— Не оборачивайся! — крикнул Энтрери Вульфгару. Он стремился предупредить варвара, а не угрожать ему.

— Зеркало за твоей спиной! — пояснил Реджис, пытаясь снова накрыть стекло плащом. И у него получилось, частично, по крайней мере. — Если ты посмотришь в него — пропадешь снова!

— Где я? Что это за место? — потребовал ответа Вульфгар.

— Иди к нему, — приказал Энтрери Реджису. Сам он поднял зеркало и направился с ним в сторону.

— Что ты делаешь? — спросил хафлинг.

— Артемис Энтрери? — задал вопрос Вульфгар, но стоило ему посмотреть за человека, шагавшего по краю пруда, и голос варвара изменился. — Дзирт!

Он оттолкнул Реджиса и бросился к дальней стене. Туда, где лежал безжизненно распростертый дроу. Вульфгар упал на колени, обнимая голову Дзирта.

— Что случилось? — с отчаянием спросил он.

— Демон… — начал объяснять Реджис, но резко прервался, когда увидел, как Артемис Энтрери закинул зеркало в бассейн.

— Будь она проклята вместе со своими мерзкими игрушками, — ответил убийца на недоверчивые взгляды Реджиса и Вульфгара.

Реджис покачал головой, с каждым движением делая это все более яростно.

Однако Вульфгар снова обернулся на Дзирта, прижимая друга к себе. В этом объятии не было силы, варвар справедливо опасался повредить глубокой и смертельной ране.

— Не туда, — крикнул Реджис Энтрери. Он вскочил на ноги, снова привлекая внимание Вульфгара. — Нет, нет, нет.

— Чего? — спросил Энтрери, бросая плащ хафлингу.

— Там плавает рыба, — запинался Реджис. — Живая!

Энтрери замер, а Вульфгар поднял голову.

Словно в ответ на это замечание, вода в озере начала кипеть. Под бурлящей поверхностью проступили очертания огромного существа.

От воды поднялся пар.

— Бежим, — сказал Энтрери, отступая назад.

Реджис первым добрался до двери, и пошарил руками, пытаясь распахнуть её — его руки забегали быстрее, когда он оглянулся и увидел гидру, которая, по-видимому, сражалась с еще одним существом.

Оно всплыло из бассейна, похожее на гигантское глазное яблоко с жуткой пастью, полной длинных острых клыков. На голове создания торчали стебельки с множеством маленьких глазок.

Реджис резко развернулся и попытался выйти, но ему не удалось распахнуть дверь достаточно широко, и потому он просто врезался в неё, заставляя её закрыться.

Вульфгар оттолкнул хафлинга в сторону и распахнул дверь. Схватив Реджиса подмышку, он вылетел из комнаты. Безвольное тело Дзирта повисло на плече варвара.

— Брось мелкого и готовь свой молот, — сказал Энтрери варвару, несущемуся мимо него по коридору.

Туннель позади них задрожал. Из-за их спины доносились удар молнии, треск огня, шипение воды и, в конце концов, визг, который был громче, чем крики гидры, и больше похож на драконий. И друзья поняли, что третий противник, быть может еще хуже двух других, вступил в бой.

— Просто бежим! — продолжал твердить Реджис. Он изо всех сил старался прекратить оглядываться через плечо. Но безрезультатно.

Вслед за Энтрери, они обогнули огромное число углов и пробежали множество туннелей. Почти все коридоры были слишком узкими для гидры или дракона. Это стало для товарищей небольшим утешением, хотя их облегчение заметно поубавилось, когда в широком проходе, главном туннеле верхних уровней, они наткнулись на гигантского, похожего на человека монстра, который дымился и размахивал огромным мечом.

— Это вообще когда-нибудь кончится? — спросил Энтрери. Вскоре он понял, что монстр не один. Рядом с ним стояла знакомая женщина, и убийца уже подумал, что суккуб опять вернулась.

Послышался приказ остановиться, и из тени показалась Ивоннель. Она оттолкнула гиганта в сторону. Или попыталась. Когда маленькая дроу не смогла сдвинуть монстра, то просто попросила его отойти с дороги.

— Я нашла вас, — сказала она с облегчением. — Это настоящая королева Концеттина. Малкантет больше нет, но нам нужно уби…

Её взгляд упал на Дзирта.

Когда Вульфгар осторожно опустил его на землю, женщина бросилась к раненому сородичу.

