Штаб-квартира «Мантенья Авто» расположилась на окраине Флоренции. Заводы концерна были раскиданы по всему миру, но здесь находилось его сердце.

Габриель остановил свою спортивную машину на вершине одного из холмов, чтобы Елена смогла полюбоваться открывавшимся видом. Она смотрела на десятки футуристических зданий и ангаров, которые опоясывал испытательный автодром. В самом центре находилось главное здание цвета электрик в форме символа концерна с серебряной буквой М на фасаде.

– Реконструкция уже завершена? – спросила Елена.

Работа началась, когда Габриель отсидел половину срока. Таким образом Габриель бросал вызов этому миру, заявляя, что он не собирается сдаваться и его бизнес будет только процветать. Елена в то время не знала об участии отца, пока предполагаемом, в том, что случилось с Альфредо Мантенья, и считала такие жесты неуместными.

Но если быть честной до конца, Елена подозревала, что ее отец все-таки причастен к этому делу, и внутренне сжималась от страха каждый раз, когда слышала подробности расследования и наблюдала за судом.

– Основные работы завершились месяц назад, – пояснил Габриель, понятия не имея о мучившей ее тревоге. – У нас были некоторые проблемы, но ничего серьезного. Когда мы запустим «Альфредо» в следующем месяце, все заработает просто идеально.

Новая супермашина будет данью уважения Габриеля своему отцу и событием, которого с нетерпением ждет пресса, освещающая новинки автопрома.

– Как тебе удалось? – удивилась Елена. – Босс одной из самых известных корпораций садится в тюрьму за мошенничество и отмывание денег, но его бизнес не рушится, а только процветает и становится еще более стабильным.

Какое-то время Габриель молча смотрел в окно.

– Мне помогло то, что в меня верили мои сотрудники, – наконец тихо ответил он. – Они занимались делом, пока я отбывал свой срок. Мы решительно настроились вернуть потерянные позиции. Большинство кредиторов тоже верили в мою невиновность.

Елена смотрела на Габриеля, затаив дыхание.

Каким образом он вызывал к себе такую слепую преданность? Елена не обольщалась насчет своих собственных сотрудников: их верность соизмерялась размером их зарплаты. А что касалось кредиторов отца, хватило нескольких слов Габриеля, и некоторые из них тут же отозвали свои финансы.

Габриель завел мотор, и вскоре они уже входили в вестибюль главного офиса «Мантенья Авто», который изнутри отличался таким же футуристическим дизайном, как и снаружи.

Габриель настоял на том, чтобы поводить Елену по всему комплексу и показать ей последние разработки их автоконцерна. Она была тронута до глубины души его расположением и доверием.

После той совместной пробежки между ними воцарилась относительная гармония, но, поскольку до торжественного приема в честь их свадьбы оставался всего один день, нервы Елены были натянуты до предела, ведь должны были приехать ее отец и братья.

Поездка сюда помогла ей отвлечься от того, что ждало ее завтра.

Елена с любопытством смотрела по сторонам и заметила не только новейшие технологии автопрома, но и то, что сотрудники концерна относились друг к другу с уважением. Елену приятно поразило то, что женщины здесь работали наравне с мужчинами и их не использовали в качестве декораций или для того, чтобы приготовить чай или кофе, тогда как на предприятиях ее отца женщины исполняли только канцелярскую работу, так же как и она сама.

– Надо же, у тебя заместителем главного инженера работает женщина, – задумчиво заметила Елена, когда они возвращались в главное здание.

– Да, – коротко ответил Габриель, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

Они вошли в зал для пресс-конференций, где их ждали руководители отделов. На столах стояли подносы с едой и кофе.

На огромном, во всю стену, экране демонстрировали сборку нового суперкара «Альфредо».

– Он просто потрясающий, – восхищенно выдохнула Елена.

– Рад, что тебе понравилось.

– Ты будешь использовать этот ролик для рекламы?

– Только для пресс-конференции. Нам не нужна реклама, – ответил Габриель, заметив неподдельный интерес Елены. Здесь она находилась в своей стихии. – Мы больше рекламируем автомобили, ориентированные на потребности семьи, что же касается суперкара, будет выпущено только пятьсот «Альфредо», и они уже проданы.

– Зачем тогда собирать прессу?

