- Платья… Рубашки… - пробормотал Костя. – Спасибо, мамуля! Это самый лучший подарок за всю мою жизнь!..

Ирина Александровна вновь улыбнулась, уже несколько смущенно. Она вынула еще один подарок.

- Я тут вот подумала… И решила, что это понравится тебе самому!..

- Ночная рубашка?.. Для меня?.. – пробормотал Костя.

- Ну, почему бы и нет?.. Помнишь, как тебе было приятно спать в рубашечках?.. Смотри, какие кружева. И оборочки!.. Нравится?..

- Да. Да!.. Очень…

- Давай, я тебя переодену?.. Как когда-то?.. Не будешь стесняться?..

- Да ну. С чего бы я стеснялся?..

Через пару минут Костя лежал в постели уже в новой ночной рубашке, впитывая полузабытые прекрасные ощущения.

- Как хорошо. – сказал он. – Как свободно!..

- Замечательно!.. – сказала Ирина Александровна. – Я очень рада, что ты рад! И вот что я подумала еще... Может быть, купить тебе платье?.. Ты сможешь носить его дома. Ты, правда, подрос, но это не важно. Мне кажется, тебе будет приятно время от времени снова побыть Катей!..

- А Григорий?.. Он же увидит. Как он к этому отнесется?..

- О Григории можешь не волноваться. Он все понимает. Я уже рассказала ему кое-что, в самых общих чертах. Ты не осуждаешь меня за это?..

- Нет, мамочка, ты что!..

И уже на следующий вечер Ирина Александровна с восторгом переодела Костю в новое платье. Он действительно сильно вытянулся, но в нарядном темно-синем платье чуть ниже колен, с оборками и кружевами, выглядел очень мило.

- Ну, здравствуй, Катя!.. С возвращением!.. – шепнула Ирина Александровна, нежно обнимая свое дитя. – Хорошо малышке в платьице?..

- Да, мамочка. Очень хорошо! – обнимая маму, прошептал ей Костя в ответ.

Так с тех пор и повелось. Не каждый день, не постоянно, как раньше, но время от времени Ирина Александровна наряжала Костю в платье, и он целый вечер, а то и целый день проводил в образе Кати.

Григорий принял эту перемену не только с пониманием, но даже с каким-то благоговением. Ирина Александровна рассказала ему о появлении Кати во всех деталях, и он слушал с большим вниманием.

- Как это все необыкновенно!.. – сказал он затем. – Но по-другому у вас ведь и быть не могло.

- Да, это так. – согласилась Ирина Александровна. – Это так…

- И еще я вот что хотел сказать… - как бы собираясь с духом, продолжал Григорий. – Я хотел сказать… Спасибо!..

- За что?.. – удивилась Ирина Александровна.

- За доверие.

- Но оно ведь было у нас с самого начала. А если б его не было, не было бы ничего!..

- Вот за это и спасибо!..

Теперь те вечера, когда Костя был Катей, проходили у них в особой атмосфере. Они все трое после ужина собирались в гостиной. Ирина Александровна о чем-то тихонько беседовала с Григорием, пока Костя, то есть Катя, играла в уголке со своими куклами, или же они читали друг другу очередную главу из той книги, которую выбирали вместе именно для общего чтения вслух, или беседовали о чем-то все вместе.

Ну а спать Костя укладывался всегда в ночной рубашке, с маленькой куклой Аней рядышком на подушке, в то самое время, когда Аня укладывала с собой маленькую куклу Катю… Они разговаривали друг с другом без слов, и снились друг другу вновь в образе маленьких девочек, управляя не только своими снами, но и самой материей, из которой созданы не только сны…

Ангел задумчиво смотрел на мелькание искр в живом тумане перед собой. Такого разноцветного фейерверка он не видел еще ни разу. Что бы это значило?..

- На этот раз я одобряю все твои действия. – ответил на его невысказанный вопрос глубокий голос, выделив интонацией слово «все».

- Но я бы не решился сделать то, что я сделал, если бы меня не попросили.. – признался ангел. – Хотя я не до конца понимаю, как это у него получилось. Или правильнее будет сказать «у нее»?..

- Ничего непонятного здесь нет. С просьбой к тебе обращалось его второе «я», или, другими словами, та часть его личности, которая существует на соединении многих миров. – объяснил голос. - Та часть, которая способна совладать даже с первозданным хаосом! Ведь он, как целая личность, соединяет в себе тоже очень многое.

- Неужели… Неужели подобно тебе самому?.. – с трепетом осведомился ангел.

- Именно так! – с гордостью ответствовал голос. – Почему бы и нет?.. Чего бы они стоили, если бы не могли делать хотя бы это?..

- Большинство не может. – сказал ангел.

Вновь в тумане возникло движение, как будто кто-то развел руками, и голос сказал:

- Не устаю повторять, что шанс совладать с хаосом предоставляется каждому из них. Каждому. И каждый сам выбирает свой путь.