— Ох, нет, — простонала она.

— Его задел кнут демоницы, — объяснил Энтрери.

— Помоги ему! — приказал Реджис.

Ивоннель не смогла найти сил залечить раны Пайкела, а ранение Дзирта казалось куда более серьезным.

— О, нет, — сказала она снова. Женщина закрыла глаза, чтобы сосредоточится. Она прошептала заклинание. Незначительная волна целительной магии коснулась лежащего дроу.

Открыв глаза, Ивоннель поняла, что, в сущности, не сделала ничего толкового.

— Ханзрин, — сказала она, молча проклиная себя за то, что выгнала тех слишком быстро. — Мы должны догнать… — начала она, но хрип Дзирта заставил её замолчать и повернуться к раненому.

Из воспоминаний Ивоннель Вечной, молодая Ивоннель хороша знала признаки последних вздохов умирающего. Она не могли найти Ханзринов. Как и кого-либо еще. У них просто не было времени.

Ивоннель замирала, а потом снова начинала бродить. Похлопывая руками по своему лицу, она взывала к Паучьей Королеве.

— Ллос, услышь меня! — умоляла она, сотворив заклинание связи. — Я знаю, что тебе есть дело до него!

Ты ничего не знаешь, дитя, — пришел ответ, прозвучавший в её голове. К своему ужасу, Ивоннель узнала голос Йеккардарьи.

Она знала, что была обречена. Что все они обречены.

Ивоннель подошла к Дзирту, отталкивая остальных, и взяла его голову в руки.

— Ты позволишь ему умереть вот так?

— Ты бы пожертвовала собою ради него? — раздался бестелесный булькающий голос, заполнивший коридор.

Вульфгар, Реджис и Энтрери встали плечом к плечу и спина к спине, образуя треугольник вокруг перепуганной Концеттины. Все трое подняли свое оружие, хотя все они понимали, насколько тщетны скорее всего будут все их попытки сопротивления.

— Ты бы пожертвовала собою ради него? — повторил голос, голос Йеккардарьи, а потом Ивоннель услышала продолжение в своей голове: — Призови меня, если хочешь его спасения.

— Ты просишь меня умереть… — прошептала Ивоннель.

Я не говорила, что ты умрешь.

— Ты не говорила, что я не умру! — ответила Ивоннель.

— Да, не говорила, — согласился магический голос. — А теперь — выбирай.

Ивоннель посмотрела на Дзирта, а затем повернулась к остальным.

— Бегите. Ради спасения ваших жизней. Окажитесь как можно дальше отсюда.

— Я не оставлю его, — сказал Реджис, придвигаясь к Дзирту.

Остальные присоединились, выстраиваясь в линию. Концеттина, совершенно потерянная, спряталась за их спинами.

— У меня нет времени… — начала Ивоннель.

— Делай, что хочешь, — сказал Энтрери. — Мы не бросим его.

Со вздохом, Ивоннель снова слегка отступила в туннель и начала заклинание, могучий двеомер, открывающий врата в Абисс.

Она посторонилась и затаила дыхание, когда черные врата замерцали и обрели форму. Из них выступила фигура Йеккардарьи, в её обычной жуткой форме — куча грязи, шевелящая щупальцами.

Служанка остановилась и указала на портал, добавляя собственную магию. Черные врата снова замерцали.

И явилось что-то еще.

Она была красива, вне всякого сомнения. Она смеялась над дрожащей дроу, которая сглотнула, вскрикнула и упала перед нею на колени.

На мгновение, явившаяся из врат дроуская женщина приняла форму гигантского драука. Лишь для того, чтобы остальные поняли происходящее и устрашились.

— Мы все умрем, — прошептал Энтрери.

Концеттина упала на колени и заплакала.

Кинжал Реджиса упал на пол, его рука слишком ослабла, чтобы удерживать оружие. Кончик поникшей рапиры хафлинга заскользил по каменному полу.

— Ты удивляешь меня, дитя, — сказала Паучья Королева. Казалось, она веселилась.

— Я… я…

Ллос посмеялась над дроу, а затем зашипела и помахала рукой перед лицом Ивоннель.

Что-то взволновалось внутри дочери Громфа, разливаясь, словно желчь. В самый последний момент, она поняла природу волнения. Повернувшись лицом к Дзирту, она пролила на него заклинание, могучую магию, которая омыла дроу и физически передвинуло его тело волною чистой энергии.

