Нет, Марине нужно было другое.

Ей нужно было, чтобы и Костя продемонстрировал ей свое желание, свое согласие подчиниться ее власти, ей нужно было, чтобы он испытывал по отношению к ней восхищение, а вовсе не какое-то непонятное сожаление.

Добиться этого она не смогла, как не пыталась, усиленно скрывая свой интерес к Косте от остальных.

Наконец, однажды ранним зимним вечером, уже на излете декабря, произошло нечто совершенно поразительное.

Они с Костей оказались дежурными по классу. И, закончив уборку, остались совсем одни. И тогда Марина решилась на то, чего с Костей не делала еще ни разу.

Она подошла к нему совсем близко.

Позвала его.

Он обернулся.

Она прикоснулась к нему рукой, взглянула в глаза и одарила одной из своих самых проникновенных, самых неотразимых улыбок.

И он вдруг тоже улыбнулся ей в ответ. Но не так, как ей хотелось.

Он улыбнулся ей, как очень мудрый, как необыкновенно сильный и все понимающий взрослый человек, как мужчина, умеющий владеть собой и управлять своими желаниями. И еще в этой улыбке было все то же сожаление, только еще более основательное.

Улыбнувшись вот так, Костя едва заметно покачал головой и сказал:

- Не нужно.

- Что не нужно?.. – растерянно переспросила Марина.

- Ты сама прекрасно знаешь, что. – ответил Костя, спокойно глядя ей в глаза.

И вот тут-то и произошло то самое.

Костя как будто проник в нее своим взглядом, и в его глазах она увидела всю себя, причем не только сегодняшнюю, но и будущую, на протяжении многих лет. Костя будто бы показал ей фильм про нее саму. В этом фильме было много вариантов, много вероятностей, но все они сводились к одному и тому же и очень ей не понравились.

И еще ей очень не понравилась она сама.

Открыв рот, но едва дыша от растерянности, в глазах Кости она видела, как растет и становится совсем взрослой, самостоятельной девушкой, проходит через многие встречи и многие расставания, пользуется теми, кто думает, что пользуется ею, добивается положения в обществе, власти, поклонения, зависти… Но сама она никого не любит, никому не завидует, никому не поклоняется… Вот она выходит замуж. Первый раз. Второй. Третий. Еще. Еще… Почему-то все мужья один за другим начинают изменять ей. А она измен не прощает. Ведь лучше ее нет никого!.. Разве кто-то другой может похвастаться таким роскошным телом?.. Разве кто-то другой умеет то, что умеет она?.. Но ее партнеры, очевидно, считают иначе. После нее они уходят к совсем другим женщинам. Некоторые из них и на десятую долю не так красивы, но ее бывшие мужчины любят их, а не ее. Они заводят детей с ними, а не с ней. Они даже становятся счастливы с ними, хотя многие из выбранных ими женщин и сварливы, и суетливы, и мелочны… Идут годы. Марина взрослеет. Вянет. Стареет. Теряет былую красоту. Теряет всех тех, кто когда-то добивался ее внимания…

И вот она остается совсем одна.

Ни друзей, ни подруг, ни детей, ни родственников, ни настоящих привязанностей.

Никого, никого вокруг.

Что ей остается?..

Одиночество, беспредельное, безмерное одиночество…

«Почему?.. Почему так случилось?.. Так не должно было быть!..» - молча взмолилась Марина. – «Все должно было быть по-другому!..»

«Может быть и по-другому!..» - так же молча ответил Костя.

И Марина увидела, как, в другой вероятности, она после нескольких развалившихся браков решает жить совсем иначе. Но что значит для нее иначе?.. Она ведь не умеет чувствовать других, не умеет отдавать, не умеет принимать искренние подарки, она умеет только пользоваться, использовать, добывать, добиваться... Правда, это очень помогает ей, когда она открывает свое дело. Она ведет его безжалостно и твердо по отношению ко всем своим конкурентам, как, собственно, дело того и требует. Зато она больше не зависит от мужчин и вообще от других людей. Другие зависят от нее!.. Не все, разумеется, но многие, многие из них… А мужчины.. Теперь она просто покупает их, так же, как покупают их другие женщины, подобные ей. Таких находится довольно много. И с каждым годом все прибавляется и прибавляется… У них создается свой круг - круг существ, обладающих всеми женскими половыми признаками. Внутри у них, правда, нет ничего не только женского, но даже и просто человеческого. Мир их полон всевозможных условностей, искусственностей, подделок, мишуры, фальши, и обыкновенного вранья, хотя им кажется, что им доступны чуть ли не все его ценности и блага, в том числе благо вечной молодости. С помощью современной медицины, разумеется.

