Нужно начинать жить заново, установлены новые нормы, мир завертелся вокруг своей оси.

Любовники. Не муж и жена.

«Это работает», – признавала Джинни.

Лето перешло в осень, в замке установился новый распорядок. Гостей теперь встречала не только хозяйка, но и хозяин. Аласдер продолжал летать в Эдинбург. Он все еще работал там весь день, иногда до утра, но в пять часов вечера появлялся в полном горском одеянии и спускался по массивной лестнице приветствовать гостей.

Их гостей. Так он считал. Было даже весело наблюдать за тем, как гости пьют виски, слушают Аласдера, рассказывают о своих путешествиях, попадая под его очарование.

Прекрасный бизнес. Хотя она не рекламировала его, вскоре в Сети распространилась новость, что граф из Данкернского замка лично приветствует гостей, и заказы на номера возросли.

– К тому времени, как ты получишь замок назад, расходы на него окупятся, – поддразнивала она.

Ночи принадлежали им. Их жизнь постепенно упорядочилась. Они ходили гулять с собаками, когда позволяла погода. Вместе встречали гостей. Вместе обедали. И вместе проводили ночи.

– Мы повысили стоимость замка, соответственно, выросла твоя зарплата. Больше не нужно беспокоиться, что твои усилия не будут замечены.

– Меня не волнует стоимость замка.

– А зря.

Ну как объяснить, что ей это неинтересно? Как сказать, что она живет одним днем, и, если в конце года их брак будет прекращен, не захочет ничего, напоминающего о том, что он мог быть настоящим и долгим?

Она признавала, что влюбилась. Аласдер мог держаться особняком, делить свою жизнь на время, проводимое с ней и без нее, а она не могла.

Он думал, что так и должно быть, но Джинни знала, каким бывает плохой брак, и хотела большего.

Разве он думал о ней, когда погружался в свои бесконечные документы, телефонные звонки, переговоры, полеты в Эдинбург, деловые поездки за границу?

Прилетал ли он к ней, думая, как бы поскорее увидеться? Или возвращался выполнить условия бабушкиного завещания?

Ночью в ее страстных объятиях он чувствовал себя с ней волшебно, а на рассвете уходил.

Каждый день она вставала и приступала к работе, но не могла не прислушиваться к тому, когда собаки заставят его открыть двери кабинета.

– Гулять?

Как она могла отказать? Разве можно вырвать свое сердце? Она надевала плащ и резиновые сапоги, и они отправлялись туда, куда тащили собаки. Она думала, что никогда не была такой счастливой.

Только это все еще не такое единение, как ей хотелось. На прогулке они болтали о замке, о гостях, приехавших накануне, об орлах, выдрах, о том, что попадалось на пути.

Она пыталась несколько раз расспросить его о работе. Он отвечал вежливо, но ограничивался тем, о чем его спрашивали, не больше.

Становилось ясно, что работа – одно, а она – другое.

И он не принадлежит ей полностью. Все его помыслы устремлены к делам, планам, бизнесу, а она не была их частью.

Она часть его планов в связи с замком. Постепенно она это поняла. Его решение одеться горцем, чтобы приветствовать гостей, весьма удачно. Она часть бизнеса, а не отдых.

– Я должна быть счастлива, – говорила она собакам, ибо больше некому. – Сколько жен знают бизнес мужей?

Она знала бизнес Рори, но ей было скучно выслушивать подробные описания каждой выловленной рыбы.

Она была вынуждена узнать бизнес Алана. Он заставил вникать, когда она начала тонуть в его долгах.

У Аласдера свой бизнес. Она чувствовала, что-то его беспокоит, но ей не полагалось знать, что именно.

– Его право держать все при себе. Мы могли бы считаться супругами, даже если…

Даже если.

– У него меньше года, чтобы впустить меня в свой мир.

Она сидела у очага, собираясь читать, но отложила книгу и обняла собак. Ей нужно обнять кого-нибудь. Было уже поздно, она устала, скоро нужно идти спать, но она слышала, как Аласдер разговаривал по телефону. С кем? Кто знает.

Идти в постель и ждать?

– Конечно, я пойду.

Завтра рано вставать, готовить гостям. Правда, Аласдер поднимался еще раньше.

Десять месяцев, чтобы построить брак.

– Не получится. Скажи ему. Но как я могу? Как? Он дал мне так много, разве я могу просить большего?

Это получилось еще лучше, чем он думал. Каким-то образом он добился успеха в бизнесе, связанном с его браком. Каким-то образом он сделал все правильно.

