Зверь, животное.

Эти слова проникли ему прямо в мозг, лишь подхлестнув испепелявшие его ярость и сексуальное желание. Моргнув, Лукас постарался сосредоточиться на непосредственном окружении.

Лондон. Опасность. Нужно защищать.

Они оба промокли до нитки, и тяжелая ткань облепила соблазнительные формы Клаудии, а капли дождя сверкали на длинных ресницах черными бриллиантами, но стоило ресницам чуть дрогнуть, и драгоценности слезами стекали по прекрасному лицу.

Медленно открыв глаза, она сосредоточилась на его лице и приподнялась на цыпочки, коснувшись грудью его груди, чувствуя его эрекцию.

Dios, что она творит? И, что еще важнее, что он сам творит? Рядом с ней он совершенно не в силах себя контролировать и мыслить разумно, и если так и дальше пойдет, то до понедельника он просто не доживет.

«Отступай, Гарсия, отступай. Немедленно!»

Глядя ему прямо в глаза широко открытыми глазами, Клаудиа замерла, а он невольно содрогнулся, прочитав в них страх: она его боится.

Боится скрывающегося в нем зверя.

– Нет, не говорили.

Что он все-таки творит? С каких пор прижимать женщин к мокрым машинам приравнивается в его представлении к защите?

– Прошу меня простить, ваше королевское высочество. – Резко отстранившись, он сделал два шага назад.

– Не называй меня так.

Коротко взглянув ему в лицо, она нахмурилась и уставилась на давно промокшие туфли. Будь на ее месте любая другая женщина, он бы решил, что она разочарована, но он же только что видел в ее глазах самый настоящий страх…

Но даже если сама она не думает о собственном статусе, он не вправе ни на секунду о нем забывать. Чего ради ей потребовалось перебираться в этот отстойник? Чтобы работа была под боком? Весьма сомнительно, но сейчас не время для праздного любопытства. Нужно заставить ее слушаться и подчиняться, и тогда все разом встанет на свои места.

– Клаудиа, садись в машину, нужно тебя высушить. Где угодно, но только не здесь.

– А мне и так хорошо, я люблю дождь, он очищает. – Она запрокинула голову, подставляя лицо прохладным каплям. – Даже и не помню, когда я в последний раз так делала.

Любуясь изящной шеей, он в очередной раз отметил золотистый оттенок кожи, напоминавший о родине.

– Очень рад. – Пальцы буквально свело от почти непреодолимого желания приласкать нежную кожу. Только поймав на себе ее взгляд, Лукас понял, что произнес это вслух. Черт. – Но не думаю, что мне зачтется, если я доставлю тебя домой с пневмонией.

– Ну конечно. – Она грустно улыбнулась. – Только я сейчас вполне могу переодеться, а для тебя у меня ничего нет.

Услышав это невольное признание, что она живет одна, Лукас сразу же слегка расслабился. Вот только это все равно не значит, что у нее никого нет. Разумеется, все это его интересует исключительно с рабочей точки зрения. Ведь он обязан знать все факты, разве нет?

– А мне ничего и не нужно. – После трех месяцев в пыли и крови какая-то жалкая вода ему не страшна. – Прошу, указывай путь.

– Я и сама прекрасно справлюсь, просто дай мне пять минут и…

– Нет, я иду с тобой, к тому же, чтобы собраться, пяти минут все равно мало. Ночевать будем в апартаментах с видом на Темзу.

– Не получится.

– Почему?

– Потому что там ничего нет.

Застонав, Лукас судорожно сжал кулаки, борясь с желанием хорошенько встряхнуть ее за шкирку.

– А как же твоя корреспонденция? Письма? Не ужели их прямо сюда перенаправляют?

Она закусила пухлую губу.

– Нет. Я их уже несколько месяцев не забирала, не до того было.

Dios, неудивительно, что она не отвечает на письма. Только почему при этой мысли у него разом потеплело на душе?

– Не важно, тогда я просто продлю свой номер в «Астории». Там и переночуем.

