Пять недель и два дня спустя

В широком дворе роскошного отеля праздновали окончание очередной гонки в итальянском городе Монца, и вечеринка проходила с присущим итальянцам размахом и стилем. Ночное небо загадочно посверкивало звездами, напоминая Серене о восхитительном куполе в Монреале.

Шампанское фонтаном било из ледяной скульптуры и жемчужным водопадом падало в бассейн, кипя пузырьками. На миг закрыв глаза, Серена вдохнула сладкий аромат глицинии, обвивавшей балконы над головой, и повернулась к отцу.

– Не представляю, как ты меня уговорил. Я приехала всего пару часов назад и могла бы сейчас быть в пижаме, есть чипсы и смотреть фильм.

Вместо этого она стояла на головокружительных каблуках и умирала от тревожного ожидания, в то же время притворяясь, что улыбается и наслаждается праздником. А ведь она надеялась, что увидит Финна лишь завтра и обойдется парой приличествующих случаю слов.

– Знаешь, честно говоря, я смертельно устал от твоих постоянных «Я хочу побыть одна» в стиле Греты Гарбо. На сей раз я решил не позволять тебе прятаться слишком долго, Серена.

– Я и не пыталась спрятаться, – прошипела она.

– Как тебе угодно, дорогая.

Серена вздохнула. Ей бы хотелось, чтобы их встреча с Финном прошла максимально нейтрально после тех долгих недель попыток не думать о мужчине, которому она раскрыла душу в прощальном письме. Если верить таблоидам, он сейчас был на пике формы, излучая обаяние со своей легендарной улыбкой, и ради того, чтобы видеть его счастливым, Серена бы, не задумываясь, повторила все в точности.

Конечно, видеть другую женщину рядом с ним было… нелегко, но ей самой было необходимо двигаться вперед.

Увидев, как отец улыбается очередной пикантной блондинке, Серена вспыхнула.

– Я не понимаю тех, кто не устает повторять: «Разнообразие – сущность жизни». Что такого прекрасного в постоянной смене окружения, если все эти куколки похожи друг на друга как две капли воды. В них нет жизни.

– В этом-то и суть. Такие интрижки ничего не значат, они безопасны.

– Это как входить в призрачный поезд с закрытыми глазами. Двигаться по жизни….

– Не чувствуя абсолютно ничего, вот именно. Я скажу так: все оттого, что я всегда любил и буду любить твою мать. Она была для меня единственной. Все остальные – это просто дым без огня. Безопасно. Чтобы разбавить одиночество.

Серена нахмурилась, чувствуя, как пол словно дрогнул под ногами. Будучи малышкой, она много спрашивала отца о маме. Майкл не уклонялся от ответов, но говорил с таким трудом и неохотой, что девочка решила: вряд ли отец любил ее. Оказалось, все совсем иначе.

– Никогда не думала об этом в таком ключе, – пробормотала она.

– Ты сейчас думаешь про Финна?

– Ничего подобного, – ответила она, бросая на отца уничтожающий взгляд, чтобы не совершить какую-нибудь глупость – например, разрыдаться.

Серые глаза отца озорно блеснули, а потом на его красивом лице появилась печальная задумчивость.

– Сомневаюсь, что смог дать тебе хотя бы один дельный совет в жизни. Я был не готов воспитывать двух малышей – особенно дочку. За это я всегда буду просить у тебя прощения, Серена. Но когда я потерял жену, мне нужно было…

Дрожащим голосом девушка закончила:

– Двигаться дальше, не сидеть на месте.

Отец грустно улыбнулся:

– Позволь сказать тебе вот что: если ты хотя бы отчасти похожа на меня или кого-то из своих предков, ты не упустишь своего счастья. Если тебе кажется, что Финн – тот самый, не отпускай его так просто.

Серена прикусила нижнюю губу, чтобы та не дрожала.

– Ты ошибаешься, он меня не интересует. Кроме того, – продолжала она, – Финн начал новую жизнь.

– Ты уверена? Вчера он просил отпуск, чтобы найти тебя.

Надежда забилась в груди Серены, мешая дышать, но она быстро отмахнулась от приятных мыслей.

– У него новая интрижка.

– Точно? Потому что этот парень, который, кстати, только что вошел, уставился на тебя и, похоже, не в силах сделать вдох. Он идет сюда, между прочим.

