Эллери с мрачным лицом вышел из спальни Карен Лейт и поднялся по лестнице.

— Они ее нашли? — спросила Эва.

— Нет.

Эллери повернулся к издателю:

— Благодарю вас, мистер Бьюшер. Думаю, на сегодня все. Надеюсь, вы не забудете о вашем обещании?

— Ни в коем случае. — Бьюшер вытер вспотевшее лицо. — Доктор, я не в силах выразить, как мне жаль…

— До свидания, мистер Бьюшер, — прервал его доктор Макклур.

Издатель покачал головой и, скривив губы, удалился. Когда они услышали, как Риттер закрыл дверь гостиной, Эллери сообщил:

— Мой отец просит вас немедленно прибыть в управление на Сентр-стрит.

— Снова в полицейское управление, — уныло откликнулась Эва.

— По-моему, нам уже пора ехать. Доктор Скотт, вы можете там не появляться. Отец о вас ничего не говорил.

— Нет, я пойду, — возразил доктор Скотт. Вспыхнув, он взял Эву под руку и стал с ней спускаться.

— А в чем дело? — торопливо прошептал на ухо Эллери доктор Макклур. — Неужели он… что-то обнаружил?

— Не знаю, доктор, отец мне ничего не сказал, — нахмурился Квин-младший. — Но голос у него был очень довольный, а уж мне известно, что это значит. Советую вам подготовиться к самому худшему.

Доктор молча кивнул и двинулся вслед за молодой парой по крутым ступенькам.

— Это расплата, — чуть слышно произнес Терри Ринг. — Я тоже знаю вашего старика. И все время гадал, обнаружит он отпечатки пальцев или нет.

— Похоже, речь пойдет не об одних отпечатках пальцев. Дело куда опаснее, Терри.

— А меня он тоже приглашал?

— Нет.

Терри взял свою жемчужно-серую шляпу и решительным жестом надвинул ее на лоб.

— Тогда я пойду.

* * *

Когда дежурный провел их в кабинет инспектора Квина, тот был занят серьезным разговором с маленьким толстым адвокатом Морелом.

— Входите, — пригласил пришедших инспектор и встал. Его пронзительные, птичьи глазки оживленно сверкнули. — По-моему, вы все знакомы с мистером Морелом, ну да это не важно. Вы ведь слуга общества, не так ли, мистер Морел?

— Ха-ха, — натянуто улыбнулся тот. Он весь вспотел и старался не встречаться глазами с Макклуром. А потом встал и ухватился за спинку стула, как будто нуждался не в одной лишь моральной поддержке.

— И ты здесь! — буркнул старик, заметив Терри. — Совсем как фальшивая монета. Ты мне не нужен. Убирайся!

— А я полагаю, что вы не откажетесь со мной пообщаться, — заявил Ринг.

— Ладно, садись, — угрюмо согласился инспектор. — И вы все садитесь, пожалуйста.

— Господи! — с истерическим хохотом воскликнула Эва. — Как торжественно.

— И вы тоже, доктор Скотт, уж если явились сюда. Хотя, возможно, беседа не доставит вам удовольствия.

— Может быть, мне лучше… — срывающимся голосом произнес доктор Скотт. Он побледнел, искоса поглядел на Эву и отвернулся.

Инспектор сел.

— А почему ты решил, будто я захочу с тобой разговаривать, Терри?

— Вчера вам просто не терпелось выяснить, что мне известно.

— Ну, это другое дело, — мгновенно отозвался старик. — Значит, теперь ты готов говорить. — Он нажал кнопку звонка. — Вот и молодец, умный мальчик. Ведешь себя как раньше, как тот, прежний Терри. Так вот, во-первых…

— Во-первых, — сухо заметил Терри, — я не скажу ни слова, пока не узнаю, какой там у тебя сюрприз, старый разбойник.

— Ммм. Так это сделка? Ты мне ставишь условия?

— Ну как, мне остаться или уйти?