– Не хочу, и вообще, мне и здесь хорошо.

Лукас наградил ее фирменным взглядом, приводившим в повиновение целое войско и останавливающим убийц.

И как же она на него отреагировала? Закатила янтарные глаза!

– Ладно, только не надо больше испытывать на мне этот взгляд, он не работает. – Она зевнула, скромно прикрыв рот ладошкой. – Я так устала, что уже и думать нормально не могу, не то что с тобой спорить.

Выглядела она очень уставшей, но он не стал комментировать излишнюю преданность работе и любые ее другие ночные занятия.

– Прогресс налицо. Ключи? – Он протянул руку ладонью вверх.

Судорожно роясь в карманах, она извлекла на свет платок, карандаш и блокнот.

– Я брала, точно же брала!

Стараясь ничем не выказывать раздражения, Лукас терпеливо ждал, но потом вдруг почувствовал резкую боль в шее и мгновенно сосредоточился.

Мимо его припаркованного «астона-мартина» про ехала красная малолитражка, навстречу ей двигался черный джип, итальянский ресторанчик напротив, секонд-хенд, церквушка… И припаркованный точно напротив здоровенный белый минивэн.

– Садись в машину!

– Что? – Клаудиа продолжала сосредоточенно копаться в карманах.

– Живо!

– Обязательно быть таким нетерпеливым? Я же говорю, дурацкие ключи точно здесь, нужно только их отыскать.

Схватив ее за руку и не обращая внимания на упавший на брусчатку платок, он едва ли не силой запихнул ее в машину.

– Да что с тобой не так?! – возмутилась она, пытаясь выбраться на улицу.

Положив руку ей на лоб, он решительно утрамбовал ее обратно, захлопнул дверь, в пять шагов обогнул машину и уселся на водительское место.

– Пристегнись.

– Нет, мне нужно домой. – Она указала на небольшой кирпичный домишко. – Я не…

– Клаудиа, мне плевать, чего ты хочешь, за нами следят, и я должен отвезти тебя в безопасное место.

– Следят? – Она прижала руки к груди. – Но это невозможно! Никто не знает, кто я такая.

Возможно, еще вчера так и было, но стоило королю Арунтии объявить о семейном сборе на главное торжество десятилетия, и все разом изменилось. И именно поэтому он и летел в Лондон с военной базы, а приземлившись, не стал заказывать лимузин с шофером. Слишком уж высоки ставки, особенно если учесть, что все три королевские дочери разбросаны по всему свету, а одна и вовсе пропала на целый десяток лет. О Клаудии говорили лишь шепотом, и за все годы, что он работал на короля, ему ни разу не сообщали, где конкретно она находится. До этой недели. И стоит им вернуться в Арунтию, как он лично проследит, чтобы к ней приставили самых надежных охранников. Потому что сама она совершенно не думает о собственной безопасности.

Быстро перебрав в уме все возможные варианты, Лукас еще раз взглянул на белый минивэн.

– Если только… – продолжала Клаудиа. Почувствовав на себе ее взгляд, он сразу же понял, чего ждать. – Бог ты мой! Знаешь что? Мы знакомы всего три часа, а моя жизнь уже летит псу под хвост. Есть только одна причина, по которой мной могли заинтересоваться. Ты сам меня выдал!

Лукас судорожно вцепился в руль. Разве это возможно? Впервые в жизни он не справился с заданием. Он едва ее не поцеловал, да еще и подверг опасности. Уже через пять секунд после встречи он полностью лишился самоконтроля, а инстинкты замедлились и притупились. Был ли уже этот минивэн, когда они только подъехали? Или появился позже, пока он, глава Агентства национальной безопасности, прижимал принцессу к машине и едва не поцеловал?

– И каким же это образом? Неужели ты думаешь, что я настолько бездарен, что сообщил о своем приезде прессе?

– Откуда мне знать о твоих дарованиях? Пока что ты меня только шантажировал, угрожал, орал, и по твоей вине я промокла до нитки.

