Хавьер видел, как побледнела Карла.

– О чем ты говоришь? Я… ничего такого не говорила ни о твоем происхождении, ни о твоих… моральных принципах, – сбивчиво пролепетала она.

– Но ты ведь назвала меня плейбоем?

– Просто… После твоей вечеринки пошли слухи. И я хотела…

– Держаться подальше от человека, который мог разрушить твой имидж невинной принцессы?

– Нет, – сухо ответила Карла. – Я хотела пресечь эти слухи раз и навсегда. Кроме того, мне казалось, ты не захочешь, чтобы мое имя всплывало рядом с твоим.

– Значит, ты пожертвовала мной, чтобы спасти меня же? Как гениально с твоей стороны.

– Мне очень жаль! Этот журналист застал меня врасплох. Что касается остального, я тут ни при чем. Я бы никогда такого не сказала.

– Легко сожалеть после того, как дело сделано, не так ли? И да, Принцесса, мое происхождение на самом деле сомнительно. Я внебрачный сын одного аристократа и давно смирился с этим обстоятельством. Но у тебя нет права потешаться надо мной на публике.

Хавьер смотрел, как Карла кусала губы, видимо пытаясь придумать очередное оправдание. Он с интересом ждал, как она выкрутится после его последнего замечания. Хавьер не шутил, когда пригрозил ей, вышвыривая из своего дома в Майами.

– Хавьер… пожалуйста, я…

– Оставь, – махнул рукой он. – Я все никак не могу понять, как ты можешь быть такой исключительно талантливой в одной части своей жизни и так провалить все остальные?

Карла вздрогнула, но вскоре ее лицо порозовело, и она с вызовом посмотрела на Хавьера:

– Ладно, Хавьер. Чего мне ждать дальше?

– Не волнуйся, дорогая моя. В свое время я расскажу, какой урок собираюсь тебе преподать.

Карла никогда не узнает, какой болью обернулся скандал вокруг его происхождения. Последнее дало его отцу идеальный предлог отказать сыну в единственной просьбе, с которой тот обратился к нему. Хавьер пообещал своей матери, лежавшей на смертном одре, что ее похоронят рядом с семьей, которая отвергла ее из-за связи с мужчиной, женатым на другой женщине.

– Хавьер, но я не говорила ничего такого о твоем происхождении.

– Эти слова сказал кто-то из твоей команды. Значит, ответственность и вина лежат на тебе, и я заставлю тебя признать это.

Карла, споткнувшись, сделала шаг назад, и Хавьер хотел поддержать ее, но сжал руки в кулаки и спрятал в карманы.

Ее хрупкость была иллюзорной, и Карла не нуждалась или не хотела его помощи. Она отличалась стальным характером и всегда добивалась желаемого.

– Мне кажется, ты недоговариваешь чего-то. Пожалуйста, расскажи все, чтобы я могла попытаться и исправить свои ошибки, – умоляюще сказала Карла.

– Слишком поздно. Их нельзя исправить, можно только возместить ущерб.

– И я в свое время узнаю, как возместить его?

– Ты быстро учишься, дорогая моя.

Не в силах вынести вида ее предательски дрожащих и таких восхитительных губ, Хавьер поспешно вышел из комнаты прочь, в оживленную римскую ночь.

Карла увиделась с Хавьером только на следующее утро. Его роскошный лимузин доставил ее в аэропорт и остановился у частного самолета, принадлежавшего Сантино. Сам Хавьер стоял на верхней ступеньке трапа и с нетерпением смотрел на Карлу.

Он окинул ее взглядом и улыбнулся, увидев доктора, выходящего вслед за ней из машины. Тот приехал утром в гостиницу, осмотрел Карлу и сказал, что она в состоянии перенести полет, если только на борту будет кто-нибудь из медицинского персонала, чтобы позаботиться о ней.

После того как Хавьер ушел вчера вечером, Карла, пошатываясь, побрела в свой номер. Она поняла, кто стоял за этими комментариями о происхождении Хавьера.

