Всего за пять минут в коридоре перед квартирой Френча на шестом этаже стало многолюдно. У двери дежурили двое полицейских. Еще один стоял спиной к лифту, держа под наблюдением находящуюся тут же дверь на лестницу запасного выхода. В прихожей так же дымили сигаретами несколько детективов.
Улыбающийся Эллери сидел за письменным столом Френча. Комиссар Уэллс с важным видом расхаживал по комнате, отдавая приказы детективам, открывая все двери подряд и по-совиному разглядывая каждую безделушку близорукими глазами. Инспектор Квин беседовал с Вели и Краутером, стоя у окна. Уивер уныло стоял в углу, никто не обращал на него никакого внимания. Время от времени его взгляд останавливался на двери в прихожую, за которой, как ему было известно, находилась Мэрион Френч…
— Так вы утверждаете, мистер Квин, — пыхтел Уэллс, — что сигаретные окурки и игра в этот… как его… банк — это единственные признаки нахождения здесь мисс Кармоди?
— Не совсем так, комиссар, — возразил Эллери. — Вы забываете о туфлях и шляпе в шкафу. Кажется, я рассказал вам о свидетельстве экономки…
— Ну да, конечно! — проворчал Уэллс. Сурово нахмурившись, он внезапно громко крикнул: — Эй, дактилоскописты, а вы проверяли эту комнатушку рядом с комнатой для игры в карты? — Не дожидаясь ответа, он отдал невнятное распоряжение фотографам, суетившимся вокруг стола с картами и окурками. Наконец, утерев пот со лба, властно заговорил с инспектором Квином: — Ну, Квин, а вы как думаете? Ничего сложного, все вроде бы предельно ясно, так?
Покосившись на сына, инспектор загадочно улыбнулся:
— Вряд ли, комиссар. Работа только началась. Ведь сначала необходимо найти девушку… У нас не было времени проверить ни одно алиби. И, даже несмотря на все улики против Бернис Кармоди, нельзя с уверенностью сказать, что за этим не стоит нечто другое. — Он покачал головой. — Так или иначе, комиссар, предстоит проделать еще большую работу. Вы желаете кого-нибудь допросить? Все ожидают в коридоре.
— Нет! — отрезал комиссар. — Сейчас мне еще рано заниматься этим. — Он прокашлялся. — Итак, каковы ваши планы? У меня назначена встреча с мэром в муниципалитете, а потому нет никакой возможности заниматься этим делом лично, хотя оно, без сомнения, того стоит. Ну так как?
— Мне хотелось бы прояснить кое-какие моменты, — сухо сообщил Квин. — Несколько человек будут допрошены. Сам Френч…
— Да-да, Френч… Какая жалость! Такое ужасное потрясение. — Нервно оглядевшись по сторонам, комиссар сильно понизил голос: — Полагаю, Квин, вы ничего не нарушите в профессиональном смысле, если все-таки отпустите Френча домой, где он сможет получить полноценную медицинскую помощь… ну, вы меня понимаете. Что же до всей этой истории с его падчерицей, то я надеюсь… — Наступила неловкая пауза. — То есть, я хотел сказать, у меня такое ощущение, что девушка пустилась в бега. Вы, конечно, будете ее разыскивать… Какая неприятность… Ну да ладно, мне пора.
Бесцеремонно обернувшись к двери, комиссар со вздохом облегчения направился к выходу, сопровождаемый несколькими детективами. Уже из прихожей он крикнул:
— И поторопитесь, Квин, мне нужен быстрый результат. За последние два месяца у нас слишком много нераскрытых убийств. — После чего его массивная фигура окончательно скрылась из вида.
После того как дверь в прихожую закрылась, в библиотеке на несколько секунд воцарилась тишина. Затем инспектор пожал плечами и подошел к Эллери, который тут же придвинул отцу стул и в течение нескольких минут что-то увлеченно ему шепотом объяснял. Время от времени слышались короткие обрывки фраз и отдельные слова: «бритва»… «подставка для книг»… «книги»… «Бернис». Эллери продолжал увлеченно говорить, а лицо старика вытягивалось все сильнее и сильнее. В конце концов он в отчаянии махнул рукой и встал со стула.
