- И никто этому не удивляется почему-то! И все это происходит как бы само собой. – усмехнулась Анна Андреевна. – А когда дети одеваются, то исключительно в платья. Все будто бы позабыли, что на свете существуют штаны!

- Ну, не все же позабыли. Мальчики, которые постарше, штаны носят.

- Они носят не штаны, а короткие штанишки. И колготки. Мальчикам тринадцать, четырнадцать, пятнадцать лет, а родители одевают их как детсадовцев! И купают, как малышей. И укладывают спать исключительно в ночнушках. И только лет этак с шестнадцати юноши начинают чувствовать себя уже более-менее старшими.

- Тебе это не нравится? Ты в этом видишь что-то не то?..

- Мне это очень нравится! Очень! – с жаром сказала Анна Андреевна. – Мне нравится, что мы все буквально в один миг перенеслись в сказку. Маленькие мальчики и девочки больше не ссорятся, не дерутся, те и другие носят платьица, играют и купаются вовсе голышом, и ничего не боятся. А у более старших детей вдруг как будто бы протянулось детство…

- Протянулось?…

- Ну как мне еще выразиться?.. Дети всегда стремились стать как можно скорее взрослыми, а наши дети вдруг почувствовали, что им нравится быть малышами.

- Их родителям это тоже очень нравится, заметь.

- Ну, еще бы! Мне и самой очень нравится наряжать Сашку в платья. У него уже весь шкаф ими забит.

- У Женьки тоже!

- И нежничать с ним, играть, купать, укладывать его спать мне тоже очень, очень нравится!

- А мне – тем более!..

Сестры обменялись улыбками.

Анна Андреевна, впрочем, тут же нахмурилась и задумчиво произнесла:

- И во всем городе невозможно увидеть девочку-подростка или девушку в джинсах или брюках. Только в платьях. И даже старшеклассницы с удовольствием носят банты.

- Вот и замечательно. По-моему, это очень мило.

- По-моему тоже… А взрослые!..

- А что взрослые?..

- Живут как в раю. Как их дети! Никто больше не ссорится, не скандалит.

- Почему это не скандалит?.. Я сам тут недавно с Витюней слегка поссорилась. И даже, можно сказать, поскандалила.

- По какому поводу?

- Ну, по поводу того, что приготовить на ужин.

- И кто победил, в этом вашем споре?

- Оба. Мы вообще не стали ничего готовить! Разогрели по быстрому котлетки из магазина, и все дела.

- А потом что было?

- Потом?

- Да, потом. Ночью?..

Мария Андреевна жгуче покраснела.

- Ну, что было… - пробормотала она. – Мы отпраздновали нашу общую победу над собой!..

- Ага. И каждую ночь таких праздников у вас бывает несколько, да?..

- Можно подумать, у вас с Петенькой их не бывает! – возмутилась Мария Андреевна. - И ночью, и днем, между прочим. Вчера вот я пыталась к вам попасть, днем, между прочим!.. Полчаса ждала, пока вы двери открыли. И такие были запыхавшиеся, растрепанные… Не зря, в общем, Сашку мне сбагрили!..

На этот раз жгуче покраснела Анна Андреевна.

- Сбагрили, скажешь тоже… А кто три назад нам Женьку подкинул, до самого позднего вечера?..

Мария Андреевна посмотрела на сестру сердито, и открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут вмешался Андрей Палыч.

- Девочки! – погрозил он им пальцем. - Не смущайте друга друга! А то всыплю обеим! Будет вам идиллия…

В гостиную, как будто услышав свои имена, в развевающихся платьях вбежали Саша с Женей.

- Мама, мне жарко! – закричал Саша.

- Мне тоже! – подхватил Женя.

- Можно мы бассейн поставим?

- И надуем, и нальем воды. Мы знаем, как!

- Можно, можно. – разрешили им мамы, снимая с них платья и трусики.

Саша и Женя, сверкнув загорелыми попками, умчались на улицу.

Взрослые проводили их умиленными взглядами.

Голоса Жени и Саши зазвенели на улице. Женя раскладывал надувной бассейн, а Саша подсоединял к нему электронасос.

Анна Андреевна бросила взгляд в сторону коврика под деревом, на котором мальчики играли до этого. Все куклы были аккуратно усажены, игрушки сложены.

- Идиллия… - пробормотала она. – Кстати, Маша, ты давно смотрела на себя в зеркало?

- А что такое?

- Ты не спрашивай, ты посмотри.

Мария Андреевна протянула руку к сумочке, вынула зеркальце и принялась себя разглядывать.

- Вроде все в порядке… - пробормотала она.

- Конечно, в порядке! – усмехнулась Анна Андреевна. – Только все морщинки куда-то подевались!

- Вот еще, морщинки! Зачем они нужны?

- Да вроде бы не зачем. С такой кожей!..

- С какой – с такой?

- С такой, как свежий персик! Ты каким кремом пользуешься?..

- От персика слышу! Никаким кремом я не пользуюсь. Зачем он ну…

Мария Андреевна замолчала и уставилась на сестру.