— Оставайся… Муши.

В кабинет вошел молодой человек в полицейской форме.

— Садись и записывай наш разговор.

Молодой человек сел за стол и открыл блокнот.

— Что ж, начнем. — Инспектор потер руки и откинулся на спинку стула. — Мисс Макклур, почему вы убили Карен Лейт?

* * *

«Ну, вот оно, — бесстрастно подумала Эва. — Вот оно. Решающий момент в моей жизни. Он настал». Она чуть было не засмеялась. Инспектор обнаружил ее отпечатки пальцев. И никто больше ничего не сможет с этим сделать: ни доктор Макклур, застывший, словно гранитная глыба, ни Терри, неторопливо засунувший руки в карманы, ни доктор Скотт, прикусивший губы, а затем взявший ее за руку, совсем как ученик, который вдруг вспомнил школьный урок, ни Эллери Квин, неподвижно стоящий у окна, спиной к ним. Кажется, он даже не слышал этих страшных слов.

«А в тюрьме меня, наверное, ждут новые «радости», — продолжала размышлять Эва. — На меня наденут грубое белье, бесформенное тюремное платье и заставят мыть полы. Во всяком случае, такое я видела в кино, а уж их экспертам известны тюремные порядки».

Она недоумевала, как это ей удается спокойно сидеть и размышлять, когда в ушах гулко отдается лязг тюремных дверей. Скоро они навсегда захлопнутся за ней и она расстанется со своей молодой, глупой, непрожитой жизнью. Но возможно, все будет еще хуже. Возможно, ее…

Однако оставалась одна мысль, которую Эва была не в силах сформулировать. Она закрыла глаза и попыталась отогнать ее от себя. Но мысль незаметно прокралась назад, не желая ее покидать. Эва почувствовала дурноту, и ее ноги задрожали под шелковым платьем, точно она пробежала без остановки целую милю.

— Одну минуточку, — попросил Эллери.

— Нет, — отрезал инспектор Квин.

— А я говорю, подожди. Не знаю, что ты там нашел, но лучше не спеши. Передохни. Мисс Макклур никуда не убежит. Подожди.

— Я и без того долго ждал, — ответил инспектор. — Я ждал все время следствия. И сейчас обязан исполнить мой долг.

— Ты хоть понимаешь, что будет означать твоя ошибка для мисс Макклур?

— Сплетни, разговоры, статьи в газетах, — вздохнул доктор Скотт.

— Ей следовало подумать об этом, когда она зарезала Карен Лейт. И, кроме того, я полицейский, а не судья. И не вмешивайтесь в мои дела, это ко всем вам относится. Постой, Эллери, у тебя есть какие-нибудь доказательства, что Эва Макклур не убивала эту женщину?

— Пока нет, но несколько проблесков я уловил.

Старик отвернулся.

— Ну, мисс Макклур?

— Я… я прошу меня извинить, — пролепетала Эва. — Боюсь, что я вас не слушала.

— Не слушали?

— Ради бога! — вскрикнул доктор Макклур. — Неужели вы не видите, что ребенок вот-вот может потерять сознание? Эва! — Он наклонился над ней, сердитый, что-то негодующе бурчащий, прежний доктор Макклур. — Держись! Держись, милая! Ты меня слышишь?

— Да, да, — тихонько прошептала Эва. Она попыталась открыть глаза, но они не открывались, как будто их кто-то склеил.

— Ах ты, проклятая, старая вонючка! — заорал Терри Ринг. Он подскочил к столу инспектора и злобно уставился на него. — Черт побери, да кто ты такой и как ты смеешь издеваться над бедной девочкой? Убийство! Да она и мухи убить не способна. Хочешь пришить ребенку обвинение в убийстве только потому, что у тебя в отделении служат одни тупицы? Настоящего убийцу найти не могут, вот и решили подставить девочку! Да я и двух центов не дам…

— Эй! — невозмутимо откликнулся старик. — Послушай, не забывайся, болван! Ты куда пришел, на стрелку с гангстерами? По-моему, вы все забыли одну вещь. Я никого голословно не обвиняю. У меня есть доказательства. — Он повернулся к Терри и сверкнул глазами: — А тебе я посоветовал бы не играть в эти игры и не прикрывать мисс Макклур. Лучше подумай о собственной шкуре. Я ведь вполне могу посчитать тебя соучастником убийства.