В это мгновение за дверью в прихожую раздались возмущенные крики и послышалась какая-то возня. Взволнованному женскому голосу сердито возражал низкий мужской. Уивер пришел в необычайное волнение и, опрометью бросившись через всю комнату, настежь распахнул дверь.
Мэрион Френч пыталась прорваться в библиотеку, преодолевая сопротивление массивного детектива, преградившего ей дорогу.
— Мне необходимо видеть инспектора Квина! — кричала она. — Мой отец… Да не прикасайтесь ко мне!
Уивер схватил детектива за руку, пытаясь оттащить его в сторону.
— Уберите от нее руки! — сердито заорал он. — Я сейчас покажу вам, как нужно обращаться с леди!
Ему наверняка пришлось бы иметь дело с детективом, если бы только Мэрион не бросилась к нему на шею. К тому времени в прихожую вышли Эллери и сам инспектор.
— Отойди, Риттер! — велел инспектор. — Мисс Френч, в чем дело? — терпеливо спросил он.
— Мой отец! — взволнованно воскликнула девушка. — Это жестоко!.. Неужели вы не видите, что он очень болен? Ради бога, позвольте мне отвезти его домой! Он только что снова потерял сознание!
Они вышли в коридор. Несколько человек склонились над неподвижно лежащим на мраморном полу Сайресом Френчем. Лицо его заливала смертельная бледность. Вокруг него суетился маленький смуглый врач универмага.
— Что? Обморок? — с тревогой в голосе поинтересовался инспектор.
Врач кивнул.
— Его нужно немедленно уложить в постель. Он очень слаб.
Эллери что-то шепнул на ухо отцу. Тот лишь обеспокоенно щелкнул языком и покачал головой:
— Я не имею права так рисковать, Эллери. Этот человек болен.
Квин подал знак двум детективам, которые занесли безжизненное тело Сайреса Френча в квартиру и уложили на одну из кроватей. Вскоре он начал понемногу приходить в себя и застонал.
Джон Грей проскочил мимо полицейского и ворвался в спальню.
— Кем бы вы ни были — инспектором или еще кем-нибудь, — но у вас нет права вот так обращаться с людьми! — пронзительно выкрикнул он. — Я требую, чтобы мистера Френча немедленно отправили домой!
— Не надо так волноваться, мистер Грей, — примирительно проговорил инспектор. — Он скоро поедет домой.
— И я тоже поеду вместе с ним! — продолжал разоряться Грей. — Я должен быть рядом. И еще я обязательно поговорю с мэром об этом вопиющем случае, я…
— Заткнитесь, сэр! — рявкнул Квин, гневно багровея. А затем обратился к детективу Риттеру: — Вызови такси. Мисс Френч! — обратился он к Мэрион. Девушка вздрогнула от неожиданности, а инспектор привычно полез в карман за табакеркой. — Вы можете уйти вместе с вашим отцом и мистером Греем. Но я попрошу вас оставаться сегодня дома до нашего прихода. Нам нужно будет осмотреть ваш дом и, возможно, задать мистеру Френчу несколько вопросов, если, конечно, он будет в состоянии уделить нам минуту своего внимания. И… примите наши соболезнования.
Девушка улыбнулась сквозь слезы. Уивер отвел ее в сторону.
— Мэрион, дорогая, я очень сожалею, что не побил этого нахала, набросившегося на тебя, — пробормотал он. — Он не сделал тебе больно?
Глаза Мэрион подобрели.
— Ну что ты, милый, не говори глупостей, — шепнула она. — Не ссорься с полицией. Я помогу мистеру Грею отвезти отца домой и останусь там с ним, как велел инспектор Квин. А ты сам… с тобой все в порядке?
— Со мной? — Уивер рассмеялся. — Обо мне не беспокойся! А что касается магазина, то я тут позабочусь обо всем. Так и скажи отцу, когда он придет в себя… Ты меня любишь?
На них никто не смотрел. Уивер быстро наклонился и поцеловал девушку. Ее глаза засияли в ответ.