Сработало.

Аласдер ненавидел жизнь родителей, которая была ему уготована по рождению. Его помолвка с Селией стала абсолютным несчастьем. Когда он понял, сколько она забрала у него и каким глупцом оказался, он вернулся в мир бизнеса и полюбил его. Яростные схватки финансового мира, где он знал все ходы и выходы, владел козырями, делал верные ходы или пропускал их. Он хотел находиться там.

Финансовые растраты, с которыми он сейчас разбирался, неприятны, но в них интрига. Они заняли все его внимание, но неожиданно Джинни блестяще помогла ему связать концы с концами. Не вмешивалась, держалась в стороне, а когда он хотел ее, находилась рядом. Его совершенная женщина.

И вдруг Элспет, превосходная секретарша, подложила ему бомбу.

Ей единственной в его мире бизнеса он доверял абсолютно.

Смутное беспокойство, накапливавшееся несколько последних недель, превратилось в узел проблем.

– Расскажу, когда приеду. Здесь много ушей. – Элспет отключилась.

Аласдер сидел и смотрел в никуда.

Собаки ждали прогулки, Джинни тоже. Он пошел гулять с ними, но его мысли находились далеко.

– Что-то случилось? – спросила Джинни, когда они дошли до скал на берегу моря, и он понял, что молчал всю дорогу от замка.

– Нет. В два часа прилетит моя секретарша. Если понадобится, мы сможем оставить ее на ночь?

– Конечно.

– Спасибо.

– Это твой замок.

Он больше не слушал, мысленно перебирая возможные сценарии. Случилось что-то плохое. Он чувствовал это.

– Могу помочь?

– Похоже, мне придется расхлебывать самому.

– Я могу составить тебе компанию.

Едва ли он слышал, снова отвлекшись на свои мысли.

Они вернулись домой. Она пошла на кухню и закрыла за собой дверь. Он помялся и пошел за ней.

– Джинни, я, наверное, не смогу сыграть роль хозяина сегодня вечером.

– Мы справимся без тебя. Собаки и я великолепно примем всех сами.

– У тебя нет килта.

– У меня нет и титула, у собак тоже. Постояльцы хотят видеть графа Данкернского, но сегодня им придется довольствоваться портретом. Это не вертолет прилетел?

Так и есть. Он кивнул и пошел посмотреть, как тот будет садиться.

Он был прав, когда волновался. По жесткому выражению лица Элспет он заключил, что дела плохи, и повел ее в дом.

– Принести чаю? Джинни могла бы приготовить.

– Не хочу беспокоить твою жену. Она в курсе дел?

– Нет.

– Тогда пусть так и будет. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. Аласдер, это Дон.

– Дон? Бабушкин друг? Какого черта.

– Ты знаешь, что твои бабушка и дедушка ему полностью доверяли? В прошлом месяце ты попросил провести проверку счетов, потому что бабушка предусмотрела, чтобы все счета фирмы без исключения проверялись. Только те счета, которые проходили через ее офис, не подвергались проверке. И теперь, похоже, ты прав в своих подозрениях. Ты много лет удивлялся, откуда «Антика корпорейшн» узнает о наших планах. Они же не ясновидящие. От них делались переводы прямо на банковский счет Дона.

– Неужели!

– Ну, не совсем. Он не мог, налоговики бы поймали его, поэтому они проводили наличные через счета компании. До смерти Эйлин приказы всегда проводились Доном, может быть, потому, что бабушка и дедушка ему доверяли. Поэтому финансовые сделки Дона проверяются впервые. Он прятал концы невероятно изобретательно. Пришлось проверять и перепроверять, но в конце концов все выяснилось, осиное гнездо было обнаружено. Речь идет об инсайдерных торговых операциях. Дон покупал акции компаний, с которыми мы вели дела, на деньги из благотворительных фондов Эйлин. Там столько всего. Аудиторы собираются вызывать полицию и хотят поговорить с тобой, но я подумала, будет лучше, если я поговорю с тобой первой.

Она видела, как они ушли.

– Я вернусь через пару дней, – кратко сообщил побледневший Аласдер.

– Что случилось?

– Это не имеет к тебе никакого отношения. Извинись за меня перед гостями.

Отлично! Жизнь продолжается. Она ему не нужна.

Джинни поприветствовала гостей. Вывела собак на прогулку. Приготовила обед и заставила себя поесть. Его лицо продолжало стоять у нее перед глазами. И появились сомнения.

