Карла проснулась, услышав громкий стук в дверь. Она попыталась сесть, но ее тут же пронзила острая боль в руке.

Стук раздался опять, а потом дверь широко распахнулась, и на пороге появился Хавьер.

– Да входи уже, – чуть слышно пробормотала она.

– Я стучу уже несколько минут, – мрачно заметил Хавьер, – а ты не отвечаешь.

Он подошел к ней и взял за подбородок.

– Ты плакала. Почему?

– Тебе не все равно? – горько усмехнулась Карла.

– Отвечай.

– Не знаю.

– Я требую ответа.

– Но я понятия не имею. Я не привыкла плакать. Последний раз такое случилось, когда мне было десять лет.

– Вряд ли ты плакала из-за меня, значит, все дело в твоем отце и вашем сотрудничестве с ним.

– Ты оставишь меня в покое, если я скажу тебе, что это не твое дело?

– Нет.

– Ты пришел по какому-то поводу или просто захотелось нарушить мое уединение ради собственного удовольствия?

Хавьер поджал губы и направился в гардеробную. Через минуту он вышел оттуда с шелковым халатом в руках и протянул ей.

– Ужин подадут через двадцать минут. Можешь не одеваться, если хочешь сразу же остаться в уединении.

Карла потрясенно посмотрела на него и взяла халат.

– Ты выглядишь удивленной. Наверное, забыла, мне нужно, чтобы твое здоровье улучшилось как можно скорее. Я не могу откладывать запуск новой продукции.

– А я думала, что ты заботишься обо мне по доброте сердечной, – притворно улыбнулась Карла.

Он ответил такой же улыбкой.

– Дорогая моя, скоро ты узнаешь, что большинство не считают меня ни добрым, ни сердечным. – Хавьер кивком указал на халат. – Тебе помочь?

– Нет, спасибо, – поспешно ответила Карла.

Когда она вошла в столовую, ее окружил аппетитный запах пасты и ароматных соусов. Желудок заурчал, напомнив, что она не ела толком на протяжении нескольких дней.

Хавьер, который с ее появлением вернулся с террасы, сделал несколько глотков вина и окинул ее пристальным взглядом:

– Ты похудела.

– Ты бы тоже похудел, если бы оказался на больничной койке.

– Когда мы встретились в Нью-Йорке месяц назад, ты уже была слишком худощавой. А теперь выглядишь еще ужаснее.

– Какое прекрасное начало ужина. – Карлу задели его слова. – Ты потчуешь меня отменными оскорблениями.

– Я не оскорбляю, а констатирую факты.

– Чтобы ты знал, для моей карьеры важно следить за весом.

Хавьер подошел к ней и, нежно коснувшись ее лица, заправил прядь волос ей за ухо.

– Дорогая моя, ты забыла, что я знаю твое тело как свои пять пальцев. Да, прошло целых три года, но я отчетливо помню каждый изгиб и каждую ложбинку. Теперь у тебя меньше изгибов и больше ложбин. Мне это не нравится.

– Хавьер! – Ее голос дрогнул.

– Что бы ни мучило тебя, настало время выбросить это из головы. Ничто и никто не стоит того, чему ты себя подвергаешь, – сказал Хавьер, буравя ее взглядом.

– Ты думаешь, все так просто? – ощетинилась Карла. – И изменить ситуацию можно, просто щелкнув пальцами?

– Думаю, единственный человек, который мешает тебе достичь цели, ты сама. Твоя судьба в твоих руках, и тебе решать, что с ней делать. – Он отодвинул стул и жестом пригласил ее присесть.

– И как этот совет помог тебе самому?

Он раскинул руки и беззастенчиво выставил себя напоказ.

– Согласно самому известному в мире журналу, я – идеальное воплощение личного и профессионального успеха и представляю собой саму суть баланса между работой и жизнью. Поэтому мне завидуют все мужчины. И кто я такой, чтобы поспорить с этим заявлением? – шутливо заметил Хавьер.

– Вижу, похвалой тебя не испортишь, – насмешливо заметила она.

– Я требую совершенства, – весело ответил он. – А ты в данный момент немного не дотягиваешь. Настало время изменить ситуацию. Можно начать с приличного питания.

Карла не успела глазом моргнуть, как ее тарелка была наполнена доверху пастой и густым соусом. Рядом на другой тарелке лежал хлеб, намазанный чесночным маслом, и пармезан.

Она попробовала пасту и застонала от удовольствия. Завтра она будет ненавидеть себя за это. Или поздравит себя за то, что сделала первый шаг по возвращению к жизни. Не важно. Карла собиралась получить от своей еды максимум удовольствия. Она съела одну порцию, и Хавьер тут же предложил добавки.