Оливио Нардоцци пришел в ярость, когда месяц спустя после смерти его жены пошли слухи о связи его дочери с Хавьером Сантино. Охваченная горем, Карла почти не обращала внимания на то, о чем пишет желтая пресса. А после того катастрофического интервью, о котором упоминал Хавьер, она на все вопросы журналистов отвечала: «Без комментариев».

Больше Карла никогда и ни с кем не обсуждала личную жизнь. И она понятия не имела, какой разрушительной силой обладали слова, высказанные ею ранее.

Карла подняла глаза и посмотрела на Хавьера. Его взгляд оставался холодным и безжалостным.

– Если ты будешь там стоять и неизвестно чего ждать, мы пропустим время нашего вылета, – крикнул он.

Карла поправила сумочку здоровой рукой и поднялась по трапу. Руку в гипсе она осторожно прижала к себе, пытаясь проскользнуть мимо Хавьера, но он загородил ей путь.

– Что с рукой? Она стала болеть сильнее?

– Нет. Просто я плохо спала и…

– Доктор выписал тебе какое-нибудь лекарство? – резко бросил Хавьер.

– Я не просила, – тихо сказала Карла.

Ей было не до боли в руке. Всю ночь она думала о разговоре с Хавьером.

Он нахмурился и, обняв ее за талию, проводил в салон. Усадив ее в кресло, Хавьер пристегнул ремень безопасности и позвал медсестру, которая дала Карле болеутоляющее, и та погрузилась в сон.

Проснувшись, Карла обнаружила, что они уже давно приземлились, а Хавьер уехал к себе в офис.

* * *

Следующие две недели она почти не видела его, и ее огорчало, что они так и не поговорили по душам.

Каждый день звонил доктор и справлялся о состоянии ее здоровья. Он следил за тем, чтобы она соблюдала режим и получала необходимые для быстрейшего выздоровления лекарства.

Однажды солнечным утром Карла вышла из своей спальни и, поймав свое отражение в огромном зеркале в позолоченной раме, остановилась.

Она с удивлением рассматривала свою порозовевшую и словно светившуюся изнутри кожу. Ее волосы, которые она, сколько себя помнит, собирала в тугой пучок, мягкими волнами ниспадали на плечи.

– Любуешься новой улучшенной версией?

Карла подпрыгнула от неожиданности и, повернувшись, увидела Хавьера, направляющегося к ней.

– Со старой версией тоже все было в полном порядке, – отрезала она.

– Тут есть о чем поспорить, – возразил он.

– Что ты здесь делаешь? – отошла от зеркала Карла.

– Насколько мне помнится, я здесь живу, – ответил Хавьер.

– Я не об этом, – покраснела она. – Я хотела сказать, что сегодня пятница. Я думала, ты ушел на работу.

– Прости, что приходится тебя огорчить, но, чтобы не нарушить баланс между работой и личной жизнью, мне иногда приходится отдыхать.

– Значит, у тебя выходной?

– Все зависит от того, как ты справишься со своим первым заданием.

– Я?

– Медсестра сказала, что ты в достаточно хорошей форме, чтобы посетить собрание креативных директоров. А еще, что ты сходишь с ума взаперти. Или она ошиблась?

– Нет, – поспешно ответила Карла. – В таком случае пойду переоденусь.

Хавьер окинул быстрым взглядом ее коротенькую тунику, которую она накинула после душа.

– В этом нет необходимости. Креативный директор подъедет после завтрака. Сегодня будем работать дома.

Хавьер направился в залитую солнцем столовую, и Карла последовала за ним. До сегодняшнего дня ее завтраки проходили в полном одиночестве, и она не получала почти никакого удовольствия от еды. Ее тревожили слова Хавьера о возмещении ущерба за нанесенное оскорбление и то, каким образом она должна будет возместить этот самый ущерб.

Он целых три года ждал, чтобы отомстить, и Карла не сомневалась, что некоторое время он с удовольствием поиграет с ней, как кошка с мышкой.

– Я не уверена, что знаю, чем именно занимается креативный директор, – сказала она, намазывая сыром ломтик багета.

– Мы обсудим предварительный проект, над которым ты будешь работать, а потом решим, как подойти к нему наилучшим образом.

– А разве рекламный ролик будет сниматься не на твоем быстроходном катере?