– О боже.

Серена не была готова к такому повороту событий.

– Я бы посоветовал тебе избавиться от этого вида испуганного оленя, застигнутого светом фар, и вспомнить другое высказывание Греты Гарбо.

– И какое же?

– Любой, кто постоянно улыбается, скрывает в себе пугающую твердость духа.

– И как это относится ко мне?

– Я бы рекомендовал тебе сегодня не улыбаться. У меня смутное предчувствие предстоящей сенсации.

Единственное, к чему сейчас готова была Серена, – перепрыгнуть стену любой высоты, в том числе и ту, что окружала отель, лишь бы сбежать. В последний месяц она бесцельно скиталась по Европе, не замечая, куда едет и что делает. Периодически она приходила в себя и с удивлением отмечала, что сидит в парижском кафе, сжимая чашку капучино. Однако постепенно пришло осознание того, что можно убежать хоть на край света, но сердце по-прежнему будет болеть от воспоминаний.

– Он далеко? – спросила Серена, едва сдерживая дрожь в ногах.

Дьявольский огонек зажегся в глазах отца.

– Тридцать футов, и он приближается.

Серена подавила порыв пригладить буйно вьющиеся кудри, радуясь втайне, что привыкла носить платья.

– Добрый вечер, мисс Серафина Скотт, – раздалось над ее ухом.

Чувствуя, что вот-вот упадет, Серена сконцентрировала все силы на том, чтобы грациозно обернуться и не упасть к ногам подошедшего мужчины. Глубоко вздохнув, она подняла подбородок и повернулась на каблуках.

И вспыхнула.

Финн стоял перед ней в черном костюме и тонком шелковом галстуке, точно только что сошел с красной дорожки. Этот мужчина умел производить впечатление своей безупречной мужественностью. Неизменно уверенный в себе и слегка заносчивый. И дерзкий.

Радость охватила Серену – как же она скучала по нему!

Светлые волосы, точно нарочито небрежно подстриженные, стали чуть длиннее и теперь спускались до самого воротника белоснежной рубашки. А его лицо… о, как же он красив! Вот только голубые глаза его не поблескивали прежним вызывающим блеском. Серене показалось, что свет в них померк, и из темной глубины на нее напряженно смотрел охотник, нашедший свою жертву.

Широко улыбнувшись, она протянула:

– Привет, донжуан, скучал по мне?

Финн хотел ее – сейчас! Отчаянно, безоговорочно и – навсегда.

Когда Майкл Скотт прислал сообщение: «Угадай, где твоя девочка?» – Финн, не веря своему счастью, поспешно оделся и кинулся на праздник. И теперь он боролся с последствиями долгой разлуки, увещевая тело подчиняться голосу разума – о, как красива она была! Единственное, что имело сейчас смысл, – запустить руки в эти огненные волосы и прижаться к ее губам.

Майкл, поворачиваясь, чтобы уйти, похлопал его по плечу и прошептал:

– Постарайся не завалить все в этот раз.

Финн судорожно сглотнул и приказал себе не думать о начальнике, а сконцентрироваться на будущем. Вся его жизнь зависела сейчас от Серены – простит ли она его и захочет ли видеть рядом с собой. Это было все, что он мог предложить, – свою любовь.

Скучал ли он по ней?

– Разумеется, мисс Скотт. Вообще, я с уверенностью могу утверждать, что без вашего общества мне было отчаянно одиноко.

Более того, он своими руками создал себе ад и сейчас был намерен исправить положение, сколько бы времени на это ни потребовалось. Они стояли на расстоянии двух футов друг от друга, но невозможно было не чувствовать ту искру страсти, что время от времени пробегала между ними.

Серена ответила ехидно:

– Ах, ну да, именно поэтому ты начал жизнь с чистого листа и даже не удосужился позвонить.

Финн сунул руки в карманы, чтобы не выдать дрожь, и решился на последнее средство.

– Я хотел дать тебе немного времени, чтобы разобраться в чувствах. Для меня это отнюдь не легко, Серена. Это было мучительно, чертовски больно. Ты не представляешь, сколько раз я приезжал в аэропорт…

– Собирался в отпуск, наверное?

Если бы не отчаяние и тревога, заставляющие сердце сжиматься, Финн бы улыбнулся. Эта дерзкая девчонка сводила его с ума.