Верно подмечено.

Краешком глаза Лукас следил, как она сдергивает очки и протирает их влажным рукавом.

– Отлично, твоими стараниями у меня теперь даже платка нет. Ладно, в любом случае как ты узнал, что это журналисты?

– Всего лишь подозрение. – Обычно его подозрения всегда оправдывались, разумеется, за исключением того единственного раза, когда он всего лишился. Того раза, когда он пошел на поводу у чувств и поклялся, что этого никогда больше не повторится. Потому что стоит лишь немного расслабиться, и ты сразу же превращаешься в ни на что не годную беззаботную размазню.

Но не успел Лукас даже подумать, что сложившееся положение подозрительно напоминает ту самую историю, как торопливо отогнал от себя докучливые мысли. На этот раз все совершенно иначе. На этот раз все сводится к простому сексуальному желанию. Именно оно мешает ясно мыслить и сосредоточиться на деле.

– Как ни прискорбно, но я не разделяю твоих подозрений. Ты слишком резко отреагировал, в Лондоне сотни таких минивэнов. Даже тысячи. Никто и никогда не обращал на меня внимания.

– Dios, так ведь раньше никто и не знал, кто ты такая. Но нельзя вечно скрываться и прятаться. И никакой камуфляж тут не поможет.

– Какой еще камуфляж? Я одеваюсь так, как мне удобно.

Усмехнувшись, он хотел было возразить, но тут взглянул в зеркало заднего вида, и улыбка сразу угасла.

– Просто прижмись к спинке кресла и не дергайся. Мне нужно проверить свои подозрения, я буду резко сворачивать.

– Бог ты мой, да разве мог этот день быть еще хуже?

Si. Он вполне мог ее поцеловать.

И словно этого было мало. Они за три минуты оторвались от минивэна, чтобы увязнуть в пробке. И все это время Клаудиа продолжала непрерывно зевать, прикрывая рот изящной ладошкой.

– Тебе нужно поспать. – Нахмурившись, он посмотрел на красовавшиеся у нее под глазами синяки. – Ты ужасно выглядишь.

– Отлично, спасибо, именно это я и мечтала услышать.

Краешком глаза он уловил, как она трет бедро. Черт, ну вот зачем мозг настойчиво отмечает каждое ее движение?

– И что дальше? Скажешь, что нас все еще пре следуют?

Неужели так сложно просто ему поверить, вместо того чтобы оспаривать каждое слово?

– Нет, можешь расслабиться.

Полностью сосредоточившись на дороге, Лукас тщательно следил за дыханием, а когда он наконец-то припарковался у «Астории», обнаружил, что Клаудиа крепко спит, запрокинув голову на спинку сиденья.

Он невольно залюбовался беззащитной красотой.

– Клаудиа? – окликнул он так громко, что и мертвец бы проснулся. Не прикасаться же к ней руками.

Вот только спящая красавица не пожелала просыпаться.

– Dios.

На негнущихся ногах Лукас выбрался из машины, строго-настрого приказал телу ни на что не реагировать и, подхватив на руки, понес принцессу к себе в номер.

Только как не реагировать на тепло мягких округлостей, когда они доверчиво к тебе прижимаются? Когда Лукас в сопровождении портье наконец-то добрался до пентхауса, сердце у него билось, как у загнанной лошади, а вся кровь упрямо стремилась к паху.

– Сэр, вам еще что-нибудь нужно? – спросил портье, когда Лукас осторожно уложил свою ношу на огромную кровать.

– Одежда. Ей нужно что-нибудь сухое для сна.

И почему он раньше об этом не подумал? В чем женщины спят, если не считать кожи? Бархатистой золотистой кожи… Он невольно посмотрел на спящую принцессу.

– Внизу есть бутик, попрошу консультантов что-нибудь подобрать.

Кивнув, Лукас дождался, пока портье уйдет, и вытащил мобильник. Он обязательно отыщет преследователей, но сперва… Dios, пока что у нее есть все шансы серьезно заболеть.