- Вот-вот. – кивнула та. – Нам с тобой уже слегка за тридцать, а выглядим мы сейчас на двадцать два, не больше. И никаким волшебным кремом для этого не пользуемся, и энергии, той самой, в нас хоть отбавляй… И наши мужья опять как юноши, правда?.. И у всех в Милютине так. Наши дети – опять малыши, а взрослые как будто бы помолодели на несколько лет.

Мария Андреевна посмотрела на Анну Андреевну с досадой.

- Аня, зачем весь этот разговор? – сказала она. – Нравится деткам быть маленькими, ну и прекрасно! Они же не стали опять глупенькими!

- Не стали! Наоборот. Сплошные пятерки из школы таскают.

- Вот и чудесно. А то, что молодость к нам вернулась… Так это же и вообще великолепно! Все идет, как идет, и пусть идет так и дальше.

- Само по себе ничто не идет… - вдруг произнес Андрей Палыч.

Сестры тут же с тревогой повернули к нему головы.

- Папа, ты хочешь сказать, что… Скоро все закончится?.. – побледнев, спросила Мария Андреевна.

Андрей Палыч вздохнул.

- Я не знаю. Все последние дни я веду расчеты, но точный ответ найти не могу. Вижу только, что энергия первоначального потока…

Он замолчал.

- Что? Что такое?! – в унисон воскликнули сестры.

- Почти исчерпана. – закончил Андрей Палыч. – И требует подпитки.

- И как же ее подпитать?! – воскликнула Анна Андреевна. – Чем?!..

- Не знаю! – развел руками Андрей Палыч. – Я только подобрался к пониманию самой природы этой энергии, но как ею управлять, чем восполнять – даже не могу себе представить.

В гостиной повисло мрачное молчание.

Анна Андреевна поднялась и подошла к окну, с грустной улыбкой наблюдая за тем, как мальчики резвятся в бассейне.

- На дворе – начало октября… - пробормотала она. – В новостях передали сводку погоды по области. От пяти до десяти градусов выше нуля. Прохладненько! Везде, кроме Милютина. У нас – летняя жара!

Она повернулась к отцу и сестре.

- Значит, скоро все закончится? – тихо спросила она. – Опять вернется осень, и будет зима, и дети снова захотят быть взрослыми, и взрослые опять постареют, и все будет у нас идти как и везде. Как и должно быть...

Андрей Палыч неожиданно улыбнулся.

- Ну, поживем, увидим… - сказал он. – Не все же в машинах ответы искать. Кое-что можно найти и в себе. Иногда ответ на самый важный вопрос оказывается очень простым. Хотя и неожиданным.

- Значит, надежда есть? – встрепенулась Мария Андреевна.

- Она есть всегда.

7

Этот разговор и последние слова отца Мария Андреевна остро вспомнила через несколько дней, когда утром вошла в комнату сына, чтобы одеть его в школу.

Женя вновь сидел на пуфике голый, и на лице у него было очень странное выражение.

- Что такое? – встревожилась Мария Андреевна.

- Я сижу думаю… - серьезно посмотрел на нее Женя. И лицо его показалось Марии Андреевне неожиданно совсем взрослым.

Она даже головой встряхнула, чувствуя, как тоскливо заныло ее сердце.

За окном вдруг сгустились тучи, и в окно ударил порыв холодного ветра.

- Я сижу думаю… - повторил Женя. – Как-то странно у нас все сейчас…

- Странно?..

- Ну да. Разве пацаны носят платья?.. Разве можно при всех бегать голышом? И, это, ты представляешь, никто ни с кем не дерется! Старшие пацаны носят шортики и колготки, как маленькие, все девчонки в бантиках и платьях. Так же не бывает…

Слово «пацаны» как-то особенно резануло Марию Андреевну. А все вопросы Жени упали ей в душу, как куски льда, и сердце ее заныло еще сильнее.

- Я, наверное, сегодня в школу в джинсах пойду. – взрослым голосом сказал Женя. – Правда, мама?..

Вот этот последний вопрос Жени прозвучал очень многозначительно. Хотя всех его значений Женя и сам, скорее всего, не осознавал.

Мария Андреевна взволнованно посмотрела в лицо сыну, и отчетливо поняла, что от ее ответа зависит очень многое. Почему-то ей было совершенно ясно, что этот вопрос задают сейчас своим мамам многие дети в Милютине, но ключевой ответ на него должна дать именно она.

Но что могла ответить сыну Мария Андреевна? Что она могла противопоставить этим тучам? И этому холодному ветру? И всему тому, что является причиной непонимания, враждебности, смерти?..

Мария Андреевна закрыла глаза, чтобы не видеть ни этой заоконной серости, ни хмурой взрослости на лице своего сына.

И вдруг, в наступившей темноте, она увидела маленький светлый огонек. Он, оказывается, бился в ее сердце. И вместе с ним бился очень простой, очень ясный и неожиданный ответ.

Да, именно так она должна ответить! Именно от этого все зависит!..