Это не имеет к тебе никакого отношения.

Она думала, что замужем.

Нет. Она пыталась притворяться, что замужем, но он уехал с каменным лицом. Ясное дело, он чем-то обеспокоен.

– Пока он не вернется и не расскажет мне обо всем…

Джинни знала, что этого не случится.

Реальность все-таки снова вмешалась в мечту.

Никакого брака не существовало.

* * *

Потом последовал жуткий, отвратительный, душераздирающий скандал. Хорошо, что Эйлин не могла уже этого видеть. Аласдер не станет привлекать Дона к ответственности. Это ослабило бы компанию, а хуже всего то, что это разрушило мир, которому он доверял.

Не доверяй никому.

– Слава богу, у меня есть Джинни. Слава богу, я могу вернуться к ней, доверять ей. Единственный выход – разделить эти два мира. Если разделю наши жизни, это поможет. Единственное, что я могу сделать.

Он отсутствовал два дня. Вернулся к вечеру. Вертолет низко летел с востока, сел, и он выскочил, как только перестал крутиться винт.

Джинни работала на кухне и видела в окно, как приземлился вертолет. Выпустила собак, наблюдая, как они в безумной радости бегут ему навстречу. Он поставил чемодан, обнял их. Она подумала, может быть, ей тоже нужно побежать к нему.

Маленькая женушка приветствует мужа, возвращающегося домой после войны с большим плохим миром.

Он уезжал с таким видом, словно его придавило непереносимое горе. Не позвонил. Ничего ей не рассказал.

Она медленно вытерла руки и пошла его встречать.

Он выглядел измученным. Бледным. Она хотела обнять его, но его отрешенное лицо говорило о том, что он еще в другом мире.

А потом он увидел, что она ждет его, и изменился в лице.

Она это увидела. Он уезжал потрясенным и потерянным. Случилось что-то плохое, не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять это.

Теперь она видела, как он освобождался от всего, снова превращался в Аласдера. В мужчину, который пригласил ее в свою постель.

Он заулыбался той улыбкой, которую она знала и любила. В три больших шага приблизился к ней, взял на руки и закружил, как пушинку.

Его лицо излучало удовольствие, когда он наконец перестал ее кружить и отпустил, обхватил ее лицо руками и поцеловал.

Любая девушка просто утонула бы в таком поцелуе.

Но она не утонет. Где-то в глубине сознания было место, куда страсть еще не добралась. И там прозвучал сигнал тревоги, который она слышала раньше.

Когда-то она воображала, что влюблена в Рори, и радовалась, когда он попросил выйти за него замуж, но тихий голосок где-то в глубине высказывал сомнения.

Хочешь всю жизнь чистить его рыбу и смотреть футбол по телевизору?

Она не прислушалась.

А Алан. И тот же голосок предостерегал, когда она уезжала с острова, ринувшись в мир своей мечты. А голосок шептал: Что такой мужчина, как он, может хотеть от такой девушки, как она? Это не имело смысла.

Теперь тот же проклятый голос уже даже и не шептал. Кричал.

У него беда, а он ничего не рассказывает. Я просто маленькая жена, голову которой не стоит занимать подобными вещами. Я просто кухарка, посудомойка и теплое тело в постели.

– Аласдер, что случилось?

– Ничего, что касалось бы тебя. Дай мне тридцать минут. Нужно сделать пару звонков, и я буду с тобой.

– Я на кухне.

Он услышал натянутость в ее голосе.

– Что-то не так?

– Ничего, что касалось бы тебя.

– Джинни.

– Иди переоденься. Увидимся, когда будешь готов.

Звонки растянулись на час. Если бы о мошенничестве Дона не трубили все заголовки в финансовых газетах, ему не пришлось бы успокаивать столько людей. Утечка информации пошла от внештатного аудитора и фирм, которые он нанял для расследования. Пошли слухи, их нужно было остановить.

Проблемы с законом – другое дело. Это мина замедленного действия.

Когда в конце концов он дошел до кухни, то был уже на пределе. Джинни ждала. Он улыбнулся, увидев ее, изо всех сил надеясь, что она не станет расспрашивать о том, что случилось, невероятно благодарный ей за одно присутствие.

Она готовила песочное печенье, выкладывая тесто в деревянные формочки с выдавленными на них цветками чертополоха, а потом клала формочки на противень. Он сел и принялся наблюдать за ее работой. Она некоторое время не обращала на него внимания. Три печенья. Четыре.