Во сне Клаудиа свернулась калачиком, и он снова ощутил, насколько же она на самом деле уязвима. И разом вспомнил другую. Беззащитную, хрупкую, ту самую, которую так и не сумел защитить.

Резко встряхнувшись, он запретил себе думать о прошлом и сосредоточился на настоящем. На Клаудии.

Осторожно перевернув ее на спину, он принялся расстегивать пуговицы ее пальто, изо всех сил стараясь отстраниться от происходящего, но так и не сумел побороть дрожь в пальцах.

А потом она – gracias a Dios – повернулась на бок и что-то сонно пробормотала.

– Клаудиа? Проснись, мне нужно, чтобы ты разделась.

– Хорошо. – Еще немного поворочавшись, она уткнулась носом в ладонь.

– Нет, не засыпай! Еще рано.

Она наконец-то открыла глаза, потянулась и удивленно огляделась по сторонам:

– Где я?

– В моем гостиничном номере. Спи сколько хочешь, но сперва разденься. – Стоило ему только представить, как она раздевается перед ним и для него, как весь хваленый самоконтроль разом полетел к черту.

Поморщившись, Клаудиа уселась, скрестив ноги.

– Отвратительно себя чувствую. Как я сюда попала?

– Я тебя принес. Теперь я понимаю, что значит «спит как убитый».

– Просто привыкла спать в шумных местах, – пояснила она, слегка покраснев и уставившись куда-то ему в грудь. И, уловив непонимающий взгляд, пояснила: – В детских больницах с тонкими стенами еще и не к такому привыкаешь. Но все равно странно, что ты меня сюда дотащил.

– А что в этом такого? – Ему показалось, или она слишком уж пристально его разглядывала?

– Да ничего. В конце концов, ты же огромный.

В ее голосе слышалась хрипотца.

– Но все равно что-то мне подсказывает, что такой подвиг мало кому по плечу.

Да кто угодно из его людей сумел бы ее сюда донести. Другое дело, что он никому бы этого не позволил.

– Ты легкая. Я целыми днями таскал на себе грузы в два раза тяжелее.

– Зачем?

Чувствуя, как в висках стучит кровь, Лукас снова встряхнулся. Прошлое в прошлом, и хватит о нем думать.

– Вставай. Я решил, что мы сегодня же вернемся в Арунтию.

Но она его даже не услышала.

– А, ну конечно, и как я только сразу не поняла? Ты военный, ну… или хотя бы бывший военный.

Она попыталась подняться, но снова повалилась на кровать, предоставив ему возможность полюбоваться мокрым отпечатком роскошных ягодиц.

– И сегодня я никуда не поеду, похоже, ты уже забыл, что обещал мне двадцать четыре часа. Я думала, что ты сдержишь слово, но, даже если и нет, завтра утром у меня назначена встреча, и ни пожар, ни потоп, ни ты не помешают мне на нее попасть.

– Нас могут снова выследить.

– Если эта слежка вообще была.

Да что с этими женщинами не так? Почему они и глазом не моргнув готовы рисковать ради мужчин?

– Ты вновь ставишь под сомнения мои слова? Если прямо сейчас объяснишь, что такого важного в этой встрече, я обещаю все обдумать.

– Но ты и так уже дал мне слово!

– И не задумываясь его нарушу, если эта цена твоей безопасности.

– Ты серьезно?

– Да. У тебя осталось пять секунд.

Она уставилась на него широко открытыми глазами.

– Четыре.

– Я должна кое с кем встретиться.

– Дальше. Три.

– Я обещала и не могу просто взять и исчезнуть. Я должна с ней встретиться.

– Два. С ней?

– С Бэйли… Она будет в отчаянии, для нее это очень много значит. Пожалуйста, Лукас.

Эти глаза…

– Если ты в состоянии принять горячий душ, в ванной висит халат. А потом мы поедим, и ты нормально поспишь.

– Так, значит…

– Да, значит.