Изучая деградацию белой расы в XXI веке, мы неизбежно наталкиваемся на сочетание двух факторов, на синергию. То есть на вырождение белых в мегаполисах (основная среда их обитания сейчас), на их низкую рождаемость и на процесс «цифрового слабоумия», поражающего городскую молодежь. Совершенно бездумное использование средств массовой информации и коммуникации (СМиК) ведет к уничтожению интеллекта белых. А значит, и к уменьшению их способности сохранять свое научно-техническое превосходство над прочими, к падению в нежизнеспособное тупиковое «вторичное варварство». Причем эта опасность не осознается большинством белых!
Продолжим изучать «Цифровое слабоумие» немецкого психиатра Манфреда Шпицера, дополняя его собственными наблюдениями.
Исследуя последствия распространения цифрового слабоумия, Шпицер отмечает: восприятие информации у людей, попавших в зависимость от компьютера, смартфона и Интернета, становится поверхностным. Если раньше тексты действительно читали (в них вчитывались), то теперь их бегло просматривают, скачут по верхам. Если прежде в тему вникали, сейчас скользят по Интернету, как серфингисты по волне. Немец приводит высказывание американского лингвиста Ноама Хомского: «В Твиттере или интернетовской статье сказать можно немногое. Это неизбежно приводит к большей поверхностности».
Таким образом, «цифровые» белые жители мегаполисов еще и превращаются то ли в «белых дикарей», то ли в представителей новой средневековой неграмотности. Давно замечен тот факт, что современный читатель в массе своей не может одолеть газеты и журналы 1930-х годов. Там слишком много текста и намного меньше картинок, те издания нужно действительно читать, удерживая в голове логику текста и делая усилия по осмыслению информации. Новая «поверхностная» манера цифровых СМиК ведет к тому, что в статьях начинают оперировать лишь понятными толпе простыми клише и символами. Как это было в эпоху Средних веков, когда использовались простые религиозные догмы и устоявшиеся представления. Рациональное мышление уходит. Все сводится к дуализму «верю – не верю» (на «знаю – не знаю»). Цифровой толпе ничего не докажешь с помощью рациональных аргументов, если твои положения идут наперекор ее вере или вбитым в убогие умишки штампам. Все отторгается, даже самые очевидные вещи.
Это, конечно, повышает управляемость толпы для хозяев «фабрик» по производству пропаганды, штампов и СМиК. Но это же уничтожает тот тип белого человека (человека рационального, научно-технического и логического), что создал современную техноцивилизацию. С ее электричеством, самолетами и вертолетами, сложной медициной, университетами и наукой современного типа. Убивается человек, умеющий понимать сложные тексты. То есть уничтожается условие нашего конкурентного превосходства над иными расами и культурами. Все сводится к голому количеству людей, а тут белые однозначно проигрывают.
«Тот, кто щелчком мыши открывает для себя дверь в виртуальный мир, меньше задумывается о жизни, чем тот, кто постигает реальный