Пять минут спустя Сайрес Френч, Мэрион Френч и Джон Грей покинули здание магазина в сопровождении полиции.
Вели выступил вперед.
— Я отправил двоих своих ребят на поиски этой девицы Кармоди, — доложил он. — Просто не хотел говорить вам при комиссаре — времени все не было.
Квин нахмурился, затем улыбнулся.
— Что ж, все мои ребята подались на службу городу, — вздохнул он. — Томас, я хочу, чтобы ты поручил кому-нибудь установить, куда направилась миссис Френч после того, как около четверти двенадцатого вечера она ушла из дому. Вполне возможно, что она взяла такси, так как без четверти двенадцать ее уже видели здесь. Полчаса на дорогу — вполне достаточно, тем более если учитывать, что после окончания вечерних спектаклей на дорогах интенсивное движение. Все ясно?
Вели кивнул и вышел.
Эллери вновь занял место за письменным столом, что-то негромко насвистывая и рассеянно глядя перед собой.
Инспектор тем временем вызвал в библиотеку управляющего Маккензи.
— Мистер Маккензи, вы уже проверили служащих?
— Да, только что получил доклад от своего помощника.
Эллери начал слушать с интересом.
— Насколько нам удалось установить, — продолжал управляющий, сверяясь с листом бумаги, который держал в руке, — вчера и сегодня все пришедшие были на своих рабочих местах. Вот список отсутствующих.
— Мы ими займемся, — сказал инспектор, передавая листок с отчетом детективу. — Итак, Маккензи, пусть магазин работает в обычном режиме. Только витрина со стороны Пятой авеню будет пока оставаться закрытой, и там должна быть выставлена охрана. Мы будем вынуждены ее временно опечатать. Это все. Все свободны.
— И все-таки, папа, я хотел бы задать несколько вопросов оставшимся директорам, если тебе самому не о чем их больше спрашивать, — проговорил Эллери, дождавшись, когда выйдет Маккензи.
— А я-то о них и думать уже забыл, — признался Квин. — Хессе, приведи сюда Зорна, Марчбенкса и Траска. Поглядим, удастся ли из них что-нибудь вытянуть.
Детектив вышел и вскоре вернулся с тремя директорами. Все они выглядели встревоженными и сердитыми. Марчбенкс свирепо жевал потухшую сигару. Инспектор сделал приглашающий знак Эллери и сам отошел в сторону.
Эллери встал из-за стола:
— У меня к вам только один вопрос, джентльмены. Надеюсь, после этого инспектор Квин разрешит вам отправиться по своим делам.
— Давно бы так, — проворчал Траск.
— Мистер Зорн, — продолжал Эллери, не обращая внимания на подтянутого и франтоватого Траска, — собрания директоров проводятся в строго установленное время?
Зорн нервно перебирал толстую цепочку, на которой висели массивные золотые часы.
— Да, конечно…
— Прошу извинить мне мою настойчивость, но не могли бы вы сказать, когда именно это происходит?
— Первая и третья пятницы каждого месяца, во второй половине дня.
— И что, этот распорядок строго соблюдается?
— Ну… в общем-то да.
— Тогда как объяснить тот факт, что собрание было назначено на сегодня — утро вторника?
— Это было экстренное собрание. Мистер Френч устраивает их, когда того требуют обстоятельства.
— Однако обычные собрания при этом все равно проходят по установленному графику?
— Да.
— Следовательно, в прошлую пятницу собрание состоялось?
— Да.
Затем Эллери обратился к Марчбенксу и Траску:
— Вы подтверждаете показания мистера Зорна, джентльмены?
Оба сурово кивнули. Эллери улыбнулся, поблагодарил их и снова занял свое место за столом. Инспектор вежливо объявил директорам, что они свободны, проводил их до двери, где шепотом отдал дежурившему там полицейскому какое-то распоряжение.
— Эл, снаружи нас дожидается еще один весьма интересный персонаж, — сообщил Квин сыну. — Винсент Кармоди, первый муж миссис Френч. Пожалуй, я займусь им. Хессе, приведи его сюда.