– Работу с рекламой катера мы отложим, пока не снимут гипс с руки. Через шесть недель я запускаю свою новую текилу премиум-класса. И я никак не мог найти того, кто представит ее наилучшим образом, поэтому решил, что этим человеком будешь ты.

– Что?! – Ее рука задрожала так, что Карла чуть не пролила кофе.

– У тебя все в порядке со слухом, дорогая моя?

– Если не возражаешь, я бы отказалась от участия в этом проекте.

– Но я возражаю. Если память мне не изменяет, ты употребляешь этот напиток. По правде говоря, ты почти утонула в нем на моем дне рождения три года назад. Так что не вижу проблемы.

– В свете того, что случилось в ту ночь, неужели ты считаешь меня подходящим кандидатом, чтобы рекламировать твою текилу?

– Раз ты настаиваешь, что причины, по которой ты напилась в ту ночь, больше не существует, проблем не возникнет. Кроме того, тебе не нужно пить, просто сделаешь вид, будто это лучшее, что случилось с тобой после того, как ты впервые встала на коньки. Что это был самый невероятный момент в твоей жизни. Или я не прав?

Карла с трудом сдержалась, чтобы не отвесить ему пощечину.

– Вижу, ты решил мучить меня при каждой возможности. Если ты получаешь от этого удовольствие, так тому и быть. Но если ты хочешь, чтобы сотрудничество со мной принесло плоды, предлагаю решить нашу проблему как можно скорее. Итак, я назвала тебя плейбоем. Но разве я сказала неправду? Разве ты не был плейбоем? И разве сейчас что-то изменилось? Ты меняешь своих пассий так же часто, как носки. Сомневаюсь, что журналисты видели тебя с одной и той же женщиной дважды!

– Дорогая моя, неужели ты следила за мной? – высокомерно улыбнулся он.

– Да нет. Просто сложно обойти вниманием мужчину, который намеренно выставляет себя напоказ. И если ты так озабочен балансом между работой и личной жизнью, не жалуйся, когда люди начинают проявлять интерес к твоей особе.

– Не все в моей жизни является публичным. А ты влезла не в свое дело и обнародовала факты о моем происхождении.

– Хавьер, я тут ни при чем, – в который раз повторила Карла. – Это сделал мой отец. Так что моя вина косвенная, а не прямая.

– Дорогая моя, ты виновата и в других вещах, но об этом поговорим позже. А что касается рекламы текилы – тут все решено. В ней будешь сниматься именно ты, потому что у тебя прекрасно получается притворяться.

В дверь позвонили. Хавьер поднялся из-за стола и, наклонившись, поцеловал Карлу в висок.

– Ты превосходно справишься со своей ролью, я не сомневаюсь. Мне нужно совершенство – на меньшее я не согласен.

Через несколько минут Хавьер вернулся с каким-то мужчиной, которого представил как Дэррена О’Хара.

– Добро пожаловать в команду, – тепло улыбнулся Дэррен. – Мы потратили чертову уйму времени, чтобы найти подходящую кандидатуру. Я пришел в восторг, когда Хавьер сказал, что мы будем работать с вами. Я ваш большой поклонник, – с легким ирландским акцентом сказал он.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ Карла. – Сделаю все, что в моих силах.

Дэррен просиял и положил на стол большую кожаную папку.

– Я видел несколько ваших выступлений онлайн, для исследовательских целей конечно же. Вы были просто превосходны. В каждом движении – самоотверженность и преданность своему делу! Мне кажется, вы без проблем справитесь с этой рекламой. Надеюсь, мне повезет купить билеты на ваше следующее выступление, потому что на последнее билеты разлетелись в считаные часы…

– Может быть, мы перейдем к делу и ты объяснишь Карле, что от нее требуется? Если, конечно, ты закончил со своим бессовестным идолопоклонством.

Дэррен на секунду застыл, не ожидая такой язвительной насмешки от босса.

– Конечно…

– Чудесно. Давайте пройдем в мой кабинет, – сказал Хавьер и первым вышел из столовой. Дэррен схватил свою папку и вопросительно посмотрел на Карлу. Та в ответ лишь улыбнулась.

