И теперь у подруг было гораздо меньше времени на их безмятежные девчачьи игры, но зато каждая их игра во время отдыха приносила им еще больше удовольствия.

Аня оказалась большой выдумщицей. Во всех играх с куклами вела всегда она, придумывая куклам и игрушкам разные жизненные роли и изобретая всевозможные сюжеты и повороты. Катя с огромным удовольствием подхватывала все Анины предложения, и Дарья Петровна с Ириной Александровной часто откладывали свои дела, чтобы просто понаблюдать за кукольным спектаклем, который импровизировали девочки.

Это было намного интереснее любых сериалов!..

Ирина Александровна после одного из этих спектаклей высказалась в том роде, что если бы подруги показали нечто подобное на публике, это вызвало бы большой интерес.

Ане с Катей очень понравилась эта идея.

И уже на следующий день, после уроков, они показали небольшую импровизацию в своем собственном классе.

Успех превзошел все ожидания!

Уже на следующий день девочек пригласили выступить в бывшем Катином третьем классе. Тут артисток ждал просто шквал аплодисментов.

Само собой, известие об этих выступлениях моментально распространилась по всей школе, и вскоре девочек засыпали предложениями выступить и в других классах. А еще немного погодя подруга Дарьи Петровны, воспитательница детского сада, пригласила девочек «что-нибудь показать и моим деткам».

Детки встретили артисток с огромным воодушевлением, и сами приняли деятельное участие в развернувшемся действии.

И после того Аня с Катей стали частыми и желанными гостьями в садике. Самой собой, каждый раз они показывали что-нибудь новенькое, вовлекая в действие и своих маленьких зрителей.

Разумеется, Аню с Катей интересовали не только вот эти импровизации и выступления. Девочки прекрасно дополняли друг друга. Если Аня была выдумщицей, то Катя – мастерицей на все руки. Она великолепно шила, придумывая куклам самые фантастические наряды, и еще замечательно лепила и клеила. Первый год была для подруг карнавальным, ну а в течение следующего они очень много рисовали и склеивали из картона и бумаги игрушечных домиков, замков и целых дворцов. Многие из этих архитектурных чудес раздаривались сверстникам, и Катя с Аней тут же принимались придумывать и создавать новое чудо, еще более яркое и необычное.

У Ирины Александровны это увлечение подруг вызвало просто шквал эмоций и воспоминаний. Она ведь по профессии была архитектором, одним из лучших в своем проектном институте. Эту работу ей пришлось оставить из-за болезни Кости…

К счастью, не все было подарено другим. Многие из их великолепных поделок Аня оставила у себя, чему впоследствии была очень рада.

Надо сказать, что и все дети относились к этим подаркам чрезвычайно бережно. Уже став постарше, Аня специально ходила в гости к друзьям и знакомым, чтобы вновь полюбоваться на то, что когда-то создали они с Катей.

И достаточно было Ане прикоснуться к какому-нибудь чудесному домику или замку из ярко раскрашенного картона и папье-маше, как она живо вспоминала каждую минуточку, посвященную работе над этой вещицей.

Каждую минуточку, наполненную необыкновенным счастьем…

4

Учебный год пролетел быстро. На следующее лето Аня не поехала ни в какой лагерь, потому что ни на день не желала расставаться с Катей. А Катя никогда не покидала Дубравку.

То лето было наполнено просто безумными приключениями.

Началось с того, что Катино воображение разыгралось, и она тоже стала придумывать новые игры – но вовсе не для кукол. В самом начале июня Катя уговорила Аниного папу сделать для них с Аней луки. «Теперь мы с тобой будем ловкие охотницы!» - заявила Катя. «Неужели мы будем убивать зверюшек?..» - с ужасом спросила Аня. «Нет! Мы будем стрелять в цель на меткость!..» «Но тогда мы же не будем охотницами…» «Ладно, тогда мы будем амазонками!..» - тут же выдала новое решение Катя.

Вместе с мамами подруги сшили себе легкие платья с древнегреческим орнаментом. К платьям прилагались деревянные сандалии с переплетенными ремешками до колен, колчаны для стрел и крылышки в прическах, сделанные из картона, раскрашенного золотой переливчатой краской.

И стоило только Аней с Катей в таком виде, да еще с луками и колчанами за спиной пройтись по Дубравке, как это вызвало просто массовый ажиотаж среди их сверстниц и даже девочек постарше.

Чуть ли не каждая принялась уговаривать маму сшить ей «платье как у Кати с Аней», а папу, дядю или дедушку – сделать лук, стрелы и мишень. И очень скоро в Дубравке появился целый отряд «амазонок». Они красовались в своих «древнегреческих» платьях и устраивали соревнования по стрельбе.

Мальчики тоже не избежали этого увлечения, хотя никто из них не решился нарядиться в древнегреческую тунику. «Вот глупые!» - удивлялась Аня. – «Все же тогда так ходили!..» Зато метких стрелков среди мальчишек тоже было немало.