— Ты уже осмотрел вход на склад со стороны Тридцать девятой улицы? — спросил у отца Эллери.
— Разумеется. — Инспектор задумчиво запустил пальцы в табакерку. — Интересное место, Эл. Когда сторож и водитель грузовика находятся в будке, то пробраться в здание, наверное, не составляет труда, особенно под покровом ночи. Кстати, это может стать ответом на вопрос, каким образом убийца проник вчера в универмаг.
— Да, это отвечает на вопрос, каким образом убийца вошел, — заметил Эллери, — но отнюдь не дает ответа на вопрос, каким образом он потом вышел. После половины двенадцатого тот выход закрыт. И если предположить, то он покинул универмаг именно через те ворота, то, следовательно, ему пришлось бы сделать это не позже половины двенадцатого.
— Но миссис Френч прибыла сюда, только без четверти двенадцать, Эл, — возразил сыну инспектор, — и если верить Праути, то убита она была около полуночи. Так каким же образом он мог уйти отсюда до половины двенадцатого?
— Ответ прост и очевиден, — объявил Эллери, — он не мог этого сделать и, следовательно, не сделал. А есть ли там дверь, через которую можно проникнуть из склада в само здание?
— Да, есть такая дверь, — раздраженно проворчал инспектор. — Находится в самом дальнем углу помещения. К тому же ее никогда не запирают, так как местные идиоты считают это излишним, если запирается наружная дверь. Внутренняя дверь выходит в коридор, параллельный коридору, который проходит мимо каморки ночного сторожа. Думаю, что под покровом темноты можно запросто проскользнуть в дверь, незаметно прокрасться по коридору, потом свернуть за угол, а там уже преспокойно пройти еще около тридцати шагов до лифта и лестницы. Возможно, все именно так и было.
— А как насчет универсального ключа, хранящегося в офисе сторожа? — спросил Эллери. — Что говорит по этому поводу дневной сторож?
— Ничего, — угрюмо ответил инспектор. — Его зовут О'Шейн, и он клянется и божится, что во время его дежурства ключ не покидал запертого ящика.
Дверь открылась, и в комнату вошел Хессе, а вместе с ним и очень высокий человек с пронзительным взглядом и растрепанной седой бородой. Он был по-своему красив. Эллери с интересом обратил внимание на его волевой треугольный подбородок. Одет вошедший был несколько неряшливо, однако костюм был дорогим. Он отвесил чопорный поклон инспектору и замер в ожидании, обводя ясным взглядом комнату и находящихся в ней людей.
— У меня не было никакой возможности побеседовать с вами внизу, мистер Кармоди, — учтиво заговорил инспектор. — Я хотел бы кое о чем вас расспросить. Присаживайтесь, пожалуйста.
Ни слова не говоря, Кармоди опустился в предложенное кресло. Встретившись взглядом с Уивером, он кивнул, но так и не проронил ни слова.
— Итак, мистер Кармоди, — продолжал инспектор, расхаживая перед письменным столом, за которым сидел Эллери, — я задам вам несколько простых, но важных вопросов. Хэгстром, ты готов? — бросил он стремительный взгляд на детектива, державшего наготове записную книжку. Тот кивнул в ответ, и инспектор продолжил размеренно расхаживать по ковру. Внезапно он поднял глаза. Взгляд Кармоди был устремлен куда-то в пустоту. — Мистер Кармоди, — снова заговорил Квин, — насколько мне известно, вы являетесь единственным владельцем галереи Хольбейна и занимаетесь торговлей антиквариатом?
— Именно так, — подтвердил Кармоди. У него был необычный голос — низкий, хорошо поставленный, он четко выговаривал каждое слово.
— Вы были женаты на миссис Френч и развелись с ней примерно семь лет назад?
— Да, верно. — Его резкий тон производил неприятное впечатление. По всему было видно, что самообладание ему не изменило.
— Вы виделись с миссис Френч после развода?
— Да. Много раз.
— Вы общались? В ваших отношениях не было враждебности?