Дзирт перевернулся и закашлял, а затем вскочил. Он проснулся, совершенно здоровый, и встретился с Энтрери, Реджисом, Вульфгаром и рыдающей женщиной, стоящей рядом с ними. Выражения их лиц заставили дроу обернуться.

И тут Дзирт едва не упал снова.

— Как ты и просила, — сказала Ллос Ивоннель.

— Забирай меня, — прошептала жрица.

Ллос фыркнула, и Ивоннель каким-то образом отлетела в сторону, отброшенная единственной мыслью могущественной Королевы Паутины Демонов. Врезавшись в стену, женщина съежилась на полу.

— Ну наконец, Дзирт До’Урден, — сказала Паучья Королева.

Дзирт смотрел на неё, не моргая.

— Ты не боишься?

Он и глазом не моргнул.

— Возможно, твоя дерзость меня утомит, — сказала Ллос. — Мне нужна твоя верность.

— Я не могу дать её тебе.

— Прокляни Миликки!

— Она не моя богиня, чтобы проклинать её, — признался Дзирт, и всемогущество Ллос дало трещину, когда на лице богини мелькнуло легкое непонимание.

— Я могу уничтожить тебя и все, что тебе дорого, — предупредила Ллос.

— Этого я и жду, — сказал Дзирт.

— Ты знаешь о боли, которую я могу причинить тебе?

— Да, — ответил Дзирт прежде, чем она закончила.

— Отлично, — промурлыкала Ллос.

Дзирт расправил плечи.

— Ты можешь избежать этого, — сказала богиня. — Твои друзья будут свободны. И даже твоя милая Кэтти-бри.

При упоминании о любимой жене, Дзирт поморщился. Но, проглотив свое удивление и страх, он понял, что все её обещания и угрозы никак не относились к его действиям. Ллос стояла слишком высоко над ним. Во всех отношениях. Она поступит так, как ей заблагорассудиться, вне зависимости от его выбора. Он мог влиять на её действия также, как мог поднять Фаэрун из океана.

— Встань на колени, — потребовала она, и волшебная тяжесть заставила Дзирта опуститься на колени.

— И как ты смеешь смотреть на меня без дозволения! — воскликнула богиня, и второй удар магии опустил взгляд Дзирта в пол.

Но там, за магическим внушением, Дзирт увидел одинокий огонек свечи в собственной памяти.

Он посмотрел на Ллос.

Он сопротивлялся магии и поднялся на ноги.

— Я многое могу стерпеть от тебя, — предупредила она. — Поклонись мне!

— То, что ты просишь, не принадлежит мне, — пояснил он.

Ллос усмехнулась и махнула рукой. Коридор позади Дзирта заполнили толстые паутинки, которые подняли друзей Дзирта и Концеттину над полом, полностью захватывая и удерживая их.

Дзирт смотрел, как они задыхаются, не в силах помешать. Он видел их, пойманными и беспомощными. Он видел тысячи мелких пауков, собравшихся на потолке.

— Поклонись мне, — спокойно потребовала Ллос.

— Как? — невинно спросил Дзирт. — Я не отвечаю за то, что у меня на сердце. А то, что у меня на сердце не совпадает с путями Ллос.

Паучья Королева зарычала, и какой это был дикий звук. Стук паучьих лапок за спиною Дзирта стал громче.

Его друзья закричали, их голоса были заглушены паутиной, но боль была очевидна.

Они будут съедены крошечными паучками.

— Я получу тебя, Дзирт До’Урден, — пообещала ухмыляющаяся Ллос.

— Нет, — просто сказал Дзирт.

Позади него, между гримасами и стонами, Энтрери все же удалось пробормотать:

— Едва ли она хотела услышать именно это.

Но Дзирт едва заметил его комментарий.

Он нашел свечу в своих мыслях, принял медитативную позу и нашел там мир, далекий от происходящего.

Потому что он не мог помочь. Он не мог даже притвориться, что помогает. Дзирт давно пришел к пониманию истины этого «культа». К этому нельзя принудить, это нельзя отдать, это нельзя даже принять.

Это просто было. Путь сердца, надежды и радости.

Его нельзя сотворить.

К нему нельзя принудить.

Его нельзя изменить.

Он просто был.

Дзирт отстранился от окружавших его страданий, уходя мыслями туда, где не мог слышать криков боли. Он почувствовал укол сожаления, легкую волну вины, но быстро подавил это.

