Эми поднесла к губам тюбик с блеском, но, прежде чем успела выдавить гель, громкий стук заставил ее повернуть голову. Колотили в дверь, ведущую в проход между ее спальней и покоями Гелиоса.

Она прижала руку к сильно забившемуся сердцу.

Что он здесь делает? Ведь он должен провести весь уик-энд в Монт-Клер, официально просить у отца Каталины ее руки. Сейчас ему бы следовало праздновать будущий союз с принцессой, вместо того чтобы колотить в дверь бывшей любовницы.

Тяжело дыша, она закрыла глаза. Хоть бы он ушел!

Но очередной громкий стук развеял надежды.

Эми вдруг развила бурную деятельность. Уронила тюбик в сумочку, выскользнула из комнаты, пробежав мимо двери, в которую продолжали колотить. Схватила с вешалки жакет, вышла через главную дверь и поспешила вниз по узкой лестнице. Набрала дрожащей рукой код доступа, вышла в теплый весенний вечер, чувствуя себя сбежавшим заключенным.

Огни сигнализации горели повсюду, казалось, она стоит чересчур близко к дворцовой стене. Сейчас ей придется мчаться к калитке двора для служащих музея. Машина, которую она вызвала раньше, уже ждала ее. Эми прыгнула в кресло пассажира так резко, что говоривший по телефону водитель Юстакис подскочил от неожиданности.

– Ты рано, – ухмыльнулся он. – Куда тебя везти?

Она вымучила улыбку. Когда ей была нужна машина и водитель, ей неизменно предлагали Юстакиса, который превосходно говорил по-английски.

Она дала адрес ресторана и попыталась не выдать нетерпения, пока он вбивал маршрут в навигатор, хотя прекрасно знал каждый клочок острова.

Уже через минуту они выехали на шоссе, ведущее в столицу Эгона, город с богатой историей, с превосходными магазинами и ресторанами.

Ей не хотелось думать о Гелиосе, все еще стоявшем у двери и требовавшем, чтобы его впустили. Совсем не хотелось.

Зато хотелось сохранить сдержанность при первой встрече с человеком, в жилах которого текла та же кровь, что у нее.

Когда позже Юстакис забрал ее из ресторана, улицы Ресины были полны веселившихся в эту субботнюю ночь людей. С черного неба подмигивали звезды.

Голова болела слишком сильно, чтобы попробовать раствориться в толпе гуляющих.

Хотя встречу нельзя было назвать полным несчастьем, но говорить с Леандром оказалось куда сложнее, чем она предполагала. Кроме того, она до сих пор была потрясена неожиданным возвращением Гелиоса в Эгон и подсознательно ждала, что он появится в ресторане. Обнаружить, куда она поехала, для него так же легко, как застегнуть рубашку.

Леандр не оправдал ее ожиданий. Она уже поняла из профиля в социальной сети и постов, что он не самый зрелый мужчина. А теперь, раздумывая о совместном ужине, за который заплатила, не дождавшись ни единого возражения, пришла к печальному выводу, что новоявленный единокровный брат – избалованное отродье.

Правда, он был довольно честен с ней, рассказал своей матери – матери Эми – о предстоящей встрече. Дал ясно понять сестре, что Нейза согласится или откажется повидаться с ней только на основе его суждений. Лишь он один будет это определять. И эта власть над ней наполняла его гордостью.

Нет, «избалованное отродье» – это слабо сказано. Леандр оказался чудовищем.

Слушая его хвастовство и видя, как он шмыгает носом, почти уверенная, что Леандр сидит на наркотиках, Эми поняла, что его богатенький папаша не подозревает о ее существовании. Семья Соукис вела прекрасную безмятежную жизнь, и появление Эми не в их интересах. Похоже, она для Леандра нечто вроде консервной банки с червями, один поворот открывашки потенциально уничтожит его столь удобное существование.

Конечно, их встреча не была законченной греческой трагедией, хотя недалеко от нее ушла.

После того как ее высадили у дворца, она устало побрела в свою спальню и, перед тем как подняться по лестнице, сбросила туфли на каблуках.

И ничуть не удивилась, найдя Гелиоса на своем диване, босого, в облегающих выцветших джинсах и черной футболке. Мускулистые руки были сложены в манере, предвещавшей беду.

