, ей стоило бы отвести глаза, однако она не могла не посмотреть на его чувственный рот.

Это был всего лишь поцелуй…

Но он разжег в ней огонь, который невозможно было потушить, что бы она ни делала, хотя Азиз больше не проявлял к ней интереса.

Он решительно дистанцировался от нее. Больше не было едких замечаний, упоминаний о прошлом или настоящем – ничего, только вежливая, причинявшая ей боль холодность.

Сделав глубокий вдох, Нихат оглядела комнату, физически чувствуя напряжение, разлитое в воздухе.

– Что-то не так?

Нервы Азиза были натянуты как струна. Он повернулся к ней – и мгновенно на него нахлынули воспоминания о вкусе ее губ, о ее мягких изгибах, которые так хорошо подходят его телу. Желание вспыхнуло в крови.

Последнее, что сейчас ему было нужно, это шторм чувств, а он испытывал его каждый раз, когда смотрел на Нихат. Ему нужно убраться из дворца, от нее, от брата. Он должен что-то сделать, иначе свихнется.

– Я задумал поездку в пустыню, а мой брат грозит запереть меня и выбросить ключ.

Нихат побледнела… Под ее ясными глазами залегли глубокие тени… Впервые Азиз не испытал садистского удовольствия оттого, что она справляется с собой не лучше, чем он.

– Почему?

– Потому что, как ты прекрасно знаешь, я схожу с ума, ничего не делая.

– Я должен управлять страной, Азиз. У меня нет времени снова разыскивать тебя. И мне нечего будет сказать матери, если ты опять исчезнешь. Ты не посмеешь с ней так поступить.

Азиз вздрогнул. Как объяснить брату, каким бесполезным он себя чувствует во дворце, тогда как раньше был лидером? Разум, не замутненный алкоголем, и тело, медленно, но верно избавлявшееся от боли, требовали действий.

Азиз осторожно подбирал слова, мысль, которая пришла в голову этим утром, наполняла его новой энергией. Но он не хотел, чтобы брат воспользовался ею, чтобы привязать его к Дахару навечно.

– Халиф сказал, что возникли проблемы с шейхом Зурана.

Как Азиз и ожидал, в глазах Аяана зажегся огонек.

– Халифу придется дать урок и напомнить, кто сейчас наследный принц Дахара.

– Я по-прежнему принц крови… – Азиз ухватился за спинку стула, подавляя желание стереть понимающую улыбку с губ брата. Если долгие годы живешь с чувством ответственности за страну, от этого не так-то легко избавиться. – Это так или нет?

– Да, – сказал Аяан, подходя к окну. – Четыре месяца назад я убедил шейха Асада и отца Зохры подписать соглашение об усилении охраны границ всех трех государств. Сейчас он не отвечает. Молчит и высший совет Зурана. – Он потер шею. – Мне это не нравится.

– Вот почему важна моя поездка.

– Не понимаю.

Азиз знал, что Аяан только изображает неведение, вынуждая его предложить свое решение.

– У меня есть связи, Аяан. Я могу прибегнуть к своим источникам информации, чтобы они выяснили для тебя, что происходит в Зуране. Шейх Асад всегда был для отца занозой.

Молчание, последовавшее за его заявлением, оглушало сильнее взрыва. Оно же окончательно уничтожило его и без того истощенное терпение.

Азиз ощущал беспокойство. Еще никогда он не жил без цели. И он должен найти одну хотя бы временную.

– Готов ли ты физически…

– Конечно, готов. Я выжил после ранения, искорежившего мне бедро, без тебя и твоих докторов. Я сохранил рассудок, вспоминая лицо Амиры и твое. – Азиз смотрел на брата в упор. – Я могу помочь тебе вместо того, чтобы томиться во дворце, – продолжил он сквозь стиснутые зубы. – Здесь я буду вечным пленником, Аяан. Когда ты это поймешь.

Лицо Аяна стало жестким.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Но тебя будет сопровождать Нихат.

– Нет. – Азиз и Нихат произнесли это одновременно.

Аяан и Зохра были встревожены и озадачены.

– Альтернативы нет, – объявил Аяан.

Азиз постарался совладать с собой:

– Я согласен. – Он повернулся к Нихат: – Едем завтра на рассвете.

Нихат вздрогнула, когда Азиз прошел мимо нее, жар его тела влек ее к нему. Она задержала его:

– Два дня подряд ты пропускал занятия.

Его пальцы задели ее руки, губы дернулись в усмешке. Однако то, о чем он думал, осталось невысказанным.

– Нет, не пропускал. За мной присматривал Халиф, – низким голосом объяснил он и ушел.