Он ничего не мог сделать. Это была Ллос. Богиня. Дзирт мог вытащить из-за пояса Таулмарил и выстрелить ей в лицо, но стрела не пронзит её — она не причинит ей боли. Это был не дракон, не обычный демон и даже не Демогоргон. Это было нечто очень похожее и совершенно иное, нечто великое и запредельное.

И потому Дзирт ушел, убежал от окружающей действительности, и потому был совершенно удивлен, когда был схвачен за одежду и с пугающей силой и легкостью подвешен в воздухе.

Звуки позади него стали значительно тише. Там больше не было ни криков агонии, ни стука паучьих лап. Он не был уверен, как долго отсутствовал, и боялся, что все позади него уже мертвы.

Тихие рыдания женщины — Концеттины — подарили ему крошечный проблеск надежды.

— Я не только боль, — сказала Ллос. Её лицо было очень близко к его лицу, а голос постоянно менялся. — Я — наслаждение.

И богиня поцеловала Дзирта, ненасытно и страстно. Тысяча разрядов тока пронеслись по его телу, дразня и искушая его.

Она оттолкнула его назад, и заманчиво улыбнулась.

— Лишь слово, и все это — твое.

Но Дзирт пожал плечами и покачал головой.

Ллос бросила его на ноги, и он повалился, словно его ударили. Мгновение Дзирт видел в глазах разъяренной Ллос ужасную смерть. Но она успокоилась и рассмеялась.

— Я не только забираю, Дзирт До’Урден, — сказала она. — Я могу давать. Позови свою пантеру.

Дзирт заколебался.

Ллос протянула руку, и он проследил за этим движением. На земле лежал мешочек, прямо перед паутинами и его захваченными, но очень живыми, друзьями. Он понял, что это его собственный мешочек. С ониксовой фигуркой.

— Я могу позвать её сама, — заметила Ллос, и Дзирт ей поверил.

Он призвал Гвенвивар, и наблюдал, как кружащийся туман образовал фигуру пантеры. Кошка и правда была тут, но Дзирт почувствовал боль в сердце.

Гвенвивар беспомощно повалилась на землю. Её тело не повиновалось ей. Она всхлипнула, упала и попыталась встать, но бесполезно.

Дзирт едва мог выдержать это зрелище. Он думал достать Таулмарил. Не ради того, чтобы подстрелить Ллос. Просто чтобы спасти Гвен от этих страданий.

— Гвен, уходи! — умолял он.

— Нет, — сказала Ллос, и пантера не пропала. — Я не позволю.

Дзирт повернулся к ней, а затем снова собрался присесть на корточки, чтобы уйти в себя.

Но Ллос прошла мимо него, и он повернулся, чтобы увидеть Гвенвивар уже здоровой.

Пантера встала и зарычала.

Ллос засмеялась и махнула рукой, отправляя Гвен в паутину, где та тоже была быстро поймана.

— Видишь? — спросила она, когда Дзирт повернулся к ней. — У меня тоже есть дары. Я нечто большее, чем боль и страдания.

Дзирт признал это с легким поклоном.

— Верь в меня, — сказала она. — Познай мою любовь.

— Нет. Я не могу, и ты это знаешь.

Ллос облизнула губы, заставляя их заманчиво блестеть от влаги.

— Я могу вернуть его тебе, — сказала она.

Дзирт тяжело сглотнул, внезапно испытав страх.

— Ты знаешь, что могу.

— Закнафейн не признавал тебя, — сказал Дзирт, просто потому, что должен был услышать, как произносит эти слова вслух. — Он не с тобой.

— Но какая разница? — спросила она, не отрицая. — Я могу вернуть его. Ты знаешь.

Ухмылка Ллос сказала Дзирту, что богиня верит, что заполучила его.

Но ничего не вышло. Потому что она не могла получить его.

— Я не могу дать тебе того, что ты хочешь, — просто сказал он. — Я не могу поклоняться тебе, несмотря на все твои дары, угрозы и наслаждения. Это нельзя просто отдать. Я мог бы служить тебе, и я буду, если такова твоя цена, но до тех пор, пока моя служба не приносит страданий невиновным. Никогда.

Он оценил собственные слова и пожал плечами.

— А может и нет. Возможно, я не смогу дать даже этого.