– Как ты попал сюда?

Она знала ответ. Это его дворец. Он может находиться где угодно.

– Открыл дверь ключом, – язвительно сообщил он, выпрямляясь и расправляя плечи. – Где ты была?

– Гуляла.

Гелиос прищурился, разглядывая модное зеленое платье оттенка мяты, доходившее ей до колен, элегантно уложенные волосы и серьги-кольца. Он никогда не видел на ней этого платья.

– Ходила на свидание?

Она устало взглянула на него:

– Это совершенно не важно. Разве тебе не следует находиться с невестой? Полагаю, она уже твоя невеста.

– Ее отец благословил нас. Мы официально объявим о помолвке во время праздника.

– Ну и почему ты не в Монт-Клер? Не отмечаешь такое событие?

– Мне передали неприятные новости, вот и прилетел на день раньше.

На прекрасном лице Эми промелькнуло выражение тревоги.

– Что-то с дедом?

– С дедом все в порядке.

Насколько в порядке, как только может быть с восьмидесятисемилетним, измученным раком стариком.

Он навещал деда каждый день, когда был в стране. И всегда молился, чтобы случилось чудо и деду стало легче. Сильный энергичный человек, бывший не только главой, но и сердцем семьи, угасал на глазах.

Деловые интересы Гелиоса и братьев были настолько успешны, что островитянам не приходилось платить и драхмы налогов на содержание и безопасность королевской семьи. У семьи достаточно денег, чтобы продержаться на плаву, даже если грянет самая суровая экономическая буря. Но всего огромного богатства недостаточно, чтобы излечить человека, который столько сделал, чтобы вырастить внуков, как было недостаточно, чтобы исцелить от пневмонии любимую бабушку пять лет назад. Дед так и не оправился после смерти жены.

Однако сегодня Гелиос почти о нем не думал. Скованно сидел на жестком диване Эми, пытаясь сдержать негодование, бурлившее долгие часы, пока он ждал ее возвращения.

И вот она явилась, одетая для романтического вечера с кем-то другим! Это последний удар в солнечное сплетение после адски тяжелого дня.

Несложная задача просить короля Монт-Клер руки дочери превратилась в нечто куда более трогательное. Король принял его, как вернувшегося после долгого отсутствия сына, не скрывая гордости и счастья от выбора дочери и ее будущих перспектив.

Но во время аудиенции во рту Гелиоса стоял вкус желчи. Слова рождались в мозгу, а выговаривались с трудом, он раздумывал о безразличной реакции Эми на предложение постоянной работы в дворцовом музее.

Для него это стало бы идеальным решением, способом доказать Эми, что она по-прежнему будет играть роль в его жизни так долго, как захочет, и он не разорвет отношения из-за клочка бумаги, связывавшего его с другой женщиной. Кроме того, она заслужила эту работу. Все, что он сказал ей, было правдой.

Но его тревожила ее реакция.

Потом он получил сообщение от Педро и немедленно вылетел в Эгон.

– Где ты была? – снова спросил Гелиос, заметив, как она избегает его взгляда.

Эми опустилась в кресло, прижала ладонь к глазам и растерла веки, размазав по щеке серые тени.

– Ты не имеешь права спрашивать. Это мое дело, с кем видеться и что делать в свободное время.

– Если ты завела другого любовника, значит, у меня есть полное право спросить об этом, – парировал он, пытаясь подавить подкатившую к горлу тошноту.

А если у нее действительно другой любовник?

– Не имеешь! – горячо возразила она. – Это ты женишься на другой. Теперь я считаю себя свободной и ничем тебе не обязанной.

Глядя в разгневанное лицо, он впервые понял, что Эми всерьез считает их отношения разорванными. До этого момента он предполагал, что ею владеют гордость и ревность, и она его наказывает.

– С кем ты была? – взвился он. – С мужчиной?

Она встретила его взгляд и резко кивнула.

– Я его знаю?

– Нет.

– Где вы встречались?

– Не важно. – Она втянула в себя воздух. – Послушай, Гелиос, пожалуйста, оставь меня в покое. Между нами больше ничего не будет.