К счастью, обошлось без жертв среди населения Дубравки. И ни одна стрела не убила ни одной пичужки. Дарья Петровна считала, что это полная заслуга Кати.

Затем уже Ане пришло в голову построить «древнегреческую колесницу», которую тоже сделал ее папа. А вот впрягали в них уже совсем взрослых Маврика и Манюню. При этом Катя предложила перекрасить козликов «во что-нибудь симпатичненькое».

Дарья Петровна буквально потеряла дар речи, когда на следующий день увидела Маврика и Манюню уже не чисто-белыми, а ярко-оранжевыми.

«Что вы сделали с несчастными животными?!..» - воскликнула Дарья Петровна, не зная, смеяться ей или сердиться.

«Мамочка, они вовсе даже не несчастные, они счастливые! – возразила Аня. – Ты только посмотри на их мордочки!..»

«Они ведь у нас теперь не простые козы. – добавила Катя. – Они у нас теперь козерожки!..»

Мордочки «козерожек» в самом деле лучились неописуемым счастьем. К тому же им очень понравилось катать в колеснице наездницу. Колесница была небольшая, и в ней подружки катались по очереди. И не только подружки, но и другие девочки, и даже мальчики, которым удавалось уговорить девочек дать им прокатиться.

Некоторые мальчишки, правда, впрягали в подходящие тележки своих собак, и это было тоже очень занятно, однако ни у кого в Дубравке не было повозки лучше, чем у Кати с Аней. Это признавали все.

Правда, в самом конце того лета подружкам пришлось пережить утрату – умерла Элеонора. Она ведь была уже довольно пожилой козьей дамой, и Маврик с Манюней были ее послёдышками. Элеонора не болела, она просто тихо угасла.

Аня плакала, Катя утешала ее.

«Она прожила долгую и счастливую жизнь!.. – так, очень серьезно и мудро, сказала Катя. – Особенно счастлива она была в последний год, с нами со всеми.»

«Правда?..» - спросила Аня.

«Ну конечно! – ответила Катя. – Ведь мы все очень любили ее, и она понимала, что ее любят.»

По настоянию подруг, Элеонору похоронили на самом краю дубовой рощи, и положили на ее могилку камень с трогательной надписью: «Здесь покоится Элеонора, самая прекрасная коза на свете…»

И это лето пролетело как один день. Осенью Катя с Аней пошли в пятый класс. Обе закончили его круглыми отличницами, и Аня предвкушала еще одно лето, полное новых приключений и удовольствий со своей необыкновенной подругой, без которой она уже и не представляла жизни.

Но весной Ане исполнилось двенадцать лет, и в ней с каждым днем все отчетливее начинали происходить все те изменения, которые превращают девочек в девушек и затем готовят их к превращению в женщин…

Аня начала вытягиваться и одновременно округляться. Она была как будто все той же, и, однако, становилось другой – новой, удивительной и еще более прекрасной.

Ну а Катя тоже подрастала, конечно, хотя и оставалась при этом прежней маленькой девочкой. И платья она носила все такие же нарядные и пышные, как раньше.

Бесконечно так продолжаться не могло, разумеется. Жизнь неумолимо вела Аню и Катю (и Костю, особенно Костю…) к развилке, о приближении которой они еще не догадывались.

Глава четвертая

1

Весна того года была затяжной и холодной, а первая половина июня огорчила всех унылыми серыми дождями. Гулять на улице было никак не возможно, и все эти дни Аня и Катя провели под крышей – играли, читали, рисовали, вспоминали свои приключения, хихикали, смеялись и просто болтали о разных пустяках.

Но Ане с каждым днем все сильнее хотелось побывать на пруду. Она уже очень соскучилась и по самим купаниям в открытой воде, и еще более - по тем особенным переживаниям, которыми сопровождались купания.

Ведь Катя, необыкновенная Анина подруга становилась при этом еще более необыкновенной, и такой она была Ане и еще более дорога.

Как удивительно Катя смотрела на Аню, когда она купалась!.. Какой нежной при этом была Катина улыбка! Какими глубокими становились ее глаза!.. Аня была готова утонуть в этой нежности и в этой глубине.

А Катины руки!..

Ане всегда очень нравилось, когда после купания дома в ванной ее вытирали мама или папа. Или мама и папа вместе. Их руки, конечно же, были ничуть не менее чуткими, чем Катины. По-своему они были даже более чуткими – ведь это были мамины, папины руки, это были руки самых близких на свете людей, которые зачали, родили и воспитывали Аню.

Но Катины руки…

При одном только воспоминании об их прикосновении (этой весной – особенно…) в теле и душе Ани возникал таинственный трепет, и сладкий и терпкий одновременно.