— Ты мог бы позволить своим друзьям умереть, мог дать своей ненаглядной Гвенвивар дергаться в агонии, ты отказался от мысли видеть Закнафейна снова, просто потому что ты не веришь в богов?

— Или потому, что я до сих пор верю во что-то большее, — сказал Дзирт. — В то, что справедливо и правильно.

Ллос посмеялась над ним и снова повторила:

— Я могу вернуть тебе Закнафейна! Все, что тебе нужно — предложить мне свою верность.

— Если бы ты хотела от меня подобного, то в первую очередь не забрала у меня Закнафейна, как и всех остальных, кого подвергла мучениям.

Он оглянулся через плечо, где, неуклюже и явно испытывая боль, повис Артемис Энтрери. Его лицо было красным от паучьих укусов. И, несмотря на это, убийца улыбнулся другу.

— А если ты надеешься убедить меня, что стремишься измениться, чтобы следовать путями справедливости и правильности, — сказал дроу с уверенностью и силой, — то давно бы вернула мне Закнафейна. Без условий.

Глаза Ллос сузились.

— Ты хочешь моей лжи? Для какой цели? — спросил Дзирт. — Страх — это не верность. Раболепие — не поклонение.

Поведение Ллос снова поменялось. Её смех казался беззаботным. Это окончательно убедило Дзирта в том, что топор палача вот-вот опустится на его голову. Но она посмотрела в сторону.

— Я дала тебе великий дар, — сказала она Ивоннель.

Молодая женщина пожала плечами.

— Посмотри на неё, — сказала Ллос Дзирту. — Ей всего несколько лет, но она пропитана мудростью и воспоминаниями самой старшей из моих чад. И силой! О, какая великая сила пришла к ней от меня. Но где же благодарность?

Ивоннель не ответила, и Ллос хихикнула.

— Вы забавные, — сказала она Дзирту, сказала им обоим. Схватив Дзирта, она снова поцеловала его, хотя, несмотря на все её магические внушения и обещания, он не ответил.

- Drojal zhah obdoluth dorb’d streeak, — прошептала она так, что услышали все присутствующие в коридоре. — Lueth dro zhah zhaunau dorb’d ogglin.

И пропала. Врата исчезли, а пять пленников повалились на пол.

— Что она сказала? — спросил Реджис первым.

— Вселенная пуста без хаоса, — нервно перевела первую часть Ивоннель.

— А жизнь — скучна без врагов, — закончил Артемис Энтрери, который свободно говорил на языке дроу.

— Что это значит? — спросил хафлинг.

Дзирт и Ивоннель переглянулись, но не смогли предложить ни одной вразумительной идеи.

Дзирт хотел сказать несколько утешительных слов своему маленькому другу — в конце концов, они были живы, а это все же было больше, чем они ожидали — но прежде, чем он начал говорить, стену тоннеля рядом с Ивоннель пронзили сверкающие огни, а воздух заволновался. Женщина отстранилась, приготовившись защищаться.

Огни соединились, играя и кружась, словно рой бабочек, танцующих в невидимых потоках ветра, а затем опустились на пол. Там, на земле, расцвел ковер цветов. И Великий Магистр Кейн возник посреди их группы, готовый к бою.

Он огляделся и расслабился, не видя никакой угрозы, хотя не сводил осторожного взгляда со странного существа с обсидиановой кожей, стоявшего вверх по коридору.

— Иллюзия, — сказала Ивоннель, кивая на своего сприггана.

— Армия короля Ярина здесь. Они у входа в туннели, — сообщил им Кейн. — Орден Желтой Розы с ними. Он будет сражаться плечом к плечу с дамарцами. — Он посмотрел на хафлинга и добавил: — И Коленоломы тоже здесь.

— Демон, овладевший Концеттиной, ушел, — сказала ему Ивоннель, указывая на женщину рядом с Вульфгаром. — Она свободна.

— Мы все свободны, — сказал Дзирт, и Ивоннель кивнула.

— Я не могу вернуться туда! — выпалила Концеттина. — Прошу, заберите меня отсюда!

— Это мы и хотели сделать, — сказал Магистр Кейн. — Но задача осложнена тем, что король Ярин встал со всеми своими силами у ворот Смелтергарда, и он приказал арестовать королеву и Вульфгара за государственную измену. А еще у него в руках пара заговорщиков — братьев-дворфов.

— Справедливый и честный суд — вот все, что предложил нам король после долгих дебатов, — продолжил Кейн. — Вам бы он ответил только угрозами — ответными угрозами.