Терри перестал бушевать, его лицо немного побледнело. Он подошел к Эве и встал позади нее. Морел наблюдал за происходящим точно перепуганная морская свинка — с трудом сдерживался, то и дело поглядывал на дверь.

— Хорошо, папа. Давай выкладывай, что там у тебя, — предложил Эллери, по-прежнему стоя у окна.

Инспектор достал из верхнего ящика стола какой-то сверток.

— Этим оружием была убита Карен Лейт, — торжественно объявил он, и его глаза снова заблестели. — На лезвии и ручке этой половинки ножниц отпечатки пальцев Эвы Макклур.

— Боже мой! — прохрипел доктор Скотт.

Эве показалось, что его голос донесся откуда-то издалека.

— Кровь с лезвия стерта, но после вы действовали не слишком осторожно, мисс Макклур. — Старик подошел к ней, размахивая половинкой ножниц. Украшавшие ее камни зловеще засияли.

— Она может это объяснить, — проговорил Терри. — Она…

— Я разговариваю с мисс Макклур! Полицейский стенограф запишет ваши показания, мисс Макклур. Но вы имеете право ничего не отвечать, а мой долг — предупредить, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас.

Эва открыла глаза. Они открылись так легко, точно слова инспектора были ключом, отомкнувшим их.

— Эва, милая, молчи, — простонал доктор Макклур.

— Но все это так глупо, — произнесла Эва неузнаваемым голосом. — Я вошла в спальню, увидела Карен, лежащую на полу, наклонилась над столом, и моя рука прикоснулась… к этой вещи. Еще не соображая, что я делаю, я взяла ее. Затем догадалась, что, вероятно, именно этими ножницами убили Карен, и уронила эту половинку. Она упала в корзину для бумаг…

— Понимаю, — отозвался инспектор Квин, ни на секунду не спуская с нее проницательных глаз. — Такова ваша версия. Ну и как, ножницы были чисто вытерты, когда вы взяли их в руки?

Она изумленно посмотрела на него.

— На них была кровь?

— Нет, инспектор Квин.

— Почему же вы мне об этом не сказали, когда я допрашивал вас в понедельник?

— Я испугалась, — прошептала Эва.

— Чего вы испугались?

— Не знаю. Просто испугалась.

— Испугались, что для вас это плохо кончится?

— Я… Да, я так полагаю.

— Но чего вам бояться, если вы не убивали Карен Лейт? Вам же было известно, что вы не виновны, не так ли?

— Конечно! Я не убивала Карен Лейт! Не убивала!

Инспектор молча разглядывал ее. Эва потупилась, и слезы потекли у нее по щекам. Принято считать, что, когда смотрят прямо в глаза, это признак честности и чистой совести. Но как могла она глядеть в его беспощадные, враждебные и подозрительные глаза? Любой чувствительный человек всегда отворачивается от чего-нибудь жестокого и неприятного.

— Если у тебя все, папаша, — насмешливо произнес Терри Ринг, — то ступай-ка лучше домой играть на гармошке.

Инспектор Квин вернулся к столу, не удостоив его ответом, снова выдвинул верхний ящик, убрал в него половинку ножниц и достал большой конверт.

— У решетки камина в гостиной, то есть рядом со спальней, где произошло убийство, мы обнаружили вот это, — проговорил он и вынул что-то из конверта.