– Эта машина – дань уважения моему отцу, ее должен увидеть весь мир. Я хочу напомнить всем о его невиновности. – Ее взгляд тут же помрачнел, и Габриель поспешно сменил тему. – Торжественная церемония добавит публичности нашей торговой марке и престижа нашим покупателям. Им нравится принадлежать к кругу избранных, о котором все знают, но не могут присоединиться.

– Мне очень хочется попросить тебя сделать еще одну такую машину для меня.

– В качестве свадебного подарка? – рассмеялся Габриель.

– В качестве подарка в честь развода, – бросила она.

Габриель обнял ее за талию и поцеловал в висок. Ему нравилось, что теперь она не застывала, как каменное изваяние, стоило ему прикоснуться к ней.

– Посмотрим, что можно сделать.

Он с удивлением подумал о том, что еще месяц назад представить не мог никого из Риччи за рулем машины, названной в честь его отца, это было бы слишком даже для него.

– А пока я могу предложить тебе совершить пробную поездку, – улыбнулся он. – Я попрошу нашего Монти, который занимается испытаниями автомобилей, взять тебя на трассу на следующей неделе.

– Просто фантастика, – в восторге прошептала Елена.

Он внимательно посмотрел на нее. Сегодня на ней были темные брюки в обтяжку и блузка лилового цвета. Казалось, ей нравился ее новый гардероб, но она все еще мало пользовалась косметикой и не знала, что делать со своими волосами, собирая их то в хвост, то в пучок. Правда, сегодня ее локоны волнами ниспадали ей на плечи.

Елена всю жизнь сражалась со своей женственностью. Новой одежды и одного урока макияжа было недостаточно, чтобы изменить успевшие укорениться привычки, и не важно, как сильно она этого втайне хотела. Габриель видел, насколько сосредоточенно она просматривала в Интернете ролики о том, как делать макияж и укладывать волосы, но никогда не пыталась попробовать применить полученные знания. Он не сомневался, что ей на самом деле хотелось быть женственной, но что-то сдерживало ее.

Иногда при взгляде на нее его грудь сдавливало так сильно, что ему не хватало воздуха. Габриеля не касалось то, что происходило в ее голове, но ему все равно хотелось вытащить наружу все ее мысли и отбросить те из них, которые причиняли ей боль. Которые твердили ей, что она недостаточно хороша такая, как есть.

Иногда он почти понимал, почему Иньяцио зашел так далеко в том, чтобы защитить ее. В Елене присутствовала странная смесь неукротимости и беззащитности, она была такой сильной и в то же время хрупкой.

Габриель грустно улыбнулся. Одного не понял Иньяцио, тогда как Габриелю хватило провести в ее обществе пять минут, чтобы узнать, что ей не нужна защита. Елена вполне могла позаботиться о себе сама.

Больше всего на свете она жаждала уважения.

На пороге зала появилась помощница Габриеля, Анна-Мария, и многозначительно посмотрела на него.

Он извинился перед присутствующими и направился к ней.

– Мы получили доказательства, – едва сдерживая ликование, тихо сказала она.

Габриель машинально посмотрел на Елену, которая как раз разговаривала с режиссером рекламного ролика.

– Ты уверена?

– Да. Карлос пошел нам навстречу. Он прислал доказательства по электронной почте.

Габриель закрыл глаза.

Свершилось.

Карлос был одним из ближайших помощников Иньяцио, на которого работал несколько десятков лет. Помимо своих детей, Иньяцио доверял ему, как самому себе.

Габриелю пришлось заплатить кругленькую сумму за преданность Карлоса, но оно того стоило.

– Мне нужны оригиналы. – Ему нужны были железные доказательства. Когда он говорил эти слова, Елена повернулась и посмотрела на него с чуть застенчивой улыбкой.

Как бы она себя повела, если бы узнала, чем он занимается у нее за спиной?

Если бы он сказал, что теперь у него есть доказательства?

И какой была бы ее реакция, если бы она узнала, что он собирается с ними сделать?

Габриель не обманул ее. Их брачный контракт был прозрачным. Брак и ребенок в обмен на уничтожение документов, найденных в подвале часовни.

Но нигде в контракте не указывалось, что он не может продолжать искать доказательства, чтобы восстановить репутацию своего отца и избавиться от прежней судимости.

То, что она приняла на веру его обещания, высказанные на словах, не его проблема.