— С Пайкелом все хорошо, — рассказал Реджис Дзирту, Энтрери и Ивоннель, когда, спустя несколько дней, все друзья собрались за столом в гостинице Хелгабала. — Он полностью выздоровел. Сказал, что во сне к нему пришли темные эльфы и забрали его боль.

Дзирт и Энтрери, разумеется, посмотрели на Ивоннель.

— Я — очень хороший друг, — ответила она на эти пытливые взгляды. На самом деле, женщина была рада, что Чарри прислушалась к её приказам.

— Хотя все это очень скверно, — продолжил Реджис. — Мои друзья из Коленоломов рассказывали, что Ярин пытался выжать из Кейна больше арестов. В том числе, он желал схватить меня. И хотя теперь он вроде как отказался от этой замечательной мысли, но тем не менее полон желания отомстить за оскорбление, нанесенное ему в собственном доме.

— Вульфгар в беде, — заметил Дзирт.

— Как и Айван, — сказал Реджис. — Хотя я слышал, что Пайкел будет отпущен. Это сделка с Кейном, который сопротивляется, но имеет очень мало влияния в городе. Они считают, что Айван, вполне вероятно, будет избавлен от гильотины. Вульфгар, наверное, тоже, но лишь потому, что король Ярин проинформирован, что казнь варвара, скорее всего приведет под его стены армию дворфов во главе с самим Бренором Боевым Топором.

— А Концеттина? — спросил Дзирт. — Она, разумеется, не может быть осуждена за то, что делала, будучи одержимой демоницей.

— Все гораздо сложнее, — ответил Реджис и посвятил всех в историю о том, как они с Вульфгаром пришли в Дамару. Он перечислил все страхи Концеттины, которые имели место быть еще до этих сумасшедших событий.

— У него есть причина осуществить задуманное, — закончил хафлинг.

— Законы, которые служат прихотям власти имущих — замечательная вещь, — фыркнул Артемис Энтрери и покачал головой.

— Надеюсь, мы не собираемся позволить этому случиться, — сказал Реджис.

— Только не без боя, — подтвердил Дзирт, и Ивоннель кивнула. — Я пойду за Кейном.

— А я — за Тазмикеллой, — сказала Ивоннель.

— А я — пойду выпью, — заявил Энтрери, вставая из-за стола и направляясь к бару.

Король Ярин нервничал. Он нашел в своей постели демоницу, он видел растерзанное тело своей сестры Ацельи и потерял своего самого доверенного убийцу — Рафера Ингота. В Дамаре действовали значительные силы, в том числе — монахи, в общении с которыми у него было мало опыта, которые были совершенно не расположены к нему и пришли во главе с хорошим другом легендарного короля Гарета Драконоборца.

Он окружил себя охраной, множеством стражей, и не оставлял замок. Он призвал своих самых доверенных шпионов, разместив их в каждом коридоре. Он перенес свои покои в маленькую комнатку с тяжелой дверью, без окон и с толстыми каменными стенами. Каждый ночь коридор за дверью заполняли солдаты.

Никто не мог приблизится к королю.

Так же думали многие паши Калимпорта.

Последнее, что увидел король Ярин, были глаза его убийцы, который бесстрастно глядел на него сверху вниз, прижимая подушку к его лицу.

На следующее утро Дрейлил Андрус проснулся прежде, чем закричали петухи. Заспанный капитан стражи попросил свою жену, Калиру, натянуть простыню повыше, и быстро бросился к двери, чтобы посмотреть, кто заявился в такую рань. Он распахнул дверь, чтобы найти за порогом Рэда Маззи, который выглядел так, словно недавно проснулся. Другие солдаты слонялись снаружи.

— Прошлой ночью, во сколько ты покинул сторожевой пост в коридоре у покоев короля? — спросил маг.

Дрейлил Андрус посмотрел на него с любопытством, и Рэд Маззи кивнул в ответ на его многозначительную заминку.

— Вчера вечером меня там не было, — ответил Андрус.

Рэд Маззи усмехнулся.

— А ты был.

— Он был здесь всю ночь, — настаивала Калира Андрус.

— Нет, ты пришел сюда только после ночных недоразумений, — поправил маг.

Рэд Маззи прервал возражения Андруса.

— Многие видели тебя и искали твоей защиты, когда обнаружили, что король Ярин умер.