Однако его лицо сказало все, о чем он умолчал. Эти два дня Азиз метался, словно сражаясь с невидимыми цепями.

И вдруг Нихат все поняла. Она слышала, как старые слуги шептались о благотворительном мероприятии, которое должно было состояться завтра. Ежегодная презентация образовательного фонда, носящего имя…

Как она могла забыть?!

– Ты ничего не хочешь объяснить, Нихат?

Она взяла себя в руки и повернулась к Аяану:

– Нечего объяс… – Впервые она увидела в золотистых глазах Аяана ярость, обращенную на нее.

– Что имел в виду мой брат, говоря, что он вечный пленник?

Она могла сказать, что это ничего не значит, или могла сказать правду в надежде, что Аяан начнет понимать.

– Ему нужно оказаться подальше от тебя, от дворца, от всего, что происходит, Аяан.

Зохра, стоявшая рядом с мужем, встрепенулась:

– Он…

Нихат смело встретила ее взгляд:

– Вы оба не представляете, как он страдает. Только сказав это, она осознала всю дерзость своих слов.

Аяан задумчиво взглянул на нее.

– Скажи, что у тебя на уме, Нихат, без колебаний.

– Завтра день рождения Амиры.

Аяан вздрогнул. Зохра нашла его руку и сжала ее. То же самое было нужно и Азизу. Несмотря на решимость сохранить их отношения только на профессиональном уровне, Нихат осознала, что не может оставить Азиза одного. И уж точно не завтра.

– Он… – Она провела дрожащей рукой по лицу. – Он страдает во дворце, Аяан. Он пытается ради тебя, но…

Аяан покачал головой, не позволяя ей закончить:

– Ты обещала мне, Нихат. Ты дала слово…

–…помочь ему, – кивнула она. – Извини, что я не высказалась яснее, но моя преданность Азизу всегда будет стоять на первом месте.

– Тогда ты разделишь его судьбу.

– Значит, так тому и быть. – Нихат кивнула ему и принцессе Зохре и вышла с высоко поднятой головой.

Он крался по собственному дворцу как вор в ночи, но ему не оставили выбора. Пустынный коридор позади него был освещен желтым светом ламп. Он рискнул выглянуть во внутренний двор. Там никого не было.

Азиз прижался лбом к закрытой двери и с трудом сделал вдох, наполняя легкие воздухом. Он не мог вечно прятаться. Он кивком приказал Халифу открыть дверь. В коридоре появилась еще одна фигура и присоединилась к нему.

Несмотря на свое нежелание, Азиз позволил Нихат переплести их пальцы. Он не стал спрашивать, как она узнала, что он с первыми лучами солнца будет стоять перед дверью Амиры.

Азиз страшился этого дня. Дворец был другим без смеха сестры. Он должен попросить у нее прощения, причем сделать это здесь, в покоях, где она смеялась и плакала, где она жила до того дня, когда его безрассудство убило ее.

Азиз толкнул дверь и вошел. Запах Амиры, который он не забывал, – аромат роз и чего-то сладкого – ударил в ноздри. Его колени подкосились, к глазам подступили слезы, и он позволил им пролиться.

Когда Нихат включила свет, Азиз обошел просторную спальню, в которой все осталось таким, каким было при Амире. Ее драгоценности были беспорядочно разбросаны на комоде, на тумбочке у кровати лежали романы.

Как бы он хотел изменить прошлое!.. Как хотел принять на себя пулю, оборвавшую ее жизнь…

Нихат крепко обняла Азиза за талию. Впервые он не смог оттолкнуть ее или отказаться от утешения, которое она предлагала. Так они стояли несколько минут, погруженные в воспоминания.

– Помнишь, как ты расстроился, когда бутылка односолодового виски, которой ты гордился, исчезла? – спросила Нихат.

Нахмурившись, Азиз кивнул.

– Ты поднял крик, перевернул дворец вверх дном. Персонал перешептывался, боясь сказать тебе, что ее не нашли. Во дворце ввели чуть ли не военное положение.

– Почему ты об этом заговорила?

– Амира заплатила одной из горничных, чтобы та ее украла.

Нихат издала смешок и отступила назад, когда Азиз надвинулся на нее. Выставив вперед руки, она качнула головой и улыбнулась.

Ее осветившееся лицо напомнило ему то беззаботное время.

– Я хранил ее так долго, я…

– Я просила Амиру это не делать, Азиз. Это было самое отвратительное, что я когда-либо пробовала. После первых глотков я больше не могла пить виски. Я сказала ей, что нам нужно вернуть бутылку, но к тому времени в твоем крыле выставили охрану, словно были украдены драгоценности. Нам пришлось вылить виски в туалет, а я тайком избавилась от бутылки.