Но все равно, ему становилось тяжело на душе при мысли о том, как она отреагирует на эту новость.

– Тебе в детстве сильно не хватало матери? – спросил Габриель, когда они возвращались домой.

Елена пристально посмотрела на него, прежде чем ответить. Они очень хорошо научились читать выражение лица друг друга.

– Не так в детстве, как тогда, когда я была подростком, – после длительной паузы сказала она. – Вот в тот период времени мне действительно ее не хватало.

– Не было кому уравновесить тестостероны?

– Ага, – слабо улыбнулась Елена. – Я почти не видела женщин. Среди репетиторов попадались одни мужчины. То же самое с теми, кто помогал нам по дому. И со стороны отца у меня нет ни одной двоюродной сестры, одни только братья.

– А родственники со стороны матери? Есть у тебя какие-нибудь тети? Кузины?

– Моя мать была шведкой, и все ее родственники живут там. Я видела их всего пару раз, но это было очень давно.

– Но ты ведь часто бываешь в тех краях, и поддерживать с ними контакт не составляет большого труда.

– Они для меня чужие люди. Мне было двенадцать, когда я виделась с ними в последний раз.

– Но так не должно быть.

– Некоторые из двоюродных сестер приблизительно моего возраста хотели дружить со мной, но я обидела их. А теперь слишком поздно ждать расположения с их стороны.

– А зачем ты обижала их?

– Потому что они были девочками, – сухо засмеялась Елена. – А еще они были красивыми и уравновешенными и носили самые прелестные платья, тогда как я была сорванцом и на вечеринках появлялась в мальчишеской одежде.

– Тебе хотелось быть похожей на них?

– Не знаю, – вздохнула Елена. – Наверное, да, но я не знала, с чего начать. К тому же мне не хотелось, чтобы братья помнили, что я девочка. Ведь они всегда издевались над девочками.

– Мне очень жаль, что ты росла, принимая на веру подобные вещи.

С тяжелым сердцем Габриель закрыл машину и последовал за Еленой в дом.

Она ушла в ванную комнату, а он улучил минутку, чтобы проверить почту.

Карлос согласился встретиться с ним лично и сказал, что принесет с собой оригиналы документов, если ему накинут сверху еще сотню тысяч долларов.

Габриель не стал мелочиться. Он потратил бы любые деньги, чтобы оправдать своего отца и себя самого.

Анна-Мария не сомневалась, что если Карлосу заплатить еще больше, то это убедит его давать показания лично. Близился конец игры. Если Карлос согласится давать показания в суде, тогда с Иньяцио Риччи покончено.

Но Габриель не испытывал должной радости.

Когда их с Еленой дороги разойдутся, она останется совсем одна. Габриель боялся подумать, какую боль причинит ей арест отца. У кого она будет искать поддержку? У братьев?

Он едва рассмеялся, когда представил, как эти кретины пытаются утешить ее.

Хотя у нее были родственники в Швеции…

Габриель резко поднялся. В его голове созрел план.

Он быстро набрал номер своей помощницы.

– Мне нужно, чтобы ты нашла семью Хильды Риччи в Швеции, – попросил Габриель. – Позвони сразу же, как только что-нибудь выяснишь.

Завтра вечером они с Еленой будут давать торжественный прием в честь своей свадьбы, пусть ненастоящей, но об этом не знал никто, кроме них двоих. Со стороны Габриеля будет множество народу, а со стороны Елены – только отец и братья. Если его план сработает, он сможет хоть немного сбалансировать количество гостей с обеих сторон.

Чувствуя себя сравнительно лучше, Габриель направился в спальню. Елена наверняка уже успела выйти из душа, где проводила так много времени, как никто другой. Если бы на ее месте была какая-то другая женщина, Габриель расценил бы это как приглашение присоединиться, но что касалось Елены, она таким образом снимала накопившийся стресс.

Она стояла наклонившись, завернутая в полотенце. Другим полотенцем поменьше она подсушивала свои волосы.

Заметив Габриеля, Елена тут же поспешила обратно в ванную.

Они провели вместе целых три недели, а она до сих пор смущалась в его присутствии.

Габриель тяжело вздохнул и начал раздеваться.

Через минуту Елена вышла из ванной в халате, пояс которого был завязан так туго, что было удивительно, как она еще дышит.