Но время все равно идет. С ним не способна справится никакая медицина. Марина взрослеет, стареет, вянет. Теряет былую красоту. Теряет вкус ко всем безделушкам и побрякушкам, которые долгое время заменяли ей настоящие ценности. А какие это ценности?.. Она даже не может вспомнить, как они называются!.. Она только знает, что они существуют.

Правда, в этой вероятности она как будто бы не остается одна. Вокруг нее постоянно клубится множество людей. Подчиненные, партнеры, конкуренты, какие-то невесть откуда взявшиеся родственники...

Но все равно, и тут нет у нее ни друзей, ни подруг, ни детей, ни даже домашних животных.

Некогда о них заботиться!

Никого, никого вокруг…

Что ей остается?..

Одиночество, беспредельное, безмерное одиночество…

Тогда она выбирает другую вероятность.

Здесь она детей таки заводит. И дает им все, о чем другие могут только мечтать. Но они хотят чего-то еще, а чего – и сами не знают. И она не знает. И потому ее непутевые отпрыски не живут, а мечутся, постоянно попадая в разные дурацкие передряги, откуда она их все время вытаскивает, но никто из них даже и собирается благодарить ее за все, что она для них делает. Наоборот, когда она – куда ж деваться от этого!.. – становится совсем старухой, они с нетерпением ждут, когда она отправится в мир иной. Чтоб разделить наследство…

И что же ей остается?..

- Неправда! – вдруг закричала Марина. – Это все неправда!..

- Что – неправда?.. – так же спокойно спросил Костя.

- Я не старуха тебе! – нелепо ответила Марина, глядя на Костю со страхом и судорожно проводя по своему телу руками.

Все, все на месте!.. Ее кожа все такая же гладкая, тело все такое же стройное. С ней все в порядке. Все в порядке!.. Это было просто наваждение, просто наваждение какое-то!..

- Конечно, не старуха. – кивнул головой Костя. – Ты девушка еще. Очень красивая. Ты очень многим нравишься…

- Заткнись! – закричала Марина. – Заткнись!.. Никто еще так надо мной не издевался!..

И, неожиданно для себя самой разрыдавшись, Марина выбежала из класса.

3

Но это были вовсе не те слезы, после которых наступает очищение и просветление души. Это были слезы злые, жгучие, неожиданные и неприятные. Проливать их перед кем бы то ни было и когда бы то ни было, Марина больше не желала. И еще ей страстно хотелось забыть то, какой она увидела себя во всех своих видениях.

Особенно невыносимой для нее была мысль, что ведь и Костя видел ее такой. Да и как он мог ее не видеть?.. Это ведь он сам и показал ей все те безвыходные вероятности!..

Марина казалось, что со всем этим она уже ничего поделать не может.

Зато она может что-нибудь сделать с Костей. Что ему было неповадно!..

Она решила подготовить для Кости «новогодний» подарок.

И вот однажды после уроков, уже в самом конце декабря, к Косте подошел Гордон.

- Эй, слышь!.. – сказал он. – Ты, говорят, оборзел совсем?..

- Кто говорит?.. – спокойно спросил Костя.

- Неважно! Пойдем, разберемся…

- Ну, пойдем, пойдем… - вздохнул Костя.

Гордон взглянул на него несколько озадаченно. Костя был на три года младше его и значительно ниже. Но при этом в глазах Кости Гордон не заметил ничего, похожего на страх.

Впрочем, это не важно, боится Костя его или нет. Гордон должен был побить его, и он его побьет. Чем крепче – тем лучше. Так было договорено с Мариной.

Гордон и Костя вышли на задний двор.

Откуда-то подтянулись еще несколько подростков. Пересмеиваясь и переглядываясь, они расположились неподалеку, чтоб полюбоваться предстоящим зрелищем. Конечно, это была свита Гордона. Он не нуждался в помощниках, чтоб «разобраться» с кем бы то ни было, но не мог отказать себе в удовольствии покрасоваться перед своими собственными приближенными.

Костя и Гордон остановились друг против друга на хорошо утоптанной площадке.

Костя был не просто спокоен, но даже как будто и расслаблен.

Гордон все больше удивлялся. До сих пор еще ни разу не было, чтобы его не боялись. Его всегда боялись. И уважали. За силу, за умение драться, за внимание к нему самых классных девчонок школы.

А этот наглый семиклассник смотрел на него не только без страха, но как будто даже оценивающе. Так смотрит ловкий дровосек на очередное сухое дерево перед собой. Каким бы толстым оно ни было, дровосек знает, что все равно свалит его и превратит в бревна и дрова.

Гордон почувствовал что-то похожее на замешательство, и, чтобы рассеять это ощущение, негромко выругался.

Откуда-то налетел порыв ветра. Косте он только взъерошил волосы на непокрытой голове, а Гордону ударил в лицо холодом. Тот поморщился.

И тут же вновь стало тихо.