– Это было виски восемнадцатого века, которое дал мне отец. – Азиз припомнил кое-что. – Амира была больна в тот день. Она…

Нихат рассмеялась:

– Она выпила целый бокал и обозвала меня трусихой.

Это было очень похоже на его сестру. Она постоянно влипала в неприятности, постоянно пыталась любыми способами обойти правила, установленные матерью.

– Она была так пьяна, Азиз! Видел бы ты ее! Амира часто передразнивала тебя. В ту ночь она превзошла себя. Я часто жалела, что не похожа на нее. Она была полна жизни, для нее каждый день сулил новые приключения. Может, ее жизнь и была короткой, зато насыщенной. Амира была счастлива, что выходит замуж за мужчину, которого любит. Именно ты сделал это возможным, Азиз.

А потом он толкнул сестру в объятия смерти…

Нихат взяла его за руку.

– Она разозлилась на меня, когда я собралась уезжать, и отказалась прощаться со мной. Мне ее не хватает, Азиз.

Он притянул Нихат к себе, заново переживая свое горе.

– Спасибо, что поделилась со мной этими драгоценными воспоминаниями.

Ее рука двигалась по его спине, груди прижались к его груди, Азиза охватило бешеное желание. Уведя Нихат из покоев Амиры, он закрыл дверь.

Она взглянула на него. Он смотрел на нее, не скрывая вожделения.

Ее длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. Она стояла, залитая мягким золотистым светом ламп. Чтобы не утонуть в трясине горя, оставался только один путь.

Азиз толкнул Нихат к стене и завладел ее губами. Она была сладкой как мед. Его язык вторгся в ее рот. Он прижался к Нихат, давая почувствовать свое возбуждение, пока ее тело не слилось с его телом.

Ее руки скользнули под его футболку. Азиз тяжело задышал и немного отодвинулся. Кровь вскипела, выдергивая его из дремоты, в которой он прожил шесть лет.

Глаза Нихат затуманились от желания, губы припухли от поцелуев. Азиз жаждал овладеть ею прямо здесь, хотел забыться в ней. Побег? Ему это удастся. Он найдет путь к свободе в ее теле.

Влечение, которое они испытывали друг к другу, только усилилось, потому что сейчас Нихат по-настоящему расцвела и телом и душой.

Азиз отступил.

– Уйди, Нихат, пока я…

Она закрыла его рот рукой и покачала головой. Ее глаза сияли, на губах заиграла понимающая, успокаивающая улыбка.

– Пожалуйста, не говори больше ни слова.

Нихат была для него соблазном и вознаграждением. Его страсть к ней по-прежнему не подчинялась рассудку.

Она могла спасти его, но могла и проклясть.

– Насколько далеко ты готова зайти, чтобы облегчить чувство вины?

Нихат вздрогнула. Однако Азиз не мог остановиться.

– Все, что я сделал, все, к чему это привело, – только моя вина. Я мог бы пасть еще ниже и считать, что виновата ты, но это не так. Мне не нужно, чтобы ты стремилась загладить свою несуществующую вину.

– Подожди, – остановила она его. – Может, это действительно чувство вины, а может, чувство ответственности. Каким бы ни было прошлое, Азиз, сейчас мы вместе. Веришь ты или нет, хочешь того или нет, но я предана тебе.

Нихат проснулась и потерла глаза, когда вертолет приземлился. В иллюминатор были видны гигантские дюны. В сумеречном свете они походили на красновато-золотистое море – голые и в то же время прекрасные.

Она вгляделась в неповторимый пейзаж. Место отдыха располагалось примерно в полумиле от них. Оно походило на сказочную крепость на фоне темнеющего неба. Нихат считала, что знает все о королевской семье. Но о существовании этого убежища до нее не доходили даже слухи.

Благодарная Азизу за то, что он заставил ее надеть жакет, Нихат вытащила из сумки шарф. Она стояла в сторонке, пока он переговаривался с пилотом, а затем они покинули вертолет.

Только тогда она разглядела темные очертания полноприводного автомобиля со старым Халифом за рулем.

Нихат завязала шарф. Азиз дал сигнал к отправлению.

С ее губ сорвался потрясенный вздох, когда она увидела впереди деревянный мост. Нихат выскочила из остановившегося внедорожника, смеясь, пробежала пару шагов и ступила на него. Мост был освещен с обеих сторон. Башенки с куполами и арки, украшающие его, создавали ощущение, что она оказалась на страницах книги сказок.

А принц…

Нихат повернулась и увидела стоящего неподвижно Азиза. Его угольно-черные глаза были устремлены на нее. Она позволила магии этого сумеречного вечера охватить ее.