– Ты собираешься в душ? – Она удивленно посмотрела на Габриеля, стоящего перед ней в одном нижнем белье. На ее щеках тут же заиграл румянец.

– Чуть позже.

Когда она наберется смелости и не будет стесняться своей наготы?

Габриель шагнул к ней и мягко развернул лицом к огромному зеркалу. Он развязал пояс и стянул шелковый халатик с ее плеч, позволив ему мягко упасть к ее ногам.

– Что ты видишь?

– Тебя и себя? – с недоумением спросила Елена.

– Забудь обо мне. Посмотри на свое отражение и скажи, что ты видишь.

– Я вижу… себя.

– И кто же ты?

– Елена.

– А кто такая Елена?

Она сжала губы.

Габриель убрал волосы с ее плеч и нежно поцеловал в шею.

– Когда я смотрю на тебя, я вижу женщину. Красивую, – он поцеловал бархатистую кожу на ее плече, – умную, – его губы мягко коснулись ее затылка, – страстную женщину.

Проводя языком по ее спине, Габриель опустился на колени и поцеловал ее ягодицы.

– Ты не потаскуха и не Мадонна. Ты женщина, у которой есть свои собственные желания и потребности.

Елена стояла не шевелясь, но он чувствовал, как вибрировало ее тело.

Габриель чуть подвинулся так, что ее живот оказался на уровне его рта, прижался к нему губами, а потом посмотрел на нее снизу вверх.

Она смущенно смотрела на него, ее лицо пылало.

– Ты не женщина, которая притворяется мужчиной, ты просто женщина. У тебя стальной характер и губы такие нежные, что ты можешь исцелять своими поцелуями.

Габриель поцеловал ее в бок, потом провел языком по ее бедру и медленно спустился к ее белокурому холмику.

Почувствовав аромат ее возбуждения, он прижался лицом к низу ее живота и глубоко вдохнул.

– Ты пахнешь женщиной, а не мужчиной. – С этими словами Габриель коснулся своим языком ее набухшей плоти, и Елена тихо застонала. – Ни у одной женщины нет такой шелковистой кожи. Посмотри в зеркало, – прошептал он, – и скажи, что ты видишь.

Потемневшими глазами она смотрела на свое отражение.

– Я вижу… – с трудом произнесла Елена.

– Ты видишь женщину, которая обладает силой быть кем угодно? Которая может дать волю своей страсти? Потому что именно такую женщину я вижу, когда смотрю на тебя, Елена.

Она опустила руки и зарылась пальцами в его волосы.

Габриель оценил ее невысказанное желание как приглашение.

Он придерживал ее ягодицы одной рукой, а языком доводил до исступления. Габриель подумал, что ему никогда бы не надоело смотреть, как благодаря его ласкам она взлетает на самый верх блаженства.

Их первая близость была особенной. Габриель пережил шок, когда обнаружил, что Елена – девственница. Такое же потрясение испытала она, когда почувствовала его внутри себя. Потом его шок сменился изумлением от того, что она нашла удовлетворение в его объятиях… Габриель подумал тогда, что такие переживания ни с чем не сравнить.

Габриель не сомневался, что его мысли еще больше убедят Елену в том, что все мужчины – свиньи, но ему доставляло удовольствие, что только он знал все ее потаенные места. Ее тело откликалось на его ласки. И когда она касалась Габриеля, его самолюбие тешил тот факт, что он был единственным, кого она так ласкала. Он был единственным мужчиной, которого она вообще когда-либо касалась.

Она не умела скрывать свою страсть. Ее глаза искренне говорили о том, чего она не позволяла своему телу.

Габриель надеялся, что однажды она придет и соблазнит его. Если бы только она осмелилась и отбросила все свои страхи и сомнения.

Он понимал, что у Елены не было причины доверять ему и они разведутся прежде, чем он заслужит ее доверие.

Но тут она притянула его к себе еще ближе, и Габриель позабыл обо всем на свете, кроме удовольствия, которое хотел доставить ей.

Когда Елена обмякла в его руках, он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Потом он поднялся и, подхватив ее на руки, отнес на кровать.

Она раскинула ноги, и Габриель вошел в нее одним рывком.

До этого момента он не осознавал, каким острым было его собственное желание.

И это чувство он носил в себе почти постоянно.