Эва заставила себя взглянуть, ощутив надвигающийся приступ тошноты. Нет, это невероятно! Такого просто не может быть. Судьба не могла сыграть с ней такую злую шутку! И все же это случилось. Вот он, ее обгоревший носовой платок, на уголке которого белыми шелковыми нитками вышиты ее инициалы, а около них — темное пятно крови Карен Лейт.

Эва почувствовала, как затаил дыхание стоявший сзади нее Терри Ринг. Этой опасности он не предусмотрел. Ринг поручил ей сжечь платок, решив, что она с этим справится. А теперь увидел, что она подкачала. Эва почти физически ощущала его огорчение, смешанное с некоторой долей презрения.

— Это ваш носовой платок, мисс Макклур?

— Эва, не отвечай, милая. Не говори ему ни слова. Он не имеет права.

Да, она убежала, не успев убедиться в том, что носовой платок сгорел дотла. И конечно, огонь очень скоро погас. Огонь погас. И платок не догорел.

— На нем инициалы «Э. М.», — холодно сообщил инспектор. — И вы, доктор Макклур, не должны тешить себя иллюзиями, будто мы не сумеем доказать принадлежность этого платка вашей дочери. Уж если на то пошло… — Он оборвал себя, почувствовав, что может сейчас сказать лишнее. Потом договорил: — И еще. Тут на платке пятно человеческой крови. Наши химики исследовали его и определили, что это кровь Карен Лейт. У нее очень редкая группа, что облегчает нашу задачу и осложняет ваше положение, мисс Макклур.

— Эва, молчите, — принялся умолять ее Терри. — Держите язык за зубами.

— Нет. — Она не без труда встала со стула и распрямилась. — Как же все глупо, глупо! Да, это мой носовой платок, и на нем пятна крови Карен. Я хотела его сжечь.

— А! — откликнулся инспектор. — Ты записал это, Муши?

— Боже мой, — повторил доктор Скотт с теми же интонациями, что и в прошлый раз. Казалось, он был не способен говорить что-либо иное.

Терри Ринг взглянул на Эллери, пожал плечами и закурил.

— Так вышло только потому, что я наклонилась над Карен у эркера, на руках у меня осталась кровь с пола и я вытерла ее платком. Кровь была густая, как желе. — Эва вздрогнула. — Неужели вы не понимаете? Так поступил бы всякий, кому же понравятся окровавленные пальцы? И вы бы так сделали. Конечно, вы бы так сделали! — Она зарыдала. — А потом я сожгла его. Сожгла. Потому что испугалась!

Эва без чувств упала на руки доктора.

— Вот, значит, как это было, — заметил инспектор Квин.

— Послушай, папаша инспектор! — Терри Ринг схватил старика за руку. — Я тебе сейчас признаюсь. Это была моя идея. Это я велел ей сжечь платок.

— Так это ты велел? Ты?

— Когда я вбежал в спальню Карен, девушка рассказала мне обо всем, что там произошло. И я заставил ее сжечь этот проклятый платок. Так что не надейтесь, вам не удастся повесить это на нее. Я ручаюсь за свои слова и готов подтвердить их под присягой.

— А почему это вы посоветовали мисс Макклур сжечь носовой платок, мистер Ринг? — как-то по-кошачьи промурлыкал инспектор. — Неужели вы тоже испугались?

— Да, я ведь знал, что подумает какой-нибудь безмозглый коп с крепкими кулаками, если найдет его. Вот почему!

Морел кашлянул.

— Инспектор Квин, я вам еще нужен? Видите ли, меня ждет клиент.

— Оставайтесь на месте и сидите спокойно! — рявкнул на него старик.

Морел снова съежился и еще крепче прижался к спинке стула.

— Ты записал, Муши, все, что сказал этот мудрый советник? О'кей. А теперь, мисс Макклур, я расскажу вам, как все происходило на самом деле. Вы зарезали Карен Лейт половинкой ножниц, вытерли кровь с лезвия своим носовым платком, а после постарались его сжечь, чтобы избавиться от вещественного доказательства преступления. Но у нас остались два вещественных доказательства данной теории, и никакой адвокат не сможет от них отмахнуться. Если наш друг Ринг по-прежнему будет утверждать, что это он предложил вам сжечь носовой платок, мы накинем петлю и на его шею.