– И ты сразу же прыгнула в постель с другим мужчиной? Это способ наказать меня за выполнение долга перед семьей и страной?

Отвращение, мелькнувшее на ее лице, стало достаточно красноречивым ответом.

– Отвратительно!

Он постарался скрыть мгновенное облегчение оттого, что она не спала с незнакомцем. Но облегчение умерло так же быстро, как родилось.

– Если ты не наказываешь меня, почему отправилась на свидание с другим? Стараешься доказать, что между нами все кончено, унижаешь меня?

– Как может быть унизителен ужин с кем-то, кроме тебя? И как ты смеешь говорить это, зная, что женишься на другой?

– А как ты смеешь думать, что я позволю тебе уйти?

Она замерла. Только глаза широко раскрылись. Левый опять задергался.

– Причина, по которой я слишком рано вернулся из Монт-Клер, в том, что Педро сообщил, что куратор, отвечающий за юбилейную выставку моего деда, женщина, – которая, позволь тебе напомнить, назначена на эту должность, несмотря на отсутствие опыта, так как мы с Педро были убеждены, что она возместит неопытность знаниями и энтузиазмом, – решила уволиться на пять месяцев раньше окончания контракта.

Гнев пылал, воспламеняя его. Он никогда бы не поверил, что Эми на такое способна.

– Гелиос… – Она протянула руку, но со вздохом уронила ее. – У меня просто нет выхода. Я не могу оставаться здесь.

– Ты не героиня старомодной мелодрамы, – бросил он уничтожающе. – Что, по-твоему, должно произойти? Я услышу о твоем увольнении, пожму плечами и скажу, что все прекрасно? Или расстроюсь при мысли о том, что ты навсегда уйдешь из моей жизни, забуду о планах жениться на Каталине, откажусь от трона и поведу к алтарю тебя?

– Я надеялась, ты примешь мою отставку или, по крайней мере, поймешь ее причины.

– Не понимаю и не принимаю. И отказываюсь тебя увольнять. Ты останешься до окончания срока контракта, или я подам в суд за его нарушение.

Ее потрясение было нескрываемым.

– Ты не сделаешь этого.

– Неужели? Попробуй уехать до сентября, посмотришь!

– Подготовка к выставке почти завершена, – напомнила она, красная от гнева, тяжело дыша. – Начнется праздник, и мы примем посетителей. Моя работа будет завершена. Всякий сможет справиться с моими обязанностями.

– Всякий не обладает твоими знаниями о моем деде и наших предках. Ты подписала контракт и, черт возьми, выполнишь все его условия.

Она вскочила, сжав кулаки.

– Почему ты так поступаешь? Почему не можешь просто меня отпустить?

– Потому что мы должны быть вместе, – прорычал он. – Ты моя, неужели не понимаешь?

– Нет, твое место рядом с принцессой. Не со мной. Я принадлежу только себе. Можешь настаивать на том, чтобы я отработала остаток контракта, имеешь на это полное право. Но ничего не изменится. Я подчиняюсь твоему требованию, но не стану ложиться с тобой в постель. Не буду твоей фавориткой.

Гелиос чувствовал, как бьет в висках кровь. Голова горела, кожу словно кололо иглами. Где-то очень глубоко билось нечто неопределенное, но, боже, что бы то ни было, оно болело, как открытая рана.

Он с самого начала знал, что Эми – женщина порядочная. Ее радость от предложения работы была так очевидна, что казалась заразительной. Но она отказалась подписывать контракт, пока лично не поговорит с начальством из Британского музея. Если бы оно хоть на миг заколебалось, она отказалась бы, хотя, по ее собственному признанию, это исполнение давней мечты.

Если это мечта, почему она хочет немедленно уйти?

А если она так порядочна, почему активно ищет нового любовника?

Надо немедленно уйти, прежде чем он сделает то, о чем позже пожалеет. В душе бушевало много эмоций, было почти невозможно их различить. Он знал только, что готов бить посуду и уничтожить всю мебель в этой комнате.

Второй раз за две недели тяга к насилию в его крови угрожала вырваться наружу, и он презирал себя за это почти так же сильно, как сейчас презирал Эми за стремление бросить его. Но, в отличие от буйного отца, Гелиос знал, что его вспыльчивость никогда не будет направлена на женщину. И это единственная уверенность, в которой он находил утешение.

