- Не злое?.. – тихо повторила Катя, очень внимательно глядя Ане в глаза.

- Нет, не злое… - кивнула Аня. – И оно должно было раскрыться. Если бы сон еще немного продлился!.. Если бы туман рассеялся!..

Сказав это, Аня робко взглянула в лицо Кати, медленно перебирая пальчиками Катины пальцы. Аня хотела спросить Катю о чем-то очень важном, но не решалась сделать это прямо.

Катя понимающе улыбнулась

- Туман обязательно рассеется!.. – твердо пообещала она. – Он станет дождиком, прольется на цветы, и они будут сиять и переливаться всеми красками радуги!..

Подруги опять рассмеялись, хотя Ане на мгновение показалось, что Катя как будто бы ушла от ответа, и таинственный туман стал даже более густым.

Впрочем, это ощущение было мимолетным и тут же исчезло.

- Ну, хватит спать!.. – бодро скомандовала Катя. – Вставай!.. Пора за дело!..

- Ура!.. – воскликнула Аня, легко соскакивая с кресла. – А за какое?..

- За очень даже хорошее. – ответила Катя. – Мы будем с тобой строить дом!

- Дом?.. Новый?.. Настоящий?..

- Новый. Настоящий. Почти… И очень, очень особенный!..

3

Вот так Аня и Катя начали строить тот действительно замечательный, единственный в своем роде, большой дом для кукол.

Проект этого домика разработала, конечно же, Ирина Александровна, и она же специально ездила в город, чтобы привезти оттуда все необходимые материалы.

Домик строился целую неделю, и это была необыкновенная неделя и необыкновенное строительство. Это чувствовали все, и Катя с Аней, и даже их родители, которым так нравилось наблюдать за работой подруг, что специально ради этого взрослые даже оставляли свои важные дела. Целыми часами Аня с Катей возились с разными деталями, винтиками, гвоздиками, что-то подрезали, подкрашивали, клеили, соединяли, а взрослые тихо сидели рядом и наблюдали за подругами, впитывая окружавшую их необыкновенную атмосферу тепла и взаимного понимания.

И не только наблюдали. Дмитрий Борисович снимал строительство на видео, и запись эта растянулась на многие часы, заняв не один диск, за что Аня впоследствии была очень благодарна своему папе.

Эта строительная неделя была необыкновенной еще и потому, что никогда до этого Аня не ощущала своего счастья так пронзительно, так отчетливо.

Счастье – это ведь ускользающее, трудноуловимое состояние, если, конечно, иметь в виду именно счастье, а не какой-нибудь там быстро проходящий восторг. Мы не всегда понимаем, что счастливы вот в этот, нынешний, текущий момент. Только определенное время спустя, вспоминая прошлое, мы говорим сами себе с удивлением: «Боже мой!.. Ведь мы же тогда были счастливы!.. По-настоящему счастливы!.. И не понимали этого. Ах, вернуть бы то замечательное время!..»

Аня понимала, понимала.

И все равно, много-много раз, в течение нескольких последующих лет, ей очень хотелось вернуть то замечательное время. Но это было не в ее власти…

Зато те дни как будто вернули их обеих, Аню и Катю, на два года назад, когда они встретились впервые, когда они обе еще были маленькими девочками и получали огромное удовольствие от своих безмятежных игр.

Каждое утро каждого дня той необыкновенной, незабываемой недели начинался с того, что Дарья Петровна с огромным удовольствием и умилением наряжала Аню в красивое платье, завязывала ей банты, и Аня принималась ждать Катю, которая никогда не заставляла себя ждать. Подруги смеялись от радости, и, повертевшись, чтобы показать и рассмотреть свои наряды как можно лучше, приступали к делу. Правда, Ане всякий раз хотелось обнять свою подругу и расцеловать ее, но почему-то ни разу они с Катей не обнялись и не расцеловались в эти дни.

И ни разу в эти дни Ане почему-то не приходило в голову предложить Кате прогуляться к пруду, как будто и прогулки к пруду, и сам пруд, и купания в нем попали под негласный запрет. Пожалуй, так и было, только запрет этот был настолько тонкий и основательный, что спрятался где-то очень глубоко, и Аня его даже не осознавала.

И – никаких предчувствий, никакой тревоги, никакого ожидания перемен. Безмятежность, вновь полная безмятежность, как два года назад, и удивительное, безбрежное счастье, наполнявшее каждую минуточку, каждое мгновение той неповторимой недели.

Пожалуй, единственной странностью тех дней было то, что время от времени откуда-то веяло потоком свежего воздуха, как будто бы от взмаха огромных крыльев, даже если на улице было полное затишье. Поток воздуха был настолько ощутимым, что в прическах Аня и Кати трепетали банты, и тогда подруги с улыбкой смотрели друг на друга, но ничего не говорили, как будто все было понятно и так.