– Потанцуем? – Он протянул Серене руку. – Подари мне первый танец – мы так и не станцевали его в Сильверстоуне. Прошу.

Ему очень хотелось прикоснуться к ней, заставить ее вспомнить, каково это – когда они вместе. Может, тогда она даст ему шанс.

Казалось, прошла целая вечность – Серена приподняла в раздумье бровь, пристально изучая его лицо, и сердце его готово было уже разорваться на части, когда наконец своим хрипловатым голосом она ответила:

– Хорошо. Один танец.

Не давая своей собеседнице времени передумать, Финн схватил ее за руку и буквально вытащил на свободное пространство, служившее танцплощадкой. Положив руки на талию Серены, он крепко прижал ее к себе, начиная двигаться в такт итальянской любовной балладе.

– Финн, – пискнула она, – я едва могу дышать.

– Тебе и вправду это нужно?

В голове его крутилось: «Черт возьми, будь что будет, но ты просто обязан завоевать ее снова, не позволяй ей покидать тебя».

– Да, нужно. Я…

Серена заметно расслабилась, обвила его шею руками, и удовольствие вперемешку с болью сжало сердце Финна. Он притянул Серену еще ближе, и, когда ее грудь прижалась к его груди, стон сорвался с ее губ, словно эхо тех далеких прекрасных минут, когда они, раздетые, лежали рядом.

– Ты с кем-нибудь встречалась после нашего расставания?

Неужели он способен испортить все еще хуже? Где его легендарное обаяние и харизма?

– А у тебя хватает наглости, – прошептала она, – нести всякую чушь о том, что ты скучал по мне, потом обвинять в том, что я встречалась с кем-то. Но при этом сам ты не выдержал и трех недель!

Финн неохотно отпустил ее.

– Трех недель? О чем это ты?

– Об удовлетворении твоих низменных потребностей, – прошипела Серена.

Финн покачал головой:

– Не понимаю, красавица.

– Ничего не всплывает в памяти при упоминании Венгрии, скажем? Там на всех полосах прошли твои фотографии с какой-то яркой старлеткой, так что не пытайся врать мне.

Финн не смог сдержать улыбки – в первый раз за весь вечер.

– Ты ревнуешь, крошка.

О, похоже, у него есть шанс.

Прекрасное лицо Серены исказила гримаска.

– Вовсе нет. Мне абсолютно все равно, с кем ты разучиваешь новые па в постели, и не смей называть меня крошкой!

Черт побери – что заставило его счесть, что на нее, как на многих, подействуют его чары? Перед ним была женщина, много лет наблюдавшая за своим отцом, отчаянно флиртующим с кокетками.

– Я не прикоснулся к ней, красавица. Просто это был единственный концерт, на который я выбрался, и мне было весьма нелегко отделаться от той актрисульки, пришлось уйти. После тебя у меня не было никого. Я никогда не называл крошкой никого, кроме тебя, Серена. И никогда не смогу этого сделать. Потому что ты – моя. – Снова поцелуй, и еще один. – Ты моя. Уникальна во всем.

Внезапно, вывернувшись из его рук, она отступила на шаг назад.

– Не называл, да? Что ж, значит, либо ты солгал мне тогда, либо лжешь сейчас. В любом случае мне все равно. Между нами все кончено.

Боль, затаившаяся в глубине ее серых глаз, резанула его по сердцу.

– Я не знаю, можно ли вообще верить твоим словам. Не знаю, реальны ли твои прикосновения.

Кровь снова бросилась ему в голову.

– Ты можешь мне верить. Я докажу тебе…

– Послушай, я приехала всего несколько часов назад, и мне не мешало бы выспаться. Увидимся завтра, хорошо?

И прежде чем Финн успел вымолвить слово, Серена бросилась к выходу, едва не сбив с ног других танцующих.

Финн поравнялся с беглянкой на полпути к двери.

– О нет, ты не уйдешь, – сказал он, загораживая ей путь. – Я последую за тобой хоть на край света, Серена. Ты не убежишь от меня в этот раз, – продолжал он. – Я однажды позволил тебе это сделать, потому что испугался, но не повторю эту ошибку. Я слишком часто оступался с тобой, и будь я проклят, если сделаю это еще раз.

Вокруг них воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка.

Серена выдохнула:

– Испугался?