– Тебе нравится их делать? – Ничего не значащий вопрос. – Такое печенье, наверное, и должна выпекать хорошая шотландская жена.

– Тебе не хотелось бы заняться чем-то еще?

– Научиться летать! – неожиданно проорала она. И показала жестом на окно; он разглядел вдали орлов, парящих в воздухе. – Как те парни. Не стоит, каждому свое. Они летают. Я выпекаю песочное печенье. Аласдер, я вынуждена снова спросить. Что случилось?

– Просто проблема в головном офисе.

– Большая проблема. – Это не было вопросом.

– Может быть. – Его тон не позволял расспрашивать дальше.

Она посмотрела на него и наполнила тестом еще несколько формочек. Формочки были красивыми, круглыми, с цветком чертополоха. Но он едва замечал их.

Достаточно того, что она находится здесь, рядом с ним. Больше он ничего не хотел. Джинни – небеса обетованные, где он может укрыться от всего мира.

Он посмотрел на орлов и подумал, что очень рад, что она не в состоянии улететь. Он хотел, чтобы она была здесь, рядом.

Хорошая шотландская жена?

– Аласдер, впусти меня, – просила она, и он задумался. Почти животный инстинкт, заставивший его расслабиться, отступил.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь что. – Она глубоко вздохнула и продолжила: – Что-то случилось. Явно что-то плохое. Я видела, какое лицо было у Элспет. Я видела, как ты потрясен. Ты уехал бледный как смерть. Я ничего не слышала о тебе два дня, и вот ты возвращаешься в таком виде, будто из тебя выжали все соки. И говоришь, что это меня не касается. Но от этого я беспокоюсь еще больше.

– Не беспокойся.

– Ты каждую ночь лежишь в моих объятиях, а я не должна о тебе беспокоиться?

Он не хотел продолжать этот разговор. Слишком устал.

– Джинни, ты не связана с этими проблемами. Ты здесь, ты часть этого места, и в этом все дело. Я не верю, что мы сможем как-то изменить это. Если бы ты знала, как я хотел вернуться к тебе.

– Ты вернулся, и тебе плохо, – нейтральным голосом заметила она. – Но ты все равно не хочешь поделиться со мной. Почему?

– Ты не часть того мира.

– И ты не хочешь, чтобы я знала о нем?

– Я опасаюсь доверять.

Как только это сказал, он сам понял, как что-то убил. Увидел по ее лицу. С таким же результатом он мог ударить ее.

Если бы он так не устал, выразился бы по-другому, обошелся другими словами, придумал более обтекаемую фразу. Но слова сказаны, и они, казалось, повисли над его головой, как меч, готовый в любую секунду обрушиться на него.

– Ты мне не доверяешь, – сказала она тихо, словно сама испугалась этого меча.

– Нет, доверяю.

– То есть ты можешь доверять мне только в той части мира, в котором мне позволено находиться. В той части, где существуют поющие пироги, песочное печенье, прогулки с собаками и объятия по ночам. Но в других частях мне нет доверия.

– Нет. Я…

– Это что, государственная тайна, от которой могут рухнуть другие государства, а меня будут пытать секретные агенты, чтобы я ее им выдала, если узнаю об этом?

Он с трудом улыбнулся:

– Вряд ли, Джинни.

– Тогда что? – Она провела рукой по волосам, оставив на них след от муки, при этом ничего не заметив. – Что может быть важнее?

– Только то, что у нас разные миры. – Он слишком устал, чтобы пускаться в объяснения. Он не в состоянии ничего сейчас объяснить. – Я не вмешиваюсь в твою жизнь.

– А по мне, так очень даже вмешиваешься. – Она говорила спокойно, но опустив голову. – Ты женился на мне, чтобы спасти наследство. Ты входишь и покидаешь мой мир, когда тебе вздумается, но это односторонний процесс.

– Ты не хочешь быть частью моего мира.

– Частью твоего мира бизнеса?

– Точно. Он совершенно не соприкасается с тобой.

– А если соприкоснется, то я, скорее всего, что-то предам? Ты действительно так думаешь?

– Нет. – Теперь он растрепал волосы. Он так устал, что никак не мог подобрать правильные выражения. Тем не менее ему было необходимо подобрать правильные слова. Что сказать?

И наконец, в полном отчаянии он признался:

– Джинни, я влюбился в тебя. – Ну вот, слова и сказаны, прозвучали очень даже неплохо. На самом деле очень даже правильно прозвучали. Хорошо, ровно. Этот замок, эта женщина, этот дом.