Хавьер сел во главе стола, а Дэррен достал из папки глянцевые фотографии размером с добрый плакат и разложил их.

Карла восхищенно рассматривала изображения. Было заметно, что команда Хавьера потратила немало времени, чтобы придумать идеальную упаковку для La Pasiоn – коронного напитка корпорации Сантино.

Карла прочла под первым изображением:

«La Pasiоn.

Вкуси превосходство.

Живи превосходством».

– Это наш слоган для текилы. В моем отделе идет работа над рекламными девизами для вас и для Павлова.

– Павлова?

Карла была удивлена, что самый известный русский фигурист тоже будет принимать участие в этом проекте. Павлов славился приступами звездной болезни, а еще тем, что считал, будто любая женщина, которая повстречается ему на пути, тут же упадет к его ногам.

– Да, нам стоило немалого труда добиться его согласия, но…

– Должен вас огорчить, но он больше не участвует в проекте, – сообщил Хавьер. – Сегодня утром я разорвал наше соглашение. Он слишком много требовал. – Он посмотрел на Карлу, и она застыла на месте, боясь шевельнуться. – Я терпеть не могу звезд, и не важно, мужчина это или женщина. Так что в проекте будешь задействована только ты, бутылка текилы и твои коньки.

– Мои коньки? – потрясенно посмотрела на него Карла.

– Это твой коронный знак, твоя суть. В противном случае ты будешь одной из знаменитостей с привлекательной внешностью, каких пруд пруди.

– Думаю, это сработает, – кивнул Дэррен.

– Конечно, сработает. И намного лучше, чем изначальная идея отдела рекламы. Может быть, кому-то следовало поднапрячь мозги, а не выбрасывать деньги на ветер, гоняясь за Павловым?

Дэррен удивленно приподнял бровь и снова недоуменно посмотрел на Карлу. Ей стало немного жаль его, потому что Хавьер Сантино в таком расположении духа был просто ужасен.

– И когда приступаем к работе? – спросила она.

– Мы хотели снять рекламный ролик на настоящем катке. Конечно, можно прибегнуть к помощи компьютерной графики, но реальные вещи создают впечатление большей глубины.

– Как только закончим работу над костюмом и сценарием, начнем снимать в ночном клубе. А каток оставим напоследок, когда ты полностью выздоровеешь, – добавил Хавьер. – Пусть пока Дэррен даст тебе более подробную информацию о нашем продукте.

– Разве сценария не достаточно?

– Ты тренируешься три раза в день, чтобы быть лучшей в своем деле. Я отношусь к своей работе с такой же ответственностью и считаю, что в любой ситуации нужно обладать как можно большей информацией. Поскольку ты стала частью проекта, это относится и к тебе тоже. Знание – сила. Или ты не согласна?

Карла понимала, что Хавьер подразумевает абсолютно другие вещи и снова насмехается над ней.

– Да, конечно.

– Замечательно.

– Что-нибудь еще? – обратился Хавьер к своему творческому директору, который следил за их разговором с нескрываемым интересом.

– У меня все. Вся нужная информация находится в папке. Карла, если у вас возникнут какие-то вопросы, моя визитка на первой странице… – Дэррен вдруг запнулся, увидев, как помрачнел Хавьер. – Или мистер Сантино сам все объяснит вам.

При мысли о возвращении на каток Карлу вдруг сковал ледяной холод.

– Карла?

– Да? – Она подняла глаза и увидела напряженный взгляд Хавьера.

– Что-то не так?

– Нет. Все в порядке, – отвернулась она.

Карла говорила неправду. Ей становилось дурно каждый раз, когда речь заходила о возвращении на лед.

– Дэррен, на сегодня все, – сказал Хавьер. – Встретимся в офисе в понедельник.

– Да, конечно. М-м-м… Карла, рад был познакомиться с вами.

Она тепло улыбнулась, что стоило ей немалых усилий, и направилась к кожаному дивану, стоявшему в противоположном углу комнаты.

Хавьер вышел проводить Дэррена, но через несколько секунд вернулся обратно.

– Скажи мне, что с тобой происходит. Я жду.