Дрейлил Андрус попятился, совершенно шокированный. Его жена ахнула.

— Как?

— Кажется, его сердце не выдержало тяжести этих дней, — сказал маг с сарказмом в голосе, который отражал то, что оба мужчины теперь знали наверняка.

— Возможно, тебе лучше вспомнить, что ты был там вчера вечером, — добавил Рэд Маззи, и это не было попыткой обвинения.

Скорее всего, это была просьба. Ибо если кто-то обнаружит, что смерть короля была вызвана причинами далекими от естественных, это бросит Дамару, в частности — Хелгабал, в пучину яростной борьбы за трон, которая скорее послужит могущественным придворным, нежели порядочным людям. У короля не было наследника, и не было семьи, раз Ацелья умерла.

— Нам нужно срочно развеять все обвинения против Концеттины, — сказал Андрус, пытаясь обдумать ситуацию.

— Как капитан Дворцовой Стражи, ты можешь законно выступать судьей на её суде, — сообщил ему Рэд Маззи.

Колокол пропел мрачную ноту.

Мужчины похлопали друг друга по плечу, и маг ушел. Дрейлил Андрус пошел за своей формой, зная, что впереди его ожидает долгий и трудный день, со множеством сложных дел.

— Что все это значит? — спросила его дрожащая жена. Как и многие придворные Ярина, Калира Андрус испытывала мало любви к королю, но сейчас глаза женщины наполнились слезами. Она плакала не о человеке, она плакала о Хелгабале.

— Это значит, что сегодняшний день — это день скорби, слез и приготовлений, — ответил Дрейлил Андрус, сражаясь с комом в горле. Со вздохом, он взял себя в руки. — Но завтрашний день будет куда ярче. Король умер. Да здравствует королева!

Первый удар колокола раздался до рассвета. Он и разбудил Реджиса. Хафлингу потребовалось долгое время, чтобы понять, где он находится, потому что он ночевал не в своей постели. Реджис сидел на полу своей комнаты в гостинице, все еще полностью одетый в ту же самую одежду, что и ночью накануне. При нем было даже оружие.

Нет, он одет совершенно не полностью, решил хафлинг, взъерошив свои волосы.

Паника охватила малыша, пока он не заметил свой драгоценный синий берет, создающий волшебную маскировку, которая помогла ему пройти через логово гигантов, лежащим на полу неподалеку от двери.

Когда хафлинг добрался до своей вещицы, он обнаружил, что тот помят, словно кто-то посидел на нем или постоял… или просунул под дверь.

Реджис попытался вспомнить события прошлого вечера. Он был в общей комнате, с Дзиртом и другими. Пара бокалов вина, кружка пива…

Как он вернулся в эту комнату?

Он не мог вспомнить.

Снова раздался удар колокола. Где-то в городе закукарекал петух.

Печальный звук колоколов разносился над Хелгабалом в течение всего следующего утра, оплакивая смерть старого короля, чье сердце, как было объявлено людям, не выдержало волнений последних дней.

Колокола зазвонили и по Концеттине, женщине, которая выжила под властью демона и вырвалась из-под его принуждения, когда капитан Дворцовой Стражи вместе с придворным магом объявили с балкона над Замковой Площадью, что королева Концеттина была признана невиновной. Женщина была объявлена жертвой гнусного демона, которого она выгнала силой своей доброты и воли.

Дзирт, Ивоннель, Реджис и многие, многие другие вздохнули с облегчением, следя за быстро разворачивающимися событиями того утра. Слухи утверждали, что суда, как и последующего развития ситуации, можно было избежать. Вульфгар и Айван присоединились к друзьям в тот же день, и Магистр Кейн пришел поговорить с ними позже.

Теперь все они были вместе.

Ну, не все. Потому что Артемиса Энтрери, как ни странно, никто не мог найти.

Вернее, не мог, пока, много дней спустя, Дзирт и Далия не слезли со спины Тазмикеллы на поле Лускана, раскинувшемся перед огромной, растущей Башней Магии. Тогда Дзирт снова увидел человека, стоящего у своей палатки вместе с Далией. Он следил за тем, как Дзирт бросился через поле, чтобы обнять Кэтти-бри.

Когда Дзирт сжал любимую жену в крепком объятии, взгляды дроу и человека встретились, и они обменялись легкими понимающими кивками.

Дзирт понял, что сделал Энтрери.

Так и быть.

Мир — очень непростая штука.