Ангел в ответ промолчал. На лице его отражалось борение чувств. Туман блистал и клубился перед ним в спокойном ожидании.

- Я вот что… - заговорил ангел. – Я хотел спросить… Может быть, время испытаний для них завершилось?.. Может быть, им уже можно соединиться не только на грани миров, но и в самой реальности?..

- Может быть. – ответил голос. – Но вначале следует разобраться, что есть реальность хотя бы с их точки зрения. Не правда ли?..

Ангел вздохнул.

- Хорошо. Я не буду тебя запутывать. – продолжал голос мягко. – К тому же ты сам знаешь ответ… Вот подумай, почему они сами не только не говорят, но даже и не думают пока о встрече?..

Ангел растерялся и тоже только развел руками. Крылья его встрепенулись.

- Все очень просто. Они берегут друг друга!.. – объяснил голос. - Они знают, что семена, брошенные в благодатную почву, уже проклюнулись, пустили корни и проросли. Теперь они должны вырасти и укрепиться, чтобы наступило время для плодов…

- И когда?.. Когда же, наконец, оно наступит?..

- Довольно скоро. Пройдет каких-нибудь несколько лет…

- Несколько лет?!.. – завопил ангел.

- Ну что ты так кричишь?.. Эти годы пролетят быстро, в душевных, в радостных трудах. Так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь…

Глава одиннадцатая

1

Время и в самом деле побежало очень быстро. Это ведь только в настоящем все может тянуться довольно долго, но при взгляде назад целая череда событий кажется одним коротким мгновением.

А еще бывает так, что время тянется будто бы как обычно, но на самом деле оно движется с ускорением. Но понять это можно тоже только при взгляде назад.

Днем первого января Аня проснулась в великолепном настроении и с желанием сделать что-нибудь очень, очень хорошее. Она поднялась с постели, одела куклу Катю и вернула ее в домик, к кукле Ане. До вечера…

А потом Аня принялась одеваться сама.

Дарья Петровна с Дмитрием Борисовичем пили чай на кухне, когда Аня спустилась к ним в нарядном платье и с большими бантами в косичках.

- Добрый день, мамочка и папочка!.. – торжественно сказала она.

- Добрый день! – ответили родители в унисон, и Дарья Петровна воскликнула: - Да ты моя радость!.. Иди скорей ко мне, я тебя расцелую!..

А Дмитрий Борисович не только расцеловал Аню, но и усадил к себе на колени.

- Посиди у меня по старой памяти, - сказал он. – Пока совсем не выросла.

- Да, быть маленькой так хорошо, оказывается!.. – мечтательно сказала Аня, устраиваясь на папиных коленях очень уютно.

- Ты поняла, да?.. – улыбнулась ей Дарья Петровна.

- Никаких проблем!.. – сказал Дмитрий Борисович. – Для нас ты всегда будешь малышкой, даже когда станешь совсем взрослой.

- Как хорошо! – воскликнула Аня, вновь принявшись тискаться и целоваться с отцом. А он в порыве чувств дал ей такого крепкого шлепка, так, что Аня даже взвизгнула.

- Дима, ну ты что! – покачала головой Дарья Петровна. – Так шлепать!.. Ребенок сидеть не сможет!

- Ничего, ничего, ей полезно. – бодро ответил Дмитрий Борисович. – Хотя бы иногда.

- Между прочим, дорогие родители, вы почему это чай пить без меня сели?.. – с притворным возмущением спросила Аня.

- Да мы просто хотели дать тебе выспаться. – ответила Дарья Петровна. – Тем более, что вчера у тебя настроение было не ахти.

- Зато теперь она прямо сияет. – сказал Дмитрий Борисович, глядя на Аню очень внимательно.

- Да! – согласилась Аня. – И все потому, что ночью мне приснился необыкновенный сон… То есть это был совсем не сон… В общем, мы разговаривали с Катей!.. Без слов. Но очень хорошо понимали друг друга. Я слышала ее, а она слышала меня. Теперь она знает, что я где-то есть, и что я не забыла ее. А я знаю, что она помнит меня и думает обо мне…

И Аня мечтательно улыбнулась, даже не подозревая, что рассказала о ночном событии теми же словами, что и Костя своей маме.

Дарья Петровна и Дмитрий Борисович переглянулись.

- Ну что вы переглядываетесь?! – воскликнула Аня. – Неужели вы мне не верите?

- Еще как верим!.. – ответил ей Дмитрий Борисович. – И очень рады, что Катя наконец отозвалась.

- Она не то, чтобы отозвалась… Она просто плакала!.. И я услышала ее. Вот.

- Катя?.. Плакала?.. – удивилась Дарья Петровна. – Вот уж чего от нее не ожидала!..

- Значит, ей было из-за чего плакать. – сказал Дмитрий Борисович.

- Но теперь все прошло!.. – быстро сказала Аня. – Она больше не будет плакать! Я об этом позабочусь!..