- Ты, это, ты чего такой борзый?.. – начал Гордон. «Урок», который он должен был преподать Косте, требовал предварительной «воспитательной беседы». Да и себя самого Гордону хотелось взбодрить. Почему-то он чувствовал себя не вполне уверенно.

- Разговаривать с тобой я не буду. – неожиданно и без лишних экивоков ответил Костя. – И бить тебя я тоже не собираюсь.

Гордон с наигранным удивлением обернулся в сторону своей свиты.

- Какой он добрый! Он даже не собирается меня бить!..

Свита издевательски заржала.

Костя слегка поморщился.

- Зато я собираюсь!.. – сказал Гордон. – И еще как собираюсь!..

Костя усмехнулся. И Гордону показалось, что он только что сказал глупость.

- Так не теряй времени. – предложил Костя. – Зима все-таки!..

Свита опять заржала, и Гордону показалось, что уже не над Костей, а над ним самим.

Это его разозлило. И он ударил. Вполсилы, но резко и точно.

Однако удар не достиг цели, потому что Костя отклонился, причем очень экономно, так, что кулак Гордона пролетел всего лишь в паре миллиметров от его лица.

- Ты смотри!.. – удивился Гордон.

И ударил снова, уже в полную силу, не сомневаясь, что на этот раз уж точно достанет своего противника.

Никого он не достал.

Причем и на этот раз Костя отклонился ровно на столько, чтоб кулак Гордона пролетел в непосредственной близости от его лица.

Свита удивленно присвистнула. Кажется, зрелище обещало быть и еще более захватывающим, чем предполагалось!..

Тогда Гордон, рассвирепев, ударил ногами, в прыжке.

На этот раз Косте, чтобы избежать удара, пришлось сделать шаг в сторону. И это был очень быстрый шаг. Зрители только удивленно моргнули, заметив перемещение Кости, но не то, как оно произошло.

После этого и началось самое интересное.

Гордон наносил удар за ударом, руками, ногами, с вывертом, с разворотом, в прыжке, но ни один из его выпадов так и не достиг цели. Костя ведь сразу сказал ему, что не будет его бить. И держал свое слово. А Гордон, несмотря на все свои усилия, не смог задеть Костю ни разу. Тогда, весь красный от злости, Гордон попытался просто схватить Костю руками. Это ему тоже не удалось. Костя был собран и, одновременно, предельно расслаблен. Он ускользал от всех атак и захватов без видимых усилий.

Свита наблюдала за происходящим молча и растерянно. Такого никто не ожидал и никогда раньше не видел. Больше всего зрителей поражало Костино спокойствие. Он двигался невероятно точно и действовал так, как будто предвидел все выпады Гордона и просто все время оказывался там, где кулаков и ботинок Гордона уже не было. Это смущало и вызывало благоговейный страх.

Прошло совсем немного времени, а Гордон уже выбился из сил, шумно дышал, пыхтел, кряхтел, и его движения становились все более беспорядочными и судорожными. Это только в боевиках драки могут быть бесконечными. А в реальности настоящая схватка выматывает соперников очень быстро. Правда, Костя отнюдь не был вымотан. Он ведь не дрался!..

Наконец, при очередном выпаде, Гордон поскользнулся, упал и остался лежать, не чувствуя в себе сил подняться.

Тогда Костя наклонился к Гордону и спросил:

- Ну, уже хватит?.. Или ты хочешь продолжить?.. Я могу подождать, пока ты отдохнешь!..

Костя не издевался и даже не иронизировал. Он обращался к Гордону, как обращается к малышу-несмышленышу мудрый и великодушный взрослый. Вот, мол, я тебя предупреждал, а ты не послушал, и в результате попал в глупое положение. Но если ты все еще не понял, почему так произошло, продолжай дальше в том же духе. Я подожду, пока поймешь…

Такое обращение вполне соответствовало правилам урока, который на самом деле давал сейчас вовсе не Гордон. Потому что Костя мог ему что-то преподать, а он ему – нет.

И это вызывало такое уважение, что никому из свиты даже не пришло в голову броситься на Костю по-шакальи, разом.

Гордон молчал, прерывисто дыша и мрачно глядя перед собой. Какое-то странное чувство овладело им. Ему хотелось разрыдаться!.. И приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы и в самом деле не заплакать.

Костя наклонился ниже и внимательно взглянул ему в лицо.

- Нет, не стоит. – тихо сказал он, будто бы догадавшись о чувствах Гордона. – Давай лучше я помогу тебе встать!..

И Костя протянул Гордону руку.

- Пошел ты!.. – пробормотал Гордон.

- Как хочешь!.. – пожал Костя плечами.

И в самом деле пошел прочь от места «дуэли».

Его никто не останавливал.

И никто не слышал внутреннего диалога Кости и Кати.

«Ну, как ты себя чувствуешь?..» - озабоченно спросил Костя.