У нас есть данные под присягой показания этой японки, Кинумэ, что Карен Лейт была жива, когда вы, мисс Макклур, остались в гостиной в полном одиночестве. Мы располагаем вашими собственными показаниями о том, что в течение получаса никто не проходил мимо вас ни в спальню, ни из спальни. Вы дали их там же, в доме на Вашингтон-сквер, в понедельник. У нас есть письмо Карен Лейт, доказывающее, что она даже не помышляла ни о смерти, ни о том, что будет убита. Она написала обычное деловое письмо Морелу, своему адвокату. И начала его писать уже после того, как Кинумэ принесла ей почтовую бумагу, то есть в тот момент, когда пришли вы. Мы сумеем доказать, что из-за убийства оно оборвалось на полуслове. Никаких иных причин бросать незаконченное письмо у нее не было. У нас также есть показания Терри Ринга, данные в понедельник. Он заявил, что, войдя в дом, увидел вас в спальне. Вы наклонились над умирающей Карен Лейт, и больше в комнате никого не было. — Старик повернулся к Морелу: — Как по-вашему, адвокат Морел, у нас достаточно оснований для возбуждения уголовного дела?

— Я… не специалист по уголовным делам, — запинаясь, пролепетал Морел.

— Ладно, — сухо отозвался инспектор. — Генри Сэмпсон — самый толковый окружной прокурор в нашем городе. А он считает, что такие основания у нас есть. Да, работенки у Сэмпсона прибавится…

Повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь всхлипыванием Эвы, прижавшейся к груди доктора Макклура.

— Извините за вмешательство, — проговорил Терри Ринг. — Но как там насчет этой блондинки с мансарды?

Инспектор прищурился. Затем подошел к письменному столу и сел.

— Ах да, блондинка. Сестра Карен Лейт.

— Да, ее сестра. Как насчет ее?

— Насчет ее? — повторил инспектор и осведомился: — А что тебя интересует?

— По-моему, прежде, чем указывать пальцем на бедного ребенка, не мешало бы прояснить ситуацию, — начал Терри. — Вам известно, что Карен Лейт девять лет держала эту женщину, как узницу, в мансарде? Вам известно, что блондинка все-таки убежала из дома? Вам известно, что у нее имелись все основания люто ненавидеть свою сестру? Ведь «крошка Карен» присвоила себе ее произведения и литературную славу. Вам известно, что она вполне могла спуститься вниз с мансарды и скрыться? И наконец, вам известно, что ножницы принесли в спальню оттуда? Из мансарды, а точнее, из комнаты, где жила эта блондинка!

— Сестра Карен Лейт, — пробормотал инспектор. — Да, в самом деле. Кстати, доктор, мы проверили сведения о ее самоубийстве.

— Разве вы не слышали, что я вам сказал? — крикнул Терри.

— Труп в океане так и не обнаружили. Она бесследно исчезла. Однако мы выяснили, что, когда Карен Лейт возвращалась из Японии, ее сопровождали две женщины — Кинумэ и блондинка, которая всю дорогу не выходила из каюты и, очевидно, зарегистрировалась под вымышленным именем. Вот почему мисс Лейт не сообщила вам, доктор Макклур, о своем приезде. Ей хотелось устроиться на новом месте и надежно спрятать сестру до встречи с кем-нибудь из старых знакомых.

— Тогда, значит, это правда, — внезапно пробормотал доктор Скотт. — И женщина, застрелившая брата доктора Макклура, жива.

— Это гнусная ложь! — гневно возразил ему доктор Макклур, и его голубые глаза так грозно сверкнули, что доктор Скотт побледнел еще сильнее.