На этот раз Карла жевала медленнее, ее взгляд постоянно останавливался на красивых руках Хавьера.

– Я не привыкла к свободному времени. Я сойду с ума, если мне придется сидеть на одном месте целых две недели, – заметила она.

– Когда мы прилетим в Нью-Йорк, ты сможешь начать знакомиться с продукцией, которую будешь рекламировать.

– Можно узнать, что именно я буду представлять? В контракте об этом ничего не сказано.

– Потому что это секретная информация. Но не вижу ничего страшного, чтобы поделиться с тобой. Во-первых, ты будешь рекламировать новую серию быстроходных катеров. Их запустят в продажу через два месяца – как раз до наступления лета.

– Я ничего не знаю о быстроходных катерах.

Но у нее будет время ознакомиться с ними, если учесть то, что она планирует отдохнуть от фигурного катания. Карла посмотрела на Хавьера, чтобы понять, стоит ли делиться с ним планами на будущее.

– В таком случае я рад, что не сомневался в твоем превосходном актерском мастерстве, – ответил он.

Услышав упрек в его словах, Карла не стала рассказывать ему о том, что задумала.

– Мы не сможем нормально работать, если каждый раз ты будешь попрекать меня прошлым.

– И это тебя беспокоит?

– Конечно, беспокоит. У нас была одна ночь, которая закончилась не самым лучшим образом. И в этом моя вина…

– Как великодушно с твоей стороны, – сухо заметил Хавьер.

– Я не знала, что делаю. Понятно? – бросила Карла. – Я была моложе и глупее. И я бунтовала против… – Она запнулась и перевела дыхание.

– Против чего?

– Я хотела быть обычным человеком. Хотела попробовать на вкус эту жизнь. Все, что я знала до той ночи в Майами, это жесткий распорядок. Давление все возрастало, и мне хотелось небольшой… передышки.

– И ты воспользовалась мной, а потом еще сделала так, чтобы я не сомневался: меня просто использовали? – ледяным тоном спросил Хавьер.

– Знаю, мое поведение утром было ужасным. Но я не собиралась спать с тобой.

– Ты хочешь сказать, что это я заставил тебя переспать со мной? – Его лицо превратилось в маску.

– Конечно нет! Я хочу сказать, что наша встреча была незапланированной. Близость с тобой… стала для меня настоящим откровением, и я абсолютно не знала, как себя вести, – призналась она.

За столом воцарилась мертвая тишина. Хавьер сидел некоторое время, молча уставившись в свой стакан с вином.

– Я был настойчивым, потому что ты дала мне понять, что хочешь меня так же сильно, как я тебя. Я прекрасно помню, какие страстные взгляды ты бросала на меня. – Он рассмеялся, но его смех был невеселым. – А ты обманула меня.

Карлу охватило чувство стыда. Она попыталась не вспоминать события того вечера, но они с силой навалились на нее и увлекли за собой.

…Ей только-только исполнился двадцать один год. Карла выиграла очередной мировой чемпионат, выпросила двухнедельный отпуск и отправилась в Нью-Йорк со своей лучшей подругой Марией и ее братом Драко. Впервые за долгие годы она наслаждалась жизнью, ходила по магазинам, посетила ночной клуб и даже тайком попробовала шампанское. Ей не хотелось возвращаться в Тоскану к отцу, который в последнее время стал слишком требовательным. В отчаянной попытке прийти к согласию с отцом и просто потому, что они не разговаривали уже несколько месяцев, Карла позвонила матери и умоляла ее вмешаться в сложившуюся ситуацию.

Она наивно полагала, что этот короткий разговор тут же принесет свои плоды. Но за ним последовали такие события, воспоминания о которых будут преследовать ее до конца жизни. Ей позвонил отец и обвинил Карлу в том, что она разочаровала его и предала, а час спустя она оказалась на вечеринке Хавьера Сантино.

Долгие годы жизни в строгости привели к тому, что Карле отчаянно захотелось дать выход своим чувствам. Пока Мария куда-то исчезла, Карла успела выпить достаточно текилы, чтобы получить нагоняй от Драко, который отправил ее в туалет, чтобы она привела себя в порядок. А потом, не желая выслушивать наставления, с готовностью отправилась прогуляться с Хавьером, который бросал на нее восторженные взгляды, заставлявшие сердце биться сильнее.

Драко не хотел отпускать Карлу, и было заметно, что мужчины явно настроены друг против друга. Анджелис уступил только после бесчисленных заверений, что с ней все будет в порядке.

Она позволила Хавьеру взять себя за руку. Ее волновала его близость, где уж тут было думать об отце! Или матери. Или о том, каким она видела собственное счастье.