2

После окончания новогодних каникул Костя почувствовал перемены и в своем классе. Во-первых, кардинально изменилось поведение Марины. Она превратилась в тишайшую и прилежнейшую ученицу. На Костю она боялась смотреть даже искоса, а при случайном пересечении взглядов краснела и опускала глаза. Правда, Косте казалось, что Марине очень хотелось подойти к нему и что-то сказать, что-то объяснить, может быть, даже попросить прощения. Но ничего подобного так и не последовало. Сам Костя к ней не подходил и не заговаривал. Он чувствовал, что этого делать не нужно.

Во-вторых, изменилось отношение к самому Косте. Если до этого он играл роль равного среди равных, то теперь молчаливое общественное мнение поставило его на более высокую ступеньку. Так думали его сверстники, так считали учителя. Свита Гордона ведь не могла держать языков за зубами, и после того, что Костя сделал с Гордоном, все чувствовали к нему глубочайшее уважение, связанное с благоговением, хотя и другого рода, чем благоговение Григория.

Костя победил, даже не прикоснувшись к своему противнику. Это было удивительно и не вполне понятно. На Костю приходили посмотреть из других классов впечатлительные девочки, которым обязательно нужно иметь кумира…

Костю это раздражало и еще вызывало странное ощущение, похожее на скуку.

- Такое чувство, что в школе мне делать больше нечего. – сказал он ближе к весне.

- Нечего?.. А как же сверстники?.. Отношения?.. Ну и все такое?.. – спросила Ирина Александровна.

- Ну что сверстники.. У меня в классе нет друзей. В смысле настоящих друзей. А отношения.. Поддерживать их проблем нет. Только все равно это скучно. Как подумаю, что нужно в школе торчать еще несколько лет, так хоть стреляйся!..

- Ну, стреляться не нужно, а вот разделаться со школой ты можешь гораздо раньше. Если действительно хочешь этого. – заметил Григорий.

- Гриша, ты о чем?.. – удивилась Ирина Александровна.

- О том самом, что он уже проделал дважды!..

Костя смотрел на Григория, открыв рот.

Как он сам об этом не догадался?.. Нужно просто пройти эти оставшиеся несколько школьных лет быстрее!

И он прошел их. Четыре с половиной оставшихся года за два с половиной, став студентом архитектурного института в шестнадцать лет.

3

У Ани в Дубравке жизнь развивалась своим путем. Ее по-прежнему окружала куча детей, и в школе и дома. Но теперь среди их занятий появилось совсем новое.

Аня принялась рассказывать своим друзьям и подругам волшебные истории о двух подругах, Ане и Кате.

Началось это, как водится, случайно.

Однажды в конце февраля, прямо на середине очередного просмотра видеозаписей, метель на улице так разбушевалась, что электричество погасло. Для спасения от темноты были зажжены свечи, а живой огонь, пусть даже и такой малый, наилучшим образом располагает к душевным беседам.

Поболтав с друзьями сначала о разных пустяках, Аня переключилась на воспоминания, главным действующим лицом в которых была, разумеется, Катя.

Быстро увлекшись, она стала фантазировать и рассказала историю, в которой реальность была заменена таким ярким и увлекательным вымыслом, что все слушали ее как завороженные, с открытыми ртами.

Аня рассказывала никак не меньше полутора часов, и была вынуждена закончить лишь потому, что у нее пересохло во рту.

- Вот это класс!.. – сказал кто-то из мальчиков. – Никогда такого не видел!..

- Сказала тоже – «не видел»! – фыркнула какая-то из девочек. – Не слышал!..

- Нет, я правильно сказал! – возразил мальчик. – Анька рассказывала, а я прямо видел кино.

- И я тоже видела… - прошептала еще одна девочка.

Так оно и было. Анин дар рассказчицы вызывал в воображении слушателей самые настоящие живые картины, и им казалось, что они не слушают, а смотрят великолепное кино.

Само собой, Аню стали просить рассказать еще что-нибудь. И она никогда не заставляла себя упрашивать.

Несколько раз к детям незаметно пристраивались Дарья Петровна и Дмитрий Борисович. Они слушали рассказы дочери с не меньшим увлечением.

Наконец, однажды Дмитрий Борисович сказал:

- Рассказы вслух – это замечательно. А теперь попробуй записать то, что ты рассказываешь.

- Зачем?.. – даже удивилась Аня.

- Затем, чтобы у тебя получился не только устный, но и самый настоящий рассказ.

- Мои рассказы и так настоящие!.. – гордо и с некоторой обидой заявила Аня.

- Да кто бы спорил!.. У тебя явно есть литературный дар. Но над ним, знаешь ли, надо работать. Развивать его надо.

- Да запросто! – самонадеянно заявила Аня.

- Запросто – не просто!.. – ответил на это Дмитрий Борисович.

Папина реакция задела Аню. И в первый же свободный часок уселась за стол не ради уроков, а ради того, чтобы впервые в жизни заняться литературным трудом.