— По-моему, мы отклонились от темы, — холодно заметил Эллери, продолжая стоять у окна. — Ты, папа, кажется, упомянул о возбуждении судебного дела? — Отец и сын смерили друг друга выразительными взглядами. — Но я не слышал ни единого слова о мотиве преступления.

— Полиция не обязана доказывать мотивы, — огрызнулся старик.

— Тем не менее мотив очень пригодится, когда ты начнешь убеждать присяжных в том, что молодая девушка с безукоризненной репутацией, не имевшая в прошлом никаких судимостей, сознательно пошла на преступление и зарезала невесту своего отца.

— Самое интересное в этом деле, — ответил инспектор, раскачиваясь на стуле, — что на первых порах меня тоже озадачил мотив. Я никак не мог взять в толк, отчего мисс Макклур — воспитанная девушка из хорошей семьи — вдруг становится убийцей. И потому не спешил ее арестовывать. Только по этой причине. Но внезапно обнаружил мотив, который поймут все присяжные, даже искренне симпатизирующие мисс Эве Макклур. — Он пожал плечами. — Впрочем, это уже их дело.

— Мотив? — Эва приподняла голову. — У меня был мотив убить Карен? — Она нервно рассмеялась.

— Морел, — повернулся к адвокату инспектор. — Что вы мне сегодня рассказали?

Морел еще больше съежился, почувствовав устремленные на него взгляды. Ему очень хотелось поскорее убежать из кабинета инспектора. А пока он протер лысину мокрым носовым платком.

— Пожалуйста, доктор Макклур, поймите меня правильно. Это чистая случайность. Я хочу сказать, что вовсе не собирался вмешиваться. Но когда я узнал, естественно… Мой долг перед законом…

— Эй, вы, заткнитесь! Уши вянут, — гаркнул на него Терри Ринг.

Адвокат принялся смущенно теребить свой носовой платок. Наконец собрался с силами и произнес:

— Несколько лет назад мисс Лейт отдала мне большой конверт с указанием… вскрыть его после ее смерти. Признаюсь, я совсем забыл о нем и вспомнил лишь сегодня утром. Распечатал, и в нем оказались документы, связанные с Эстер Лейт: старые письма, переписка доктора Макклура с мисс Лейт, датированная 1919 годом, письменные указания мисс Лейт относительно ее сестры в случае смерти Карен. Она распорядилась тайком отправить сестру назад, в Японию.

— Все документы здесь, — подтвердил инспектор, похлопав по столу, и с сочувствием посмотрел на доктора Макклура. — Вы хорошо хранили секрет, доктор. И я знаю почему. Мне жаль, но я должен его раскрыть.

— Не говорите ей. Позвольте мне… пусть она… пусть будет… — бессвязно прошептал доктор Макклур, наклонившись к инспектору. Его руки дрожали.

— Простите, доктор. Вы сейчас разыграли настоящий спектакль. Но девушка уже все знает. Даже если вы так не считаете, ей это известно, уверяю вас…

Инспектор достал из папки, лежащей на столе, объемистый документ и посмотрел Эве в глаза. Затем откашлялся.

— Мисс Макклур, у меня здесь ордер на ваш арест по обвинению в убийстве Карен Лейт.

— Я думаю… — начала Эва, и у нее подкосились ноги. — Я думаю…

— Нет, подождите, инспектор. — Терри Ринг подскочил к столу и выпалил, не теряя ни секунды: — У нас же с вами был уговор, сделка. И теперь я вам расскажу. Не трогайте девочку. Она не преступница. Погодите, не арестовывайте ее. Не забывайте об этой полоумной Эстер. Вам нужно ее отыскать.

Инспектор молчал.

— Эстер вполне могла убить. Я вам точно говорю! У нее было целых два мотива. Один — месть за грязную проделку сестрицы. А второй — деньги, наследство тетки, предназначенное Карен Лейт.

— Да? — усомнился инспектор Квин.