– Я был в ужасе. Но это в прошлом. Я люблю тебя. Слышишь, крошка? Я. Люблю. Тебя.

И на глазах многочисленных зрителей Финн взял лицо девушки в ладони и поцеловал ее, вложив в этот поцелуй всю свою нежность и страсть, что разрывали его на части. Наконец он почувствовал, что шок Серены уступил место желанию.

– Скажи мне, что ты это чувствуешь, – прошептал Финн.

– Я… чувствую.

– Я никогда не лгал тебе, красавица.

Растерянная, ослепленная, Серена присела в маленькой садовой беседке, залитой лунным светом. Ее спутник молча опустился у ее ног. Свист и крики толпы все еще звенели у нее в ушах, и губы распухли от неистовых поцелуев.

– Неужели ты и впрямь сделал это?

Как мог Финн поцеловать ее в присутствии множества людей?

Серена глубоко вдыхала терпкий аромат пропитанных росой листьев, глядя на Финна. Тот отошел на шаг от нее, но во взгляде его читались уверенность и желание. От этого взгляда ее окатило жаром, точно она была жертвой, на которую охотятся, и это чувство было несравнимо ни с чем на свете.

– Финн? Ты же понимаешь, что завтра утром весь мир узнает о том, что ты сказал мне…

– Что я люблю тебя? Прекрасно. Давно пора. Тогда все будут знать, что ты занята.

Голос его был властным и твердым.

– Но это означает то же самое в отношении тебя!

– В том-то и дело, Серена! – Финн нежно провел пальцами по ее щеке. – До тех пор, пока ты не начнешь верить, что я принадлежу тебе, а ты – мне, мы не сможем идти дальше.

Слова его и прикосновения буквально выбивали почву у Серены из-под ног.

– Будь честен со мной, Финн. Это все, чего я хочу.

– Ты всегда можешь рассчитывать на мою абсолютную искренность. Отныне и навсегда. – Он глубоко вздохнул. – Я позволил тебе поверить в то, что причиной нашей дружбы стало мое обещание Тому, но это был лишь повод для сближения с тобой, которого я давно хотел. Я всегда восхищался тобой, Серена, с первой нашей встречи. И тогда, сидя за решеткой в Сингапуре, я смог выжить лишь благодаря мыслям о тебе. Если бы ты не приехала в Монако и не ворвалась в мою жизнь, я бы сейчас не был в живых.

Серена кивнула.

– О, Финн, почему ты мне не сказал всего этого? Зачем притворялся, что я ничего не значу для тебя? Ты ранил меня.

– Я знаю, и мне жаль. Но я запутался, не знал, что делать. Думал, что лучше будет оттолкнуть тебя, потому что ни на миг не мог поверить, что ты простишь меня, не говоря уже о том, чтобы полюбить. Чувство вины и боль затуманили мой рассудок, Серена. И лишь твое письмо – о, крошка, твое письмо. – Обняв девушку за шею, Финн поцеловал ее в лоб. – Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Но чем больше я его читал, тем яснее понимал, что если ты доверилась мне, значит, не считаешь меня лжецом и негодяем, виновным в смерти Тома. Я начал надеяться, что ты хоть что-то ко мне чувствуешь. Ты красива, смела и сильна. Благодаря тебе я жив.

Серена едва могла говорить.

– Я так переживала за тебя. Потому была готова на что угодно, лишь бы доказать, что я не виню тебя.

Финн задумчиво нахмурился и провел большим пальцем по нижней губе – так он делал всегда, когда хотел что-то спросить.

Серена положила руки ему на грудь и почувствовала, как под пальцами бьется его сердце.

– Финн?

Он ответил:

– Я обещал исполнить твое желание, потому и отправился к этому чертову психологу.

Серена улыбнулась, ощущая невероятную гордость за него.

– Так вот, мы принялись за то упражнение… ты знаешь… где нужно представить самое плохое, что могло бы произойти. По ее словам, это практически невозможно. Вот только у меня ответ был давно готов.

– Что ты сказал?

– Самое страшное, что и ты могла оказаться с нами в том клубе. И тебя бы могли у меня забрать.

– О, Финн.

– И я ощутил некую благодарность за то, что все вышло иначе, понимаешь?

Слезы наполнили глаза Серены.

– О, крошка, прости, из-за меня ты постоянно плачешь. – Наклонившись, он поцеловал ее влажные щеки.