Прогулка в его спортивной машине в «самую лучшую кофейню в городе» закончилась с ума сводящим поцелуем на безлюдной пристани. А потом они оказались в опустевшем доме Сантино на берегу моря.

– Ты уверена, что хочешь этого? – несколько раз спросил Хавьер, стаскивая с нее туфли, забирая сумочку и снимая заколку с ее волос, отчего они мягким водопадом рассыпались по плечам.

– Хавьер, я хочу испытать все, что ты хочешь мне дать. Пожалуйста, не заставляй меня ждать, – храбро заявила Карла.

Он хрипло застонал:

– Если ты будешь говорить такие вещи, я возьму тебя прямо здесь, на ступеньках.

– Подскажи мне правильные слова. Научи, как доставить тебе удовольствие.

– Боже милостивый… Или ты сказала это намеренно, потому что знаешь, что это сведет с ума любого мужчину, или…

– Что?

– Или просто не знаешь, какой властью обладаешь.

– Я… Хавьер, у меня никогда никого не было. Я девственница, – сбивчивым голосом призналась Карла, в страхе, что ее слова положат конец невероятному удовольствию, которое она переживала.

– Я буду у тебя первым? – потрясенно и в то же время благоговейно спросил Хавьер.

– Д-да… если ты хочешь им быть. – Карла закрыла глаза. – Я хочу, чтобы ты был моим первым мужчиной. Пожалуйста, не отказывай мне.

– Отказать – тебе? Ты хоть понимаешь, что значат твои слова для меня?

– Нет…

– Я покажу тебе на деле. – Он жадно набросился на нее с поцелуями и прижал к стене. – Теперь ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя?

– Да… – задыхаясь от страсти и чувствуя прикосновение его возбужденной плоти, шепнула Карла.

– Ты очень чувственная, но я с радостью научу тебя получать намного более сильное удовлетворение.

– Да… – словно в бреду ответила Карла.

До нее словно издалека донесся звук разрываемой упаковки с презервативом. Девушку охватило жгучее желание, и ее робкие, несмелые поцелуи стали более настойчивыми. Хавьер застонал, когда Карла коснулась его обнаженной груди, и сжал ее руки.

– Радость моя, ты слишком быстро довела меня до точки кипения. – С этими словами он опустился на колени и раздвинул ее ноги. – Мне нужно хоть немного восстановить равновесие.

Хавьер прильнул к низу ее живота, и вскоре царившую вокруг тишину разорвал ее крик, эхом отдаваясь в стенах пустого коридора. Никогда в жизни Карла не переживала такого острого наслаждения.

Потом он перекинул Карлу через плечо и понес в свою огромную спальню. И несколько мгновений спустя она увидела великолепное, сильное и невероятно возбужденное тело Хавьера во всей его красе.

– Любовь моя, не могу дождаться, чтобы сделать тебя своей.

– Да… пожалуйста.

– Обхвати ногами мою талию. Крепче.

Возбужденная плоть Хавьера коснулась низа ее живота, и тело затрепетало от восторга. Хавьер проник языком в рот Карлы, и страсть захлестнула ее с новой силой.

Когда он вошел в нее, Карла не смогла сдержать крика.

– Прости, радость моя, но тут ничем не поможешь.

Хавьер ласкал ее лицо, шею и губы, пока не стихла боль. Она сменилась такими ошеломительными и невероятными эмоциями, что Карла потрясенно посмотрела на Хавьера, когда он отодвинулся назад, а потом сделал очередной толчок.

– Хавьер… – выдохнула она.

– Да, я знаю, – простонал он, и по его телу прошла дрожь. – Я сомневался, что наше влечение не плод моего воображения, – признался он, почти что с робостью глядя ей в глаза. – Ты даже не представляешь, как я счастлив, что ошибался.

Хавьер продолжил двигаться, и с каждым рывком Карла уносилась все выше на вершину блаженства.

Ее забытье длилось до глубокой ночи, и каждая следующая близость была несравненно лучше, чем предыдущая.

А потом наступило утро.

Карла лежала и смотрела на мужчину, которому отдала девственность. Она где-то вычитала, что нельзя забыть своего первого партнера. Так что Хавьер Сантино получил статус незабываемого еще до того, как они впервые поцеловались.

Карла представила, как бы все сложилось, если бы ее жизнь была другой… Если бы Хавьер занимал постоянное место в ее жизни, а не временное… Карла вечером тайком зашла в Интернет и узнала, что Сантино менял женщин как перчатки и никогда не задерживался надолго в объятиях очередной красотки.

– Доброе утро, радость моя.

Карла оказалась в нежных объятиях Хавьера и испугалась, что уже успела стать зависимой от него, от его ласк и что эта близость усложнит еще больше ее и без того нелегкую жизнь.