Много позже, снова и снова просматривая записи тех дней, Аня замечала это трепетание бантов, и этот быстрый обмен понимающими взглядами, и тогда она с замиранием сердца шептала себе: «Вот!.. Вот оно!.. То самое, то самое…»

И ей опять делалось покойно и легко, как бывало в те дни, когда они с Катей строили свой самый большой, самый лучший кукольный домик.

Впрочем, это было позже, гораздо позже…

Еще в те дни Ане очень хотелось танцевать. Чаще всего это случалось, когда взрослых не было рядом.

Аня включала какую-нибудь плавную музыку и принималась кружиться перед Катей в самых грациозных, самых причудливых фигурах импровизированного танца, посвящая этот танец ей, только ей одной.

Тогда Катя разворачивала камеру в другую сторону, чтоб не упустить ни одного мгновения танца, и наблюдала за Аней во все глаза, с раскрасневшимся лицом, не произнося не слова. При этом в ее взгляде было столько любви, тепла, что Аня танцевала с необыкновенным воодушевлением, еще тоньше и отчетливее осознавая свое счастье.

Счастье, возможное только потому, что рядом была такая необыкновенная девочка, как Катя…

4

Но вот строительство подошло к концу.

В последний день недели Катя пришла к Ане, как всегда, утром, и принесла с собой какую-то коробку. Как ни удивительно, взрослых не было рядом.

- Ой, что там?.. – воскликнула Аня, осторожно прикоснувшись к коробке.

- Кое-что!.. – загадочно ответила Катя. – Скоро узнаешь.

- Когда - скоро?!.. – нетерпеливо подпрыгнула на месте Аня.

- Сегодня. Как только мы все закончим.

И Аня узнала.

Когда был закручен последний винтик, на крошечную гардину внутри домика повешена последняя штора, а на игрушечном дворе были установлены последние маленькие деревца и скамеечки, Катя открыла загадочную коробку и показала Ане скрытые в ней сокровища.

- Ой! – воскликнула Аня в полном восторге. – Это ведь Элеонора!.. И Маврик! И Манюня! Еще когда они были маленькими!.. С бантиками!.. А эти куколки, это ведь!..

- Да, это мы с тобой. Аня и Катя… - тихо сказала Катя.

Аня бережно взяла кукол в руки. И вдруг ошеломленно сказала:

- У них даже наши лица!.. Они здесь совсем такие, какие мы сейчас!.. Нет, даже немного младше, какие мы были, когда встретились!..

- Да. – кивнула Катя. – Это я сама сделала. Из папье-маше.

- Сама?!.. – воскликнула Аня. – Собственными руками?..

- Конечно, сама. Все ведь можно сделать, если как следует постараться!..

Аня бережно держала кукол в руках, восхищенно их разглядывая.

- А теперь давай посадим их на свои места. – предложила Катя. – Элеонору с Мавриком и Манюней – вот сюда, во двор, возле этих кустиков. Тут они будут пастись и ждать, когда мы выйдем из домика, чтобы идти с ними гулять. А нас – вот сюда. За этот столик, за которым мы с тобой будем пить чай. Вот как нам тут уютно, правда?..

- Правда… - прошептала Аня, осторожно поправляя куколкам прически, платьица и поближе подставляя к ним игрушечные чашки и блюдца с угощением.

И вдруг где-то рядом вновь взмахнули мощные крылья, но повеяло от них не только свежим, но каким-то очень далеким потоком воздуха, и таким же далеким был голос Катя, когда она сказала:

- Ну вот, этот домик и закончен. Домик для двух маленьких девочек, Ани и Кати…

У Ани от этих слов почему-то екнуло сердце, и она с тревогой посмотрела в лицо Кати.

Катя ответила ей долгим, глубоким взглядом, не говоря ни слова.

- Как-то ты странно сказала… - прошептала Аня. – Для двух маленьких девочек…

- Но они, то есть мы с тобой в этом домике, и правда совсем маленькие. – медленно сказала Катя. – Игрушечные Катя и Аня маленькие, и всегда останутся маленькими. Куклы ведь не растут… Ты будешь играть здесь с ними, и вспоминать наши дни… Вот…

- Я?.. Только я одна?.. – воскликнула Аня, чувствуя, как в ее груди гулко забилось сердце. – А ты?.. Где же будешь ты?..

- Я буду… Я тоже буду где-то… Но не здесь. Я буду далеко отсюда… - тихо ответила Катя.

- Я не понимаю!.. – воскликнула Аня. – Почему далеко отсюда?.. Почему не здесь?..

- Потому что так уж выходит. Завтра утром мы с мамой уезжаем… Она уже сдала все свои дела…

- Уезжаете?.. Почему?.. Куда?.. Я ничего не понимаю!..

- Почему – я не могу тебе сейчас сказать. И куда, тоже не могу. Но уезжать нам надо, просто необходимо…

- Необходимо?.. Что-то случилось?.. Что-то такое… страшное?..

- Нет-нет, ничего страшного не случилось. Но может случиться, если мы не уедем…

Аня растерялась так, что у нее даже закружилась голова, а глазам стало горячо.

