Карина с тоской взглянула на главный дом.

– Да, тебе лучше уйти, – согласился Данте. – И вообще, почему бы тебе не вернуться домой? Уверен, ты найдешь специалиста, который сможет организовать Кубок Гаучо.

Карина секунду боролась с желанием поступить именно так, но затем твердо сказала:

– Я никуда не уеду, пока не закончу работу.

Он покачал головой:

– Наверное, мне стоило высказаться яснее. Либо ты расскажешь мне все, либо я тебя больше не задерживаю.

– Даже так? Что ж, в моем распоряжении неделя. За это время я смогу выполнить большую часть работы. Остальное можно закончить и в Рио. Я расскажу все, что тебе нужно знать…

– Когда это случится? – перебил ее Данте. – Ты расскажешь лично или пришлешь электронное письмо? Почему я должен тебе верить? Ты ошарашиваешь меня известием, что в ту ночь была девственницей, что забеременела, потеряла ребенка, но не желаешь раскрыть всю правду. Я не узнаю прежнюю Карину.

Ее задели его слова.

– А ты мужчина, у которого нет сердца! Ты отталкиваешь всех, кроме незнакомцев, потому что они соблюдают установленную тобой дистанцию. Ты помогаешь людям, но не знаешь, как их зовут. Как ты можешь помочь мне, если не в состоянии помочь себе? У тебя есть свои незажившие раны, оставленные отцом. Ты избегаешь серьезных отношений. Ты как огня боишься любви, потому что не хочешь быть отвергнутым.

– Ошибаешься, – холодно произнес он. – Я ничего не боюсь.

– Докажи! – с вызовом бросила Карина.

Данте впился в ее губы. На секунду онемев от шока, Карина тем не менее сразу почувствовала его желание, которое равнялось ее собственному, и поцеловала его в ответ с такой же безоглядной страстью.

И в этот раз Данте не был ни нежен, ни терпелив. Его поцелуй говорил о том, что он дошел до грани. Да, у Карины были тайны, но Данте тоже нес свой груз горечи, боли и разочарования. И хотя в глазах многих Данте Баракка был счастливчиком, в глубине души он пытался понять, за что отец его возненавидел.

Карина знала это. Знала она и то, что Данте ни в чем не виноват. Разве можно винить его за то, что он защищал свою мать от кулаков буйного отца?

Данте пил с ее губ божественный нектар и думал о том, что на земле нет другой такой женщины, как Карина. Только с ней он чувствовал себя живым. Только она могла доводить его до белого каления. И только она заставляла его сердце биться так, что, казалось, оно бьется ради нее одной. Ей были известны его слабости, которые он не показывал миру. И только ей, знающей его с детских лет, он не должен был объяснять, почему стал таким. То, что они снова вместе, было таким же естественным, как возвращение домой.

Если у Карины и возникали сомнения, можно ли вернуть их былую близость, то сейчас… Она вздохнула от наслаждения, когда губы Данте переместились на ее шею, и негромко простонала, ощутив легкое покалывание его щетины. Стрелы чувственного восторга пронзили ее тело, усиливая желание, заставляя трепетать от предвкушения. Она снова почувствовала себя женщиной.

– Давай не будем спешить, – пробормотал Данте, когда Карина прижалась к нему.

Но ей не терпелось доказать, как сильно она желает его. Она жаждала слиться с ним и задрожала, как только его губы коснулись ее уха, щеки, губ…

– Тебе холодно? – спросил он.

Карина рассмеялась:

– Только не сейчас.

Данте улыбнулся, и улыбка впервые коснулась его глаз.

– Ты мне доверяешь?

Он продолжал покрывать лицо и шею женщины поцелуями, ведя ее к дому, а в перерывах между ними шептал такие непристойности, что Карину бросало в жар. Кровь ее вскипала, и она начинала верить в то, что они смогут продолжить с того места, на котором когда-то остановились.

Они дошли до подножия лестницы, глядя друг другу в глаза. Карина никогда не ощущала такую близость, такое родство душ ни с кем. Только с Данте. А он напоминал ей обо всех ее проделках, о беззаботной юности… Она смеялась и не заметила, как они оказались в его комнате.

– Не отталкивай меня сейчас, – попросил Данте.

Продолжая улыбаться, Карина окинула взглядом мужскую берлогу, и ей бросилась в глаза огромная кровать. Она застыла. Данте сжал ее руку.

– Что-то не так? – с тревогой спросил он.

– Нет, конечно нет, – автоматически ответила она, но невольно напряглась.

Данте поцеловал ее, и Карина расслабилась, сама не понимая, чем вызвано ее беспокойство.

– Я хочу заняться с тобой любовью. По-настоящему, – сказал он, ведя ее за собой.

Этого было достаточно, чтобы она пришла в себя. Если Данте узнает, он отвергнет ее.

– Прости… – вырвалось у нее.

Данте откинул голову назад и удивленно воззрился на Карину:

– За что ты просишь прощения?

Начать было не так-то просто. Честно говоря, непонятно, откуда начинать.

Вдруг Данте подхватил ее на руки и понес к кровати, а Карина не могла глаз отвести от лица мужчины, который когда-то заронил в ее сердце ростки любви. Ее тело, с присущими ему потребностями, отзывалось на близость Данте. Она не сомневалась, что в этот раз все будет хорошо.