Нихат поняла: она хочет помочь Азизу не потому, что ее будущее зависит от этого, не потому, что того требует ее совесть. Это принесет удовлетворение, поскольку ей небезразлична его судьба.

Она больше не будет предаваться несбыточным мечтам, но не будет и лгать себе, что они ничего не значат друг для друга.

– Вот это мост!.. – протянула Нихат.

Она взглянула на стоящее за мостом похожее на цитадель строение и тщательно ухоженную лужайку с фонтаном.

– Никто не знает об этом месте, верно?

Азиз медленно зашагал и качнул головой:

– Только мы и горстка слуг.

– Значит, мне не разрешено говорить о том, что я его видела.

– Тебе все равно никто не поверит.

Нихат протянула руку, Азиз просунул ее себе под локоть, и они пошли вперед. Она чувствовала, как он изучает ее. Нихат наслаждалась, вдыхая исходящий от него запах сандалового дерева. Она слегка вздрагивала, когда их тела случайно соприкасались.

– Тебя не тревожит, что ты отправилась со мной неизвестно куда без защиты Аяана и слуг?

– Нет.

– А если я брошу тебя и исчезну, чего так боится мой брат?

– Тебе больно, и тебя гложет горе и чувство вины. Но я знаю тебя, Азиз. Возможно, лучше, чем кого бы то ни было. Ты не уедешь, пока Аяан не разрешит тебе.

Он не стал насмехаться над ней и говорить, что она слишком самоуверенна. Его пальцы сжали ее руку, и Нихат ответила ему пожатием.

Неужели они в самом деле добились, чтобы между ними установился мир?

Нихат не хотелось заходить внутрь, когда аллея привела их к дворцу. Но до нее донеслись смех и обрывки разговоров.

Голоса звучали знакомо и в то же время…

Напрягшись, она схватила Азиза за руку и остановилась.

– Я думала…

– Идем. – Он провел пальцем по ее щеке. – Все, что тебе нужно, ты найдешь там.

Неожиданно ей расхотелось с ним прощаться.

– Я хотела бы поехать с тобой. Куда бы ты ни со брался, я уверена, что могу помочь.

Он покачал головой, от слабой улыбки на его щеках появились ямочки. Нихат прижала руки к телу – так ей хотелось до него дотронуться.

Ничего страшного, если она это сделает. Влечение между ними стало как никогда сильным. К чему отказываться от того, чего они оба хотят?

– Нихат…

Жар залил ей щеки. Она взглянула на Азиза.

– Мне нужно быть осторожным. А тебе с твоей красотой и современной раскованностью будет непросто вписаться в наши реалии. Я вернусь через два дня. А пока наслаждайся отдыхом.

Нихат кивнула, и он ушел. Она не успела ничего сказать ему, поскольку услышала, как кто-то зовет ее. Потрясенная, Нихат обернулась и увидела девушку лет двадцати, сбегавшую к ней по ступеням. Сердце бешено забилось, грудь стеснило, голова закружилась. Нихат оказалась в объятиях Нур и Нузат, своих сестер. Она подняла глаза и увидела Наиму, которая была на четыре года младше и больше всех походила на нее характером.

Радость, возбуждение, шок, благодарность – все это лишило ее дара речи.

Слезы покатились по щекам Нихат. В глазах Наимы также стояли слезы. Кивая и отвечая иногда односложно, Нихат еще раз крепко обняла сестер, чувствуя, как сердце готово выскочить из груди.

Нихат повернулась, чтобы посмотреть на Азиза. Но его уже не было, до нее донесся шум удаляющейся машины. Вытирая слезы, она проследовала за сестрами внутрь. Чувства переполняли ее, и сердце было готово лопнуть. Но одновременно с радостью она испытывала смятение и ужас. Ей хотелось рухнуть на пол и взвыть. Жизнь снова проверяла ее на прочность.

Нихат захлестнула волна жалости к себе, и никакие силы не могли подавить это чувство. Она уже начала видеть в Азизе того мужчину, которого когда-то любила, и больше не могла сражаться со своим влечением.

Сколько же раз ей предстоит разбивать свое сердце на куски?

Нихат приучила себя получать удовлетворение от работы. Она толкала себя вперед, постоянно ставя новые цели. Она построила свою жизнь. И все же в Дахаре она остро ощущала одиночество, которое не замечала в бешеном ритме Нью-Йорка.

И все из-за Азиза.

Несмотря на попытки уверить себя, что она выживет без него, Нихат испытывала всеобъемлющее желание получить то, что никогда не будет принадлежать ей.