Подойдя к ней, он сжал ее подбородок и вынудил взглянуть на него. Боже, у нее такие нежные черты лица и такая великолепная кожа! Он ласкал и целовал каждый клочок этой кожи. И отказывался верить, что никогда не займется с ней любовью. Отказывался.

– Если не понимаешь ничего другого, пойми это: ты всегда будешь принадлежать мне, – грубо бросил он, прежде чем выйти из комнаты.

Телефон Эми завибрировал, отвлекая от прекрасного кольца с зеленым сапфиром, которое она должна была классифицировать, но вместо этого только смотрела на него, не в силах сглотнуть ком в горле.

Кольцо принадлежало матери Гелиоса. И скоро будет красоваться на пальце принцессы Каталины.

Сообщение от Леандра было простым и ясным:

«Она не хочет видеть тебя. Больше не пытайся связаться со мной».

Эми прочитала сообщение несколько раз, прежде чем закрыть неприятно горевшие глаза и растереть затылок.

Она, конечно, никогда не ожидала, что мать с радостью примет в объятия брошенную некогда дочь, тем не менее ведь чего-то ожидала! Хотя бы любопытства. Неужели той неинтересно, как выглядит Эми? Кем стала?

Но это такой позор. Для Нейзы Соукис Эми всего лишь шрам в душе, который нужно скрывать.

Будь Эми другим человеком, настояла бы на своем. Приехала бы в дом Нейзы и заставила принять себя. Но даже если бы была способна на такое, чего этим добьешься, кроме пренебрежения и, возможно, судебного запрета приближаться к матери?

Эми всего лишь хотела поговорить с ней. Хоть раз. Но, очевидно, она недостойна даже этого.

– Готова идти?

Быстро мигая, она подняла голову и увидела Грету.

Выключила телефон.

– Она не хочет меня видеть.

С Гретой, по крайней мере, не приходилось притворяться. Она подошла и обняла Эми за плечи.

– Мне очень жаль.

– Я только думала, – шмыгнула носом Эми.

– Знаю, – кивнула Грета. – Но для нее, возможно, стало большим потрясением узнать, что ты здесь. Она передумает.

– А если нет?

– Вернется, – настаивала Грета. – А теперь выключай компьютер. У нас впереди веселая ночка!

– Я не пойду.

– Пойдешь! Сейчас это именно то, что тебе нужно!

– Но там будет Гелиос.

– И что? Это твой шанс показать, что ты можешь прекрасно проводить время и совершенно не расстроена вашим разрывом.

Смех Эми вышел коротким и невеселым. Слава богу, у нее есть Грета! Без ее жизнерадостной дружбы и оптимизма жизнь на Эгоне была бы сейчас невыносима.

Неужели всего четыре месяца назад она приехала на этот остров полная надежд на будущее, с красивым принцем – ее боссом – и возможностью найти женщину, которая ее родила?

Теперь она застряла здесь еще на пять месяцев, и придется наблюдать, как прекрасный принц женится на своей принцессе. А мать не желает иметь с ней ничего общего.

Ей вообще не следовало сюда приезжать.

Грета погладила ее по руке.

– Давай возьмем твое платье и вернемся ко мне. Там нас ждет бутылочка узо.

– Но…

– Собираешься дать этому человеку такую власть над тобой, что откажешься от вечера в компании друзей и коллег?

Эми со вздохом покачала головой. Грета права. Последние четыре дня она скрывалась в гигантском подвале музея под предлогом составления каталога артефактов. Лишь бы не столкнуться с Гелиосом.

И ей везло.

Она лишь изредка и мельком видела его в дворцовых садах, они даже не разговаривали. Конечно, он очень занят, поскольку до праздника всего десять дней.

– Может, он не придет, – выпалила она с внезапной надеждой.

– Может быть, – неубедительно промямлила Грета.

Но мысль о том, что он может не прийти, была горькой. Так же как и мысль о том, что он там будет.

Если он придет, остается только молиться, что не привезет принцессу в качестве гостьи.

Она не вынесет вида его будущей жены.