Мария Андреевна улыбнулась, открыла глаза и твердо сказала:

- В джинсах? Зачем это? Ты еще слишком маленький, чтобы носить штаны.

- Правда? – спросил Женя уже другим голосом.

- Конечно, правда! – уверенно ответила Мария Андреевна. И повторила: - Ты еще маленький, и тебе положено носить платьица.

Женя радостно улыбнулся детской светлой улыбкой.

- И мне можно еще долго носить платья, правда, мамочка? – прозвенел он ясным голоском.

- Конечно, еще долго. – с воодушевлением ответила Мария Андреевна. - Вот будет тебе лет четырнадцать-пятнадцать, тогда и можно будет начинать носить короткие штанишки. А длинные брюки – еще попозже.

Женя задумался.

- По-моему, в четырнадцать лет еще тоже можно в платьях ходить. – сказал он.

- Ну, если ты так думаешь, значит, это так и есть!.. – сказала Мария Андреевна. – Ладно, давай-ка я тебе одену.

Мария Андреевна взяла в руки легкие Женины трусики и расправила их.

- Ножки сюда.. Раз-два. И платьице. Ручки вверх! Вот так!

- Вроде бы становилось холодно… - вдруг сказал Женя. – А я только в платье.

- Разве холодно? – спокойно сказала Мария Андреевна. – Посмотри в окно!

Женя повернул голову. Никаких туч не было и в помине. В небе сияло ослепительное летнее солнце.

8

Мария Андреевна не ошиблась. В это утро такие же вопросы своим родителям задавали многие дети. Родители, не зная, что им ответить, поначалу впали в глубочайшую растерянность.

Впрочем, надо отдать взрослым должное – большинство из них быстро справились с растерянностью, и поняли, как надо отвечать.

Но Мария Андреевна ответила самой первой! Именно ее ответ начал ту теплую и мощную волну, которая пронеслась по всему Милютину, прогоняя темные тучи, согревая атмосферу города, и подпитывая всех его жителей удивительной светлой энергией.

Они не знали, какова ее природа.

А может быть, и знали…

Теплая волна быстро пронеслась по всему городу, и супруги Власины, опять из-за чего-то хмурившиеся, вдруг повернулись друг к другу и одновременно сказали:

- Прости меня!

И оба засмеялись.

- Пошли быстрее! – предложил он.

- Куда? – спросила она.

- Туда!

Он показал глазами на двери спальни.

- Мы же на работу опоздаем!

- Ну подумаешь, немножко опоздаем. Сегодня можно.

- Почему это?

- Сегодня праздник!

- Кто так решил?

- Я так чувствую.

- Ну тогда пошли!..

Тем же утром Лена Проскурина стояла у зеркала в одной короткой рубашечке, поскольку теперь родители укладывали ее спать именно так, как совсем маленькую. Лене это очень нравилось, как и то, что перед сном мама и папа купали ее вместе, и позволяли ей долго играть в ванной с пластмассовыми утятами.

Но сейчас это все казалось Лене каким-то неправильным. Она решила подумать о чем-нибудь другом, более подходящим для девушки ее возраста.

Она задрала рубашку почти до груди, разглядывая в зеркале свой пуп, и представляя, как шикарно в нем будет смотреться розовая бусинка.

«У меня будет классный пирсинг!» - думала Лена. - «И все будут звать меня Пинк!»

Вдруг форточка хлопнула, щеку Лены погладил порыв теплого воздуха, и она тут же встряхнулась и подумала:

«Нет, ну что за глупости лезут в голову!..»

В комнату заглянул папа Лены, Роман Яковлевич.

- Это что такое? – строго спросил он. – Завтракать пора, а ты еще даже трусики не надела! И что ты, кстати, делаешь? На свой пуп любуешься?..

Папа попал в точку!

- Пап, я.. это… ну я просто думала тут… - забормотала Лена, опуская рубашку.

- О чем?..

Лена покраснела. Нет, она не могла сказать папе, по крайней мере, сейчас, о том, что взбрело ей в голову!..

- Так, о разных глупостях… - неловко пробормотала Лена.

- А за глупости положено получать по тому самому месту!..

Лена в ответ только вздохнула, робко глядя на папу.

- Ах, вот так? – кое-что понял Роман Яковлевич.

Быстро войдя в комнату, он взял дочь за руку, подвел ее к столу и уложил на него животом.

Задрав ее и без того короткую рубашку еще выше, только теперь с воспитательной стороны, Роман Яковлевич отвесил дочери четыре звучных шлепка, по два на каждую ягодицу и сказал:

- Вот тебе и наука, чтоб прогнать глупые мысли!

- Спасибо, папочка! – пробормотала Лена. – Можно подниматься?..

- Можно. И одевайся, быстро. А то еще и ремня добавлю!

- Не надо! – встрепенулась Лена, выпрямляясь. – Я мигом.

- И сразу бегом на кухню. Мы с мамой ждем тебя к завтраку. – сказал Роман Яковлевич и вышел, пряча улыбку.