— Морел вам подтвердит! Карен Лейт не дожила до сорока лет. А значит, теткино наследство должно перейти к ближайшей родственнице Карен. Если Эстер жива, то она и есть эта ближайшая родственница! Она ее сестра и получит все бабки!

— Д-да? — протянул адвокат. — Сколько там денег?

— Миллион с четвертью.

— Вот видите, инспектор. Кругленькая сумма, не так ли? И она эти бабки заграбастает. Верно? — Серые глаза Терри заблестели от волнения. — А какой мотив вы отыскали для этого ребенка? Ручаюсь, он никак не сравнится с миллионом с четвертью долларов. Куда там!

— А какой у нас был уговор, Терри? — поинтересовался инспектор.

Ринг выпрямился.

— Если вы меня как следует попросите, то, возможно, я найду для вас Эстер Лейт, — невозмутимо пообещал он.

Старик улыбнулся:

— Не пойдет, Терри. Ты забыл одну вещь. Морел, что случилось бы с деньгами, проживи Карен Лейт еще месяц?

— Она бы их все унаследовала, — нервно подергиваясь, ответил адвокат.

— А ведь она завещала эти деньги разным благотворительным учреждениям и организациям. Не правда ли?

— Да.

— Иными словами, Терри, если бы Эва Макклур не убила Карен Лейт, а она это сделала, ей бы не видать всех денежек как своих ушей. И не только ей, но и Эстер Лейт.

Терри недоуменно нахмурился.

— И вот что у нас получается, — продолжил инспектор. — На половинке ножниц остались отпечатки пальцев девушки. Носовой платок с пятнами крови тоже ее. И вдобавок нет никаких оснований полагать, что Эстер Лейт вообще была дома во время убийства Карен. Нет, Терри, по-твоему никак не выходит. — Он сделал паузу. — Но ты вроде бы сказал, что знаешь, где Эстер? Я это запомню.

— Не видать всех денежек как своих ушей?! — усмехнулся Терри. — Папаша, ты совсем спятил? Как же Эва может их получить? Ведь они достанутся только близким родственникам.

В разговор неожиданно вмешался доктор Скотт, неуверенно спросивший:

— Инспектор Квин, какой мотив вы подразумевали? Я имею в виду, неужели моя невеста совершила преступление из-за денег?

— Да, из-за денег, — ответил инспектор, размахивая ордером на арест. — И желая отомстить.

— Папа, ты слышишь, что он говорит? — не выдержала Эва. — Я желала отомстить.

— Да бросьте вы комедию разыгрывать! — сурово осадил ее инспектор. — Доктор Макклур такой же ваш отец, как я.

— Вы… не отец… Эвы? — ошеломленно пробормотал доктор Скотт.

— Желая отомстить? — повторила Эва, и у нее опять подогнулись ноги.

— Да, желая отомстить Карен Лейт за все ее издевательства над Эстер, за то, что она заточила сестру в домашнюю тюрьму на целых девять лет, украла ее произведения, погубила ее жизнь, разрушила ее семью, сделала навеки несчастной.

— По-моему… — чуть слышно проговорила Эва, — По-моему, я сойду с ума, если мне не объяснят, что все это значит.

— Черт побери, да ей-то какое дело до того, как Карен Лейт поступила со своей сестрой?! — злобно напустился на инспектора Терри. — Что ты там плетешь, старый тупица?

— Какое дело? — откликнулся инспектор. — Ну не знаю, не знаю. Хотя думаю, ты бы тоже сорвался с катушек, если бы женщина вроде Карен Лейт поступила так с твоей родной матерью!

— С ее… матерью?! — воскликнул доктор Скотт.

— Да, доктор Скотт. Эстер Лейт Макклур — мать вашей невесты.

Эва вздохнула, а потом дико и страшно вскрикнула:

— Моя мать?! — Она пошатнулась.

Терри Ринг и Эллери Квин бросились к ней, но загорелый молодой человек успел первым подхватить девушку.