Когда он опустил Карину на пол рядом с кроватью, она вытащила его рубашку из-под ремня джинсов. Данте стянул ее через голову, обнажив впечатляющий торс, который камеры любили почти так же, как она. Им нельзя было не восхищаться. Данте пожирал Карину глазами, в которых сверкало черное пламя. Ему не нужно было говорить, что он желает ее, – это было понятно без слов.

Но он еще не видел ее тело…

– Карина?

Почувствовав, что она словно отдалилась от него, Данте взял ее за плечи, возвращая в настоящее. Женщина улыбнулась ему, хотя до этого непроизвольно сглотнула, так как горло у нее пересохло. Она сможет, она докажет это ему и – себе.

– Если у тебя есть хоть какие-то сомнения…

– Нет, – твердо сказала Карина.

Она снова с Данте, и ничто не испортит ей этот момент. Быть вместе им предназначено судьбой.

Проведя пальцами по его широким плечам, она наклонилась и поцеловала его грудь. Жадно втянув в себя знакомый чистый мускусный запах, поцеловала снова. Карина хотела показать ему, как много это для нее значит. Сегодня все будет иначе, чем в тот, первый и пока единственный, раз. Запрокинув голову, Карина взглянула ему в глаза и увидела в них все, что надеялась увидеть. То, что Данте намеренно не спешил, заставляло ее желать его сильнее. Она не хотела ждать. Прижавшись к нему, Карина закрыла глаза, прогоняя остатки сомнений.

Она слегка напряглась, когда он снял с нее бюстгальтер, но затем напомнила себе, что темнота – ее союзник. Данте прикоснулся к ней, и женщину пронзило наслаждение. Он обхватил ее груди, и она застонала от удовольствия, забыв обо всем. Ласки Данте будили в Карине столько чувств, такое разнообразие эмоций, что от их избытка слезы защипали ей глаза. Они вместе, и это все, что имеет значение. Им никогда не вернуть утраченное, но они могут попытаться начать все сначала.

Положив Карину на кровать, Данте лег рядом с ней. Она принадлежала ему телом и душой. Он смотрел ей в глаза и улыбался. Его лицо, скрытое полумраком, было в нескольких дюймах от ее лица. Она чувствовала его тепло.

Карина нащупала пряжку его ремня, расстегнула ее, расстегнула молнию и освободила твердое свидетельство мужского желания. Она затрепетала, предвкушая, как почувствует Данте внутри себя…

Неужели она совсем не боится? Долго ли это продлится…

Все будет хорошо. Она постарается. Они заново узнают друг друга. И она, и Данте достаточно зрелые люди, они смогут сделать это на более глубоком уровне. На ее теле не было местечка, которое не жаждало бы прикосновений Данте, а в сердце не было уголка, который не тосковал бы по его любви. Он никогда не причинит ей боль. Сейчас ничто не способно причинить ей боль.

На первом месте для Данте стояло удовольствие Карины и только потом – его собственное. Он не понимал, что за чудо произошло. Она вдруг превратилась в девушку, которая жила в его памяти и когда-то занимала важное место в его жизни. Для него всегда существовала только Карина. Даже когда она избегала его – он не понимал, почему, но уважал ее решение, – его жадный взгляд находил ее среди зрителей на каждом матче. Данте привык искать ее в толпе, зная, что не сможет играть в полную силу, если не удостоверится, что она здесь. Прежде у него не было возможности сказать Карине, что она притягивает его к себе, как магнит, что она его талисман. Что ему недоставало ее. Недоставало женщины, которая, забыв о собственных проблемах, помогала другим.

Данте собирался удержать ее в ту ночь, когда праздновался ее день рождения, но потом отказался от этого. И совершил колоссальную ошибку, в результате которой между ними разверзлась бездна.

– Данте?

Карина натянула простыню до подбородка и цеплялась за нее, как за щит. Данте покрывал поцелуями ее лицо, пока она не расслабилась.

Когда он ласково дотронулся до ее нежных лепестков, Карина вскрикнула и забилась в его руках. Да, она была горячей и влажной и была готова его принять. Данте понял это еще и по тому, как она прильнула к нему, прерывисто дыша.

Он не спешил, желая загладить свою вину перед ней. Он хотел услышать вздохи удовольствия, стоны, когда он введет ее в мир, в котором не существует ничего, кроме наслаждения. Однако Карина не желала ждать. Она словно стремилась доказать что-то – то ли ему, то ли самой себе. Она отвечала Данте с такой жадностью, что он сходил с ума от страсти. Однако он сдерживал себя, будучи не в состоянии забыть, через что ей пришлось пройти. Он выдержит это испытание – ради нее.

– Я хочу тебя, Данте.

– Я знаю.

Она продолжала цепляться за простыню, и у него сердце щемило от этого проявления скромности. Это делало женщину еще красивее – и ранимее. Он должен быть осторожен.

Данте ласкал ее, и скоро Карина стала извиваться на прохладных простынях. По мере того, как росло ее наслаждение – как нарастает гигантская волна, – места сомнениям оставалось все меньше. Она такая же, как все женщины. Данте дарит ей только удовольствие, и каждая его ласка выражает заботу.

Закинув руки за голову, Карина смотрела ему в глаза. Он накрыл ее тело своим. Ощущения были невероятные. Желание стало настолько сильным, что граничило с болью. Вся во власти инстинкта, Карина выгнула спину, подаваясь ему навстречу, но стоило Данте войти в нее, как страх снова напомнил о себе. Она дернулась.

– Карина?

– Я не могу, – прошептала она, закусив губу и закрывая глаза. – Пожалуйста… Не надо…

Слезы потекли по ее щекам, она уперлась ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть.