Пуаро нашел Розамунду сидящей на лавочке и наблюдающей за тонким ручейком, который затем превращался в небольшой водопад, превращавшийся, в свою очередь, в ручеек среди корней рододендронов.

– Надеюсь, что я не помешаю Офелии, – произнес сыщик, усаживаясь рядом с актрисой. – Вы, возможно, учите роль?

– Я никогда не играла в шекспировских пьесах, – ответила миссис Шайн. – Разве что в студии. Джессику в «Венецианском купце». Жуткая роль.

– Но не без пафоса. «Я никогда не испытываю радости, когда слышу приятную музыку…» Какую же ношу она должна была нести, бедная Джессика, дочь ненавидимого и презираемого еврея! Какие сомнения она должна была испытывать, когда брала дукаты отца, чтобы бежать с любовником… Джессика с золотом – это одно, а Джессика без золота – совсем другое.

Розамунда повернулась и посмотрела на Эркюля.

– А я думала, что вы уже уехали, – сказала она обвиняющим голосом и опустила глаза на свои ручные часики. – Сейчас уже больше двенадцати.

– Я пропустил свой поезд, – объяснил Пуаро.

– Зачем?

– Вы что, думаете, что я пропустил его по какой-то причине?

– Думаю, что да. Вы ведь человек аккуратный, не правда ли? И если б вы хотели успеть на поезд, то успели бы на него.

– Ваша логика изумительна. Кстати, мадам, я сидел вон в той маленькой беседке в надежде, что вы нанесете мне визит.

Розамунда уставилась на него:

– А почему я должна была это сделать? Вы же вроде уже попрощались со всеми в библиотеке.

– Вы правы. И что же, нет ничего такого, что вы хотели бы сказать мне?

– Нет, – женщина покачала головой. – Мне надо очень многое обдумать. Важные вещи.

– Понимаю.

– Обычно я не очень часто думаю, – пояснила актриса. – Мне кажется, что это просто потеря времени. Но сейчас это важно. Мне кажется, что человек должен планировать свою жизнь такой, какой хочет ее видеть.

– Вы занимаетесь этим планированием?

– В общем – да. Мне надо принять решение по одному вопросу.

– По вопросу вашего мужа?

– В какой-то степени.

Пуаро подождал с минуту, а потом сказал:

– Только что приехал инспектор Мортон… – Сыщик подождал, не задаст ли Розамунда какой-нибудь вопрос, и продолжил: – Он офицер полиции, который занимается расследованием убийства миссис Ланскене. А сюда он приехал, чтобы вы рассказали всё о том, что делали в день ее убийства.

– Понятно. Алиби, – весело проговорила миссис Шайн. На ее красивом лице появилось озорное выражение. – Майкл точно попался, – сказала она. – Он думает, что я не знаю, что в тот день он был с той женщиной.

– А откуда вы это знаете?

– Это было понятно по тому, как он сказал мне о ланче с Оскаром. Знаете, так восхитительно небрежно, а его нос слегка подергивался, как бывает всегда, когда он врет.

– Я благодарю Бога, мадам, что не являюсь вашим мужем!

– Ну, а потом, естественно, я проверила, позвонив Оскару, – продолжила Розамунда. – Мужчины всегда так глупо врут!

– Боюсь, что он не очень верный муж? – осмелился вставить сыщик.

– Вы правы, – не стала спорить его собеседница.

– А вам все равно?

– Знаете, в каком-то смысле это меня развлекает, – ответила актриса. – Я имею в виду, что весело иметь мужа, которого все женщины хотят у тебя увести. Я бы не выдержала, если б моего супруга никто не хотел, как, например, у бедняжки Сьюзан. Правда, Грег – такое ничтожество!

Детектив внимательно изучал ее.

– А если предположить, что кому-то из женщин удастся – я имею в виду удастся увести вашего мужа? – поинтересовался он.

– Не удастся, – сказала Розамунда и добавила: – Только не сейчас.

– Вы имеете в виду…

– Я имею в виду, только не сейчас, когда у меня появились деньги дяди Ричарда. Естественно, Майкл реагирует на этих сучек. Эта Соррел Дайнтон почти смогла увести его – хотела сохранить только для себя, но для Майкла всегда большую роль играла внешняя сторона происходящего. А теперь он может устраивать дорогие ланчи и выпендриваться, как ему заблагорассудится. Может попробовать себя в роли продюсера, а не только актера. Он, знаете ли, очень амбициозен и действительно талантлив. Совсем не то, что я. Я обожаю играть на сцене, но как актриса я ноль без палочки, хотя и очень красива. Нет, я больше не беспокоюсь о Майкле. Потому что это мои деньги, понимаете?

Молодая женщина спокойно встретилась с Пуаро глазами. Сыщик подумал, как это странно, что обе племянницы Ричарда Эбернети умудрились без памяти влюбиться в мужчин, которые не могли ответить им тем же. Хотя Розамунда была очень красива, а Сьюзан – привлекательна и сексуальна. Последняя изо всех сил хваталась за иллюзию, что Грег ее любит, – это было ей необходимо. У Розамунды же не было никаких иллюзий, но она хорошо знала, чего хочет.

– Однако все дело в том, – сказала между тем миссис Шайн, – что сейчас я должна принять серьезное решение о своем будущем. Майкл об этом пока не знает. – На ее лице появилась улыбка. – Он узнал, что в тот день я не занималась шопингом, и жутко приревновал меня к Риджентс-парку.

– А при чем здесь Риджентс-парк? – Теперь детектив выглядел удивленным.

– Понимаете, с Харли-стрит я отправилась именно туда. Просто чтобы погулять и подумать. Ну, а Майкл, естественно, решил, что если я вообще была там, то обязательно с каким-то мужчиной. И это ему совсем не понравилось, – добавила женщина с блаженной улыбкой.

– Но почему бы вам действительно не пойти в Риджентс-парк? – спросил Пуаро.

– Вы имеете в виду – погулять?

– Ну да. Вы разве этого никогда не делали?

– Никогда. А зачем мне это? Что там, в этом Риджентс-парке, такого необычного?

– Для вас, наверное, ничего, – ответил сыщик, посмотрев на актрису, а потом добавил: – Думаю, мадам, что вы должны отдать зеленый малахитовый столик вашей кузине Сьюзан.

– С какой стати? Он мне самой нужен. – Глаза Розамунды широко распахнулись.

– Я знаю, знаю. Но у вас останется ваш муж, а Сьюзан своего потеряет.

– Потеряет? Вы хотите сказать, что Грег от нее уйдет? Никогда бы не подумала! Он ведь настоящее ничтожество.

– Мужей теряют не только из-за их неверности, мадам.

– Но вы же не хотите сказать… – Женщина уставилась на Пуаро. – Вы же не хотите сказать, что Грег отравил дядю Ричарда, убил тетю Кору и заехал тете Хелен по голове? Это просто смешно! Даже я это понимаю.

– Тогда кто же это сделал?

– Конечно же, Джордж. Плохой парень – это именно он. Знаете, он замешан в каких-то делах с валютой – я слышала об этом от своих друзей, которые бывают в Монте-Карло. Мне кажется, что дядя Ричард каким-то образом узнал об этом и хотел вообще лишить его наследства. Я всегда знала, что это Джордж, – закончила Розамунда с самодовольным видом.