— Абсолютно никакой. Да, можно сказать, мы поддерживали дружеские отношения.
Инспектора охватило легкое раздражение. Свидетель отвечал уверенно и четко исключительно на поставленный вопрос, но не более.
— И насколько часто вы встречались, мистер Кармоди?
— Иногда дважды в неделю.
— И в последний раз вы виделись…
— На прошлой неделе, вечером в понедельник, на обеде в доме у миссис Стэндиш Принс.
— Вы беседовали с ней?
— Да. Миссис Френч проявляла очень большой интерес к антиквариату — возможно, он появился у нее во время нашего брака. — У этого человека были железные нервы. Кармоди не обнаруживал никаких эмоций. — Мы разговаривали о кресле в стиле чиппендейл, которое она собиралась приобрести.
— А вы говорили еще о чем-нибудь, мистер Кармоди?
— Да. О нашей дочери.
— Ага! — Инспектор сжал губы, подергивая себя за ус. — Значит, мисс Бернис Кармоди после вашего развода была передана под опеку вашей жены?
— Да.
— А вы, наверное, периодически виделись с дочерью?
— Да. И хотя опека над Бернис была передана миссис Френч, но по неофициальному соглашению, достигнутому нами во время развода, я мог видеться с девочкой в любое время. — Его голос слегка потеплел.
Инспектор бросил на него беглый взгляд, после чего переменил тактику ведения допроса.
— Мистер Кармоди, можете ли вы предположить какое-либо объяснение случившемуся?
— Нет, не могу. — Тон Кармоди снова стал холодным. Взгляд его по какой-то непонятной причине скользнул в сторону и задержался на Эллери.
— А вы, случайно, не знаете, у миссис Френч были враги?
— Нет. В ее характере не было ничего такого, что могло бы возбуждать враждебность у окружающих. — Тон Кармоди был совершенно бесстрастным, словно он говорил о постороннем человеке.
— А сами вы, случайно, тоже не питали к ней чувства враждебности? — учтиво уточнил инспектор.
— И я тоже, инспектор, — подтвердил Кармоди все тем же безразличным тоном. — Если уж вам это так интересно, то за время нашего брака любовь моя к жене постепенно шла на убыль, и когда от нее не осталось и следа, то я добился развода. Я не испытывал к ней вражды тогда, не испытываю ее и теперь. Разумеется, — с прежней невозмутимостью добавил он, — вам придется поверить мне на слово.
— А во время ваших последних встреч миссис Френч не казалась вам встревоженной? Вам не показалось, что ее что-то могло беспокоить? Она, случайно, не объясняла вам причин своего беспокойства?
— Наши с ней беседы, инспектор, отнюдь не носили доверительного характера. Лично я не заметил в поведении миссис Френч ничего необычного. Являясь в высшей степени прозаической натурой, она была не из тех, кто склонен к беспокойству, уж можете мне поверить.
В комнате наступило молчание, и поэтому, когда Кармоди вдруг заговорил — безо всякого предупреждения и все так же безучастно, — инспектор даже вздрогнул от неожиданности и тут же поспешил взять понюшку табаку, чтобы скрыть удивление.
— Очевидно, инспектор, вы расспрашиваете меня с тайной надеждой, что я могу иметь какое-то отношение к данному преступлению или, по крайней мере, обладать жизненно необходимой вам информацией. Так вот, смею вас заверить, что вы напрасно тратите время. — Кармоди подался вперед, и в его глазах появился странный блеск. — Уверяю вас, что я не испытываю ни малейшего интереса ни к живой, ни к мертвой миссис Френч. Равно как мне нет никакого дела до всего семейства Френч, будь они прокляты. Я беспокоюсь лишь о дочери. Насколько я понимаю, она исчезла. И это наводит на определенные подозрения. Но если вы считаете, что моя дочь убила собственную мать, то, значит, вы далеко не так умны, как кажетесь на первый взгляд… Вы совершите преступление против ни в чем не повинной девочки, если немедленно не займетесь поисками Бернис и не установите причину ее исчезновения. И в этом вы можете рассчитывать на всемерное содействие с моей стороны. Если же вы не начнете поисков сейчас же, то я найму частных детективов. Полагаю, на этом наш разговор окончен. — Кармоди встал, распрямляясь во весь свой великолепный рост и замер в ожидании.