Она оттолкнула его и соскочила с кровати.

– Мне нужно идти, – не оборачиваясь, сказала она.

– К чему такая спешка? Сегодня воскресенье. Давай сначала я покормлю тебя завтраком, а потом мы проведем день так, как ты захочешь. Лично я предпочел бы, чтобы мы остались в кровати, но…

– Нет! – оборвала его Карла. – То, что случилось прошлой ночью… больше этого не произойдет, – выдавила она.

В комнате повисла напряженная тишина. Она повернулась и, увидев каменное выражение его лица, кинулась прочь.

Хавьер поймал ее в коридоре, где она поспешно натягивала свое платье.

– Карла, черт подери! Что происходит?

Ей хотелось много чего сказать, но она боялась выказать свои чувства.

– Драко будет волноваться. Мне нужно возвращаться к нему.

– Ты можешь воспользоваться таким невероятным изобретением, как телефон, и сказать ему, что ты со мной.

Карла испугалась, что искушение остаться было таким сильным. Она не узнавала себя.

– Я все-таки пойду.

– Ты пожалела о том, что случилось прошлой ночью? – схватил ее Хавьер.

Ей хотелось сказать, что он ошибается и что для нее эта ночь была самым волшебным переживанием в жизни. Но его слова оказались идеальным предлогом, чтобы уйти.

– Да, я сделала ошибку и жалею, что так произошло.

Карла не сомневалась, что ни один мужчина никогда не сравнится с Хавьером. И никогда и ни с кем у нее не будет такой близости. Жаль, что Хавьера Сантино не интересовали серьезные отношения.

– Что? – побледнел он.

– Хавьер, пусти меня! – Карла попыталась вырваться.

– Я требую объяснений. Карла, я чем-то обидел тебя?

– Нет.

– Тогда почему?

Карла упрямо хранила молчание.

– Может, ты использовала меня, чтобы лишиться девственности? – помрачнел Хавьер.

– Я… Что? – потрясенно посмотрела на него Карла.

– Так в чем же дело? Или Анджелису не нравятся девственницы, поэтому ты решила использовать меня, чтобы исправить это досадное недоразумение, а теперь бежишь обратно к нему?

Его обвинение стало настоящим потрясением для Карлы. Но она не стала оправдываться.

– Да, если не возражаешь, я поеду к нему.

Хавьер потащил ее вниз по ступенькам, бросая ей на ходу туфли и сумку.

– Убирайся вон. – Он рывком распахнул входную дверь. – И, Карла…

Она сжалась от страха, увидев его перекошенное от ярости лицо.

– Д-да?

– Молись, чтобы мы никогда больше не встретились. Потому что все твои ночные кошмары не пойдут ни в какое сравнение с тем, что я с тобой сделаю, когда увижу еще раз.

– Оно того стоило? – От Хавьера веяло ледяным холодом.

Карла заморгала и очнулась от нахлынувших на нее воспоминаний.

– Ты о чем? – озадаченно спросила она.

– Принести себя в жертву в моей постели, чтобы привлечь внимание Анджелиса и заставить его ревновать.

– Я не знаю, сколько раз нужно повторить, чтобы ты поверил мне. Драко не имеет никакого отношения к тому, что произошло между нами. Ты строил догадки… и я просто воспользовалась предлогом.

– И тем не менее месяц спустя ты пошла на свидание с этим самым «предлогом», – фыркнул Хавьер.

– Моя мать умерла. Драко прилетел на похороны в Англию. Он пригласил меня несколько раз прогуляться, чтобы немного отвлечь. А потом, когда его сестра получила травму, я провела у них некоторое время, помогая ей восстановиться. Вот и все.

– Но всего пару недель назад твой отец пытался добиться более серьезных отношений между тобой и Анджелисом.

– Этого хотел он, а не я. И почему тебя так волнует это?

– Никому не нравится быть использованным и выброшенным как мусор.

Карла прикусила губу, зная, что любой ее ответ будет принят враждебно.

– Нам нужно забыть прошлое.

– Неужели?

Ей показалось, что она стоит рядом с айсбергом.

– А как насчет того интервью, которое ты дала три года назад после того, как выиграла на очередном чемпионате? Исправь меня, если я ошибся и ты не говорила что-то типа «Хавьер – плейбой, а я не встречаюсь с плейбоями». А потом кто-то из твоей команды назвал меня «личностью с низкими моральными принципами и сомнительным происхождением». Я должен забыть и это тоже?

Ее сердце сковал ледяной холод.

Только теперь Карла по-настоящему поняла, что ранила самолюбие Хавьера слишком глубоко.