– В последние дни я плачу по поводу и без. Это ненормально!

– Не говори так. Ты думала, парни не плачут? Черта с два. Когда мама умерла, я плакал постоянно, не в силах понять несправедливость жизни. Она была самым заботливым, бескорыстным человеком в моей жизни. Хорошие люди всегда уходят.

– Это не так. Ты остался в живых, Финн, и я благодарю за это небеса – каждый день.

– Это правда? – спросил он, глядя на нее своим пристальным взглядом, который, казалось, прожигал ее насквозь. Что-то в его глазах выдавало его подлинную сущность, ранимость.

– Каждый день, – заверила Серена.

– Ты сказала мне отпустить прошлое, сделать выбор, простить самого себя. Я стараюсь. Но сожалею я не только о Томе. Все эти годы вина – моя постоянная спутница. Я оставил Еву одну после того, как маме поставили смертельный диагноз, думал только о себе – и о гонках. Хотя правда, наверное, была в том, что я не мог смотреть, как мама умирает. Я как-то навестил Еву, пару недель назад, попросил прощения. Она не винит меня, Серена, ни капли. Она сказала, что я должен отпустить прошлое, потому что жизнь слишком коротка.

– О, она мне уже нравится.

– Ты ее полюбишь. Ее и Данте. У них только что родился сын – прекрасный малыш, и, глядя на их маленькую семью, я только и думаю, что о тебе. О том, как бы мне хотелось обрести то же самое – с тобой.

Серена покрепче схватилась за отвороты пиджака своего ночного спутника, чтобы устоять на ногах. Уж слишком неожиданным было его предложение.

– Ты хочешь… чтобы у нас была семья? Дом?

Финн неопределенно пожал плечами.

– Семья – это предел моих мечтаний, но только если ты согласна. Я буду счастлив просто сделать тебя своей. Да, наверное, я слишком рано заговорил об этом, судя по испуганному выражению твоего лица…

– Нет, нет. Я просто никогда не задумывалась о будущем. Я не считала себя достойной роли жены.

Произнеся эти слова, Серена вдруг поняла, что основной ее проблемой было отсутствие уверенности в себе. Если говорить начистоту, она никогда не могла представить себе, что Финн может желать ее.

– А какой, вообще, должна быть жена?

– Она должна проектировать первоклассные машины и носить байкерские ботинки и необычные футболки. По крайней мере, моя жена должна быть такой – я люблю тебя такой, какая ты есть, крошка. Ты для меня – единственная.

Слезы снова выступили на глазах Серены.

– Да?

– Конечно. – Запустив руку в ее волосы, Финн потерся кончиком носа о ее нос. – Не стану лгать тебе. Я слишком многого боюсь: что с тобой что-нибудь случится, что я не получу твоего сердца, отдав тебе свое. Но если только ты дашь мне шанс доказать мою любовь, тогда я тебя не подведу. Я могу завоевать твое сердце. Просто дай мне шанс.

Взгляд его вновь омрачился, и Серена увидела в нем боль.

– О, Финн, прости, я такая дурочка, забыла о самом главном. Тебе не придется его завоевывать. Оно твое. Я безумно, отчаянно влюблена в тебя.

Он резко дернулся.

– Что? Но это невозможно.

– Я даю тебе слово – это действительно так. – Она притянула его голову к себе для поцелуя. – Я влюбилась в тебя уже тогда, несколько лет назад, когда ворвалась к тебе в окно. Но ты так напоминал мне отца, что я думала, будто вижу тебя насквозь. Разбитые сердца и плачущие женщины – вот основные повороты твоего пути, так я считала. Как я ненавидела тебя за то, что ты подвергаешь такой опасности и меня. Но в глубине души я всегда тебя хотела. Я, такая неуклюжая и робкая, хотела тебя, такого уверенного в себе и прекрасного.

– О, Серена, ты меня пугаешь, когда говоришь такие вещи. Хотя это вполне в твоем репертуаре. Ты уверена… что любишь меня?

– На все сто. Только с тобой я чувствую себя настоящей женщиной. Только благодаря тебе ощущаю себя желанной. Я нравлюсь сама себе в твоем присутствии. Ты для меня все.

Финн крепче сжал ее в объятиях и понес в будущее, которого оба с нетерпением ждали.

– Отныне – и навсегда – ты моя.