Нет, не было во всем мире ничего похожего на те ощущения, которые дарили Ане Катины руки!..

2

Вот почему Аня обрадовалась просто несказанно, когда, проснувшись однажды утром, увидела, что вся ее мансарда залита ярким солнечным светом.

- Ура! – закричала Аня.

Объятая восторгом, она спрыгнула с кровати и затанцевала на деревянном полу, уже хорошо прогретом солнцем – точно так, как танцевала здесь же почти два года назад.

- Сегодня будем мы купаться! Сегодня будем мы играть! И ярким солнцем наслаждаться! И… это… И бегать, прыгать и скакать!.. Вот!.. – припевала она при этом.

Правда, сегодня никто не прервал ее танца и никто не мог полюбоваться им, потому что Анины родители уже успели уйти по своим делам, а Катя еще не пришла.

- Катя! – воскликнула Аня. – Катя, Катенька моя! Ты подруженька моя!.. И..

Но стишок вдруг оборвался, потому что слов для его продолжения почему-то не нашлось.

И еще что-то произошло с самой Аней. Что-то вдруг кольнуло ее в сердце и сковало движения – так, что она не смогла продолжать свой танец.

Аня остановилась и тревожно выглянула из окна.

Нет, солнце сияло все так же, и на небе не было ни облачка.

Дожди ушли из этих мест куда-то далеко, далеко.

Так откуда же взялась эта невидимая тень, эта странное тоскливое предчувствие?..

Может быть, это просто дает знать о себе какая-нибудь случайная боль?.. Так бывает с человеком, ведь он устроен очень сложно, как и любое живое существо. Вот такая случайная боль, даже не боль, а болька, иногда кольнет, мелькнет, а потом и отпустит.

Отпустит, да…

..Все, уже отпустила, ушла, исчезла.

Исчезла, исчезла.

Или нет?.. Или она просто где-то спряталась?..

Аня сердито встряхнула головой.

Что за глупости?!..

В этом прекрасном мире, где Катя сияет ничуть не хуже самого солнышка, нет места даже для случайной боли!.. Нет, и не может быть!..

Аня встряхнулась еще раз, оделась, и принялась заправлять постель.

3

А вскоре пришла и Катя, тоже очень обрадованная солнечным утром.

Сегодня на ней было почти такое же платье, в каком Аня увидела ее в день их знакомства.

Только то платье было ярко-алое, а это – ярко-розовое, но тоже ниже колен, все в оборках и белоснежных кружевах, с кружевной белоснежной тесьмой по подолу, с пышными рукавами почти до локтей, и белым широким поясом, завязанным сзади на талии большим бантом. И если в тот день на ногах Кати были белые короткие носочки с оборками, то сегодня – розовые без оборок, но зато с двумя алыми полосочками. А вот туфельки на ногах Кати были в точности как те – на низком каблучке, с пряжкой. Только шляпки на голове Кати сегодня не было, зато ее пышные русые волосы венчали два больших розовых банта.

Аня засмеялась от радости и залюбовалась Катей, тут же забыв о странном утреннем всплеске случайно боли.

Очарованная Катей, Аня вновь подумала, что вот такая девчачья нарядность у любой другой девочки выглядела бы неестественной, вызывающей даже, но Кате очень шло и это платье, и эти оборки, и эти совсем детские банты в прическе.

- Какая ты хорошенькая! – воскликнула Аня. – Как всегда!

- Спасибо!.. Я очень старалась!.. – пролепетала Катя уморительным голоском, и даже сделала реверанс, слегка растянув свое платье в стороны.

Аня вновь засмеялась, и смех ее подхватила и Катя.

«Как хорошо, все-таки, сегодня!» - подумала Аня. – «Как хорошо, что сегодня такой день! Как хорошо, что у меня есть Катя!..»

- Пойдем к пруду?.. – предложила Аня, уже подпрыгивая на месте от нетерпения.

- Конечно! – легко согласилась Катя.

- А Маврик с Манюней?..

- Манюня пока никуда не выходит. Она ведь беременная!.. – ответила Катя. - А Маврик пошел прошвырнуться на лужок. Ну, туда, где баба Сима выпасает свое стадо!..

И Катя хихикнула.

Аня хихикнула ей в ответ.

Она была посвящена в сердечную тайну Маврика. Он влюбился в одну из пятнистых козочек бабы Симы, и та отвечала ему взаимностью.

Катя и Аня были очень рады за Маврика, и баба Сима тоже, но уже по своим, не каким-нибудь там душевно-возвышенным, а приземленным и даже меркантильным соображениям…

Подруги вышли из дома, и, наслаждаясь теплом и солнцем, пошли к пруду довольно медленным шагом, держась за руки.

- Твоя мама вернулась из города?.. – спрашивала Аня по дороге.

- Нет! Ее там какие-то дела задержали. Я даже ночевала совсем одна.