— На будущее посоветовал бы вам несколько сбавить тон, мистер Кармоди, — сухо проговорил инспектор. — А сейчас можете идти.
Ни проронив ни слова, торговец антиквариатом развернулся и вышел из комнаты.
— Ну и что ты думаешь о мистере Кармоди? — поинтересовался Квин у сына.
— Еще ни разу в жизни мне не попадался антиквар, начисто лишенный каких-либо странностей, — заметил Эллери. — Конечно, тип он на редкость хладнокровный… Пап, мне бы хотелось повидать месье Лавери.
Когда француз вошел в библиотеку, он был бледен и заметно нервничал. Устало опустившись в кресло, он с облегчением вздохнул и вытянул длинные ноги.
— Вообще-то могли бы и стулья в коридоре поставить, — с упреком произнес он, обращаясь к инспектору. — Мне не повезло, меня вызвали последним. Но ведь такова жизнь, да. — Француз беззлобно пожал плечами. — Инспектор, вы разрешите закурить? — И тут же, не дожидаясь ответа, закурил сигарету.
Эллери встал из-за стола и потянулся. Потом глянул на Лавери, Лавери — на него, и оба улыбнулись без всякой причины.
— Что ж, мистер Лавери, я буду безжалостно откровенным, — заявил Эллери. — Вы человек светский, и потому вас не должно сдерживать чувство ложной скромности… Мистер Лавери, за время вашего знакомства с семейством Френч вы когда-нибудь догадывались, что Бернис Кармоди — наркоманка?
Лавери вздрогнул:
— Значит, вы уже знаете? Даже ни разу ее не увидев? Что ж, мистер Квин, примите мои поздравления… Вы попали в самую точку. На ваш вопрос без колебаний отвечаю — да.
— Послушайте! — вдруг запротестовал из своего угла Уивер. — Откуда вам это знать, Лавери? Вы были едва знакомы…
— Я знаю симптомы, Уивер, — мягко пояснил Лавери. — Желтоватый, почти шафранового оттенка цвет лица, глаза слегка навыкате, плохие зубы, странная нервозность и возбужденность, внезапные приступы истерии, проходящие еще более внезапно, крайняя худоба, усугубляющаяся день ото дня, — все это является более чем верным указанием на проблему молодой леди. — Повернувшись к Эллери, он сделал неопределенный жест длинными пальцами. — Конечно, все это — мое сугубо личное мнение. Конкретных доказательств у меня конечно же нет. Однако, даже будучи дилетантом в медицине, я готов держать пари, что эта девушка — наркоманка в прогрессирующей стадии.
— Бедный старик! — простонал Уивер.
— Разумеется, все это очень прискорбно, — поспешно проговорил инспектор. — Мистер Лавери, а когда у вас возникло подозрение, что Бернис принимает наркотики?
— Сразу же, как я только ее увидел, — просто ответил француз. — И меня всегда удивляло, что другие не замечали того, что лично для меня было совершенно ясно.
— Возможно, они замечали, вполне возможно, что замечали, — пробормотал Эллери, сосредоточенно наморщив лоб. Отогнав праздные мысли, он снова обратился к французу: — Мистер Лавери, а вы когда-нибудь раньше бывали в этой комнате?
— В квартире мистера Френча? — воскликнул француз. — Да каждый день, сэр! Мистер Френч был сама любезность, и после моего прибытия в Нью-Йорк я пользовался этой комнатой постоянно.
— Тогда мне больше нечего сказать, — улыбнулся Эллери. — Можете отправляться к себе в лекционный зал, если еще не слишком поздно, и продолжать ваш титанический труд по модернизации Америки. Всего хорошего, сэр!
Лавери чинно поклонился, продемонстрировав в улыбке ровные белые зубы, и вышел из комнаты.
Эллери вернулся за письменный стол и начал что-то энергично записывать на форзаце своей маленькой многострадальной книжечки.