– Это все, что я хочу, – сказал он. – И не желаю все это испортить.

Он признался женщине в своих чувствах, сказал, что любит ее. Это очень даже много. Много значит. Только вот Джинни смотрела на него так, будто он предлагал ей яд.

– Разве поделиться – значит испортить?

– Не знаю, – честно сказал он. – Может быть. Я только понимаю, что люблю все, что у нас тут есть. Неужели ты не можешь просто принять это?

– Я уже приняла, – мертвым голосом проговорила она. Она ожидала любого ответа, но не такого.

– Ты хочешь сказать, что любишь меня?

– Нет. Или, может быть. Но это не имеет значения. Не может иметь значения. – Казалось, она убита горем. Она сделала два шага, увеличивая дистанцию между ними. – Я имею в виду, что уже была замужем, Аласдер. В браке, но не замужем. В браке на тех же условиях, какие мне предлагаешь ты.

Это его задело.

– Как ты можешь сравнивать меня с Аланом?

– Или Рори? – добавила она. – Я сравниваю не мужчин, а браки. Все три были разными, однако всякий раз одинаково несчастливыми. Говорят, люди повторяют одну и ту же ошибку всю жизнь. Но я больше не хочу и не буду.

– Джинни.

– Рори был старше меня, – говорила она все тем же холодным, мертвым голосом. Он хотел подойти к ней, но мешало выражение ее лица. – Он стал мне как старший брат. Когда умерла мама, мне было несладко, а Рори защитил меня. Защитил от издевательств отца. Он дал мне ощущение безопасности, и, когда женился на мне, я ошибочно полагала, что стала самой счастливой женщиной на острове. Но проблема заключалась в том, что я собой тогда представляла. Маленькая женщина, которую нужно защищать. Я никогда не разделяла интересов Рори. И была только крошечной частью его мира. Женщиной, которая разжигала камин, убирала и готовила, работала на его родителей, а когда ему хотелось поговорить, он шел к парням. Я никогда так и не узнала, что его волнует. Я была его женой и знала свое место.

– Я не…

– Думал, что ты тоже такой? Нет? А потом был Алан. – Теперь она заговорила быстрее, подняв руки, словно предостерегала его не прерывать ее. Или чтобы он не обнял ее? – Алан сразил меня своей веселостью, богатством, тем, как он обнимал меня. Всем. Я все еще была молодой и глупой. И меня так поглотило горе после смерти Рори, что я чувствовала, будто на меня навалили тонну кирпичей. А когда он сделал мне предложение, я совсем потеряла голову. Но у Алана тоже оказались свои тайны. Самая большая та, что он по уши погряз в долгах. Он с отчаянием убеждал бабушку выручить его и думал, что женитьба на ком-либо, кто ей понравится, побудит ее помочь. Она и согласилась, но какой ценой? Я снова попала в ловушку, стала крошечной частью жизни, которую не могла разделить с мужем полностью.

– Но это совсем другое, – рассердился Аласдер и встал, напомнив в этот момент своего кузена.

– Я знаю, что ты другой, – сказала она, смягчившись. – Я знаю, что ты совсем не похож на Алана. Но в тебе тоже бушуют демоны. Ты подпустил меня достаточно близко, чтобы я рассмотрела их, но, Аласдер, вижу я их или нет, не важно. Ты все равно не хочешь разделить со мной свою жизнь.

– Я хочу быть женатым. У нас может получиться.

– Ты не хочешь быть женатым, – покачала она головой, будто решала для себя, правда это или нет. – Дело в том, что мое представление о браке в корне отличается от твоего. Брак подразумевает объединение двух людей в единое целое, разве не так? Именно этого я и хочу, Аласдер. Именно об этом мечтаю. А ты расцениваешь брак как объединение определенных частичек наших жизней, которые только ты хочешь объединить.

– Ты не хочешь знать подробности моего бизнеса.

– Может быть, и не хочу, – медленно согласилась она. – Но я говорю не об этом. Ты не хочешь доверия. Ты не хочешь делиться со мной. В противном случае это заставит тебя раскрыться. А я не хочу половинчатых отношений. Более того, я готова бежать как можно дальше от них. Извини, Аласдер, но этому необходимо положить конец. Клятвы, которые мы давали в церкви, были притворством. Ты сказал, что любишь меня. Какой чудесный комплимент, но всего лишь комплимент. Нам нужно двигаться вперед, а делиться только частичками любви – не выход. С этим нужно покончить, и немедленно.