- Я ничего не понимаю… - пролепетала она снова. – Ничего…

Изо всех сил Аня вгляделась в лицо Кати, как будто бы пытаясь увидеть в нем ответ на свой вопрос, но это ей не удалось. На лице Кати была глубокая печаль и еще более глубокая тайна.

И вдруг вновь откуда-то повеяло потоком воздуха, и Аня вдруг поняла – эта тайна принадлежит не только Кате, но и ей самой.

Это их общая тайна!..

Но сейчас она не может, не должна быть разгадана!..

На какой-то миг Ане стало легче, но только на миг.

Тут же на нее вновь навалилось бесповоротное понимание того, что Катя действительно должна уехать, что уже с завтрашнего дня ее не будет в Дубравке.

- А когда… Когда ты узнала, что вам нужно уезжать?.. – спросила Аня.

- Неделю назад. – медленно ответила Катя. – Ровно неделю.

- Ровно неделю… - повторила Аня. – В тот самый день, когда у тебя вдруг испортилось настроение?..

- Да. – коротко сказала Катя. – Потому что у меня было предчувствие. А потом я поняла совсем точно…

Сердце в груди Ани билось быстро-быстро, горячо-горячо. «Я сейчас заплачу!..» - подумала Аня. Но почему-то не заплакала. Наоборот, она почувствовала, как ее охватывает странное оцепенение.

- Значит, целую неделю ты знала. – оцепенелым голосом произнесла Аня. – Ты знала!.. И была все такая же веселая, такая же счастливая, как всегда. Значит, тебе было все равно. Тебе все равно, что ты уезжаешь. У тебя будут новые друзья, подруги, а у меня… А у меня больше не будет никого… Ни-ко-го!..

Катя печально посмотрела на Аню.

- Я знала, да. – согласилась она. - Всю эту неделю. Но мне вовсе не было все равно. Мне не все равно!.. И я не знаю, что там будет впереди!.. Зато я точно знаю, что такой подруги, как ты, у меня не было и не будет никогда, какие бы там новые друзья у меня не появлялись… Если они еще появятся, конечно.

Аня вздохнула.

- Это только слова. – все тем же оцепенелым голосом произнесла она. – Это только слова!.. Ты просто так говоришь, ведь всегда нужно что-то говорить в таких случаях.

- В каких случаях?..

- В таких. Когда торопишься уехать, и надо что-то говорить. Просто из вежливости!..

- Нет-нет!.. – воскликнула Катя. – Я не из вежливости. Не из вежливости!.. Вот, послушай!..

И Катя сделала неожиданную вещь – она быстро шагнула к Ане и крепко-крепко обняла ее, щекой прижавшись к ее щеке.

Аню всю обдало жаром!..

Нет, не просто жаром – ее в один миг охватило огненной лавой невероятно сильных, проникновенных, раскаленных чувств, как будто бы Катя действительно была не маленькой девочкой, а самим солнцем, совсем рядом с которым вдруг оказалась Аня.

И это было еще только в самый первый миг!..

Тут же Аня стала различать оттенки бушующих в Кате огненных чувств. Она почувствовала печаль, страдание, сострадание, осознание неимоверной потери, надежду на будущее, веру в то, что это будущее будет самым удивительным, просто прекрасным, и еще – любовь, которая одна смогла помочь Кате сделать то, что она сделала для того, чтобы до поры до времени не тревожить Аню, не мучить ее долгим ожиданием расставания…

Вот так Аня поняла, что всю эту необыкновенную неделю Катино сердце просто пылало от печали и тоски, от горечи и боли, от желания задержать, остановить улетающие минуты и часы, но они все улетали и улетали, а Катя, однако, делала все возможное и невозможное для того, чтобы только Аня ничего не заметила, чтобы только она не расстроилась раньше времени, не потеряла свое замечательное ощущение счастья!..

Аня поняла, что со стороны Кати это был самый настоящий душевный подвиг, подвиг, на который способны очень немногие люди.

В то же время Катя все эти дни и сама была счастлива ничуть не менее Ани, и от того, что счастье это сопровождалось неимоверной печалью, оно становилось и еще более ясным.

До сих пор Аня еще ни разу не изведывала такого сложного переплетения чувств. Она вмиг стала старше, мудрее и тут же почувствовала и еще что-то, что скрывалось в душе Кати…

Тогда она устремилась навстречу ей – как стремилась к ней в том самом сне, как стремилась к ней все время их дружбы, но тут…

Но тут Катя ослабила свои объятия и сделала шаг назад.

- Катя, Катенька, Катюшенька… - сама не своя пролепетала Аня, протягивая к Кате руки. – Не надо, не уходи, обними меня еще, обними меня!.. Ты такая, ты такая!…

- Нельзя. – прошептала Катя в ответ, делая еще один шаг назад, очень трудный шаг, как отчетливо поняла Аня. – Нельзя!..

- Почему?.. Почему?..

- Я не могу ответить. Я знаю только, что сейчас нельзя.