* * *

Он выглядел больным. Но она запретила себе обращать на это внимание. Она не должна. Что-то внутри ее умирало, а она не могла сейчас позволить себе копаться в собственных ощущениях. Как раненому дикому животному, ей требовалось остаться в одиночестве. Она хотела найти место, где можно спрятаться.

Чтобы выздороветь? Только вот разве после такого выздоравливают? Все внутри помертвело. Надежда умерла.

– Аласдер, ты слишком устал, чтобы вникать во все это. – Она с усилием заставила себя проявить нежность. Сыграла в заботливую жену? Ни в коем случае. В данный момент она заботилась о друге. И ничего больше. – Как давно ты не спал?

– Я не помню.

– Не помнишь? Иди наверх и поспи. Поговорим потом.

– Нет, мы поговорим сейчас, – прорычал он, и она инстинктивно отпрянула.

– Не сейчас. Пока мы все не обдумаем, говорить не о чем.

– А ты не уедешь, пока я сплю?

– Нет.

– А потом?

– Мы поговорим завтра. Иди спать.

– Джинни.

– Аласдер, через полчаса приедут гости, мне надо работать. Пожалуйста, оставь меня. – Она отвернулась и поставила в духовку противни с песочным печеньем.

Если он подойдет, если дотронется до нее, сможет ли она контролировать себя? Она на пределе.

Но он не подошел. Она ждала, нервы, все чувства были настроены на мужчину, стоящего рядом. Если только он дотронется.

Она замерла. Она сказала то, что должна была сказать. Она именно так думала, но тело заявляло о другом. Оно хотело его.

Она хотела его, хотя и слишком высокой ценой. Этот заколдованный круг нужно разорвать прямо сейчас, здесь – и как можно скорее.

«Пожалуйста! – молча взмолилась она, совершенно уже не представляя, хочет она или нет, чтобы он ушел. Или остался. – Пожалуйста!»

И вообще, как знать, слышит ли кто-то наши мольбы?

Он ушел.

Он слишком устал, чтобы размышлять. Он слишком устал, чтобы бороться, отстаивая то, что хотел.

Скандал в Эдинбурге нужно улаживать еще неделю, а из-за условий, наложенных завещанием, он может отсутствовать в замке всего лишь двадцать восемь ночей, так что придется возвращаться домой. Ему вообще предстоит работа в течение сорока восьми часов.

В голове происходили странные вещи. Будто слова Джинни выстроились в ряд, пошли в атаку и захватили его в плен.

«Виной всему, вероятно, усталость», – убеждал он себя. Ему нужно было остаться в Эдинбурге еще на одну ночь, но так захотелось домой.

К Джинни.

Она находилась внизу и не поднимется к нему. Она намерена спать в своих комнатах. Он останется в постели в одиночестве.

Может быть, это и к лучшему. Ему нужно время подумать. Ему нужно хорошо подумать.

Может быть, в ее словах и есть смысл. Может быть, тот тип отношений, которые она требует, он и не сможет ей дать?

У него заболела голова.

Он принял душ, но голова не прояснилась. Приближалась ночь. Все вокруг как в тумане.

Он направился в спальню, на столике у кровати стояла тарелка супа, тост и чай.

«Попытайся поесть, – говорилось в записке. – Утром все покажется не таким плохим».

Что может измениться к утру?

Она имеет в виду Дона? Или предательство?

Но он не рассказывал ей о Доне. Он не осмелится подпустить ее так близко.

Он посмотрел на простую еду и подумал, что хотел бы, чтобы Джинни сидела рядом, пока он будет ужинать.

Он хотел видеть в ней дополнение к своей жизни?

Как тяжело. Он больше не в состоянии заставлять мозг работать. Он съел половину супа и, едва опустив голову на подушку, моментально уснул.

Она не должна была готовить для него. Маленькая жена готовит ужин для мужа-бизнесмена после того, как он два дня не покладая рук трудился в офисе? Ха!

«Ну все, теперь довольно», – говорила она себе.

Джинни подождала, пока он не включил душ, проскользнула незамеченной к нему с едой, как это делала сотни раз для гостей, которые приезжали поздно и не смогли пообедать в городе, были больны или расстроены.

«Он ведь тоже гость», – увещевала она себе. Именно так обстоят дела. Он постоялец в гостинице, где она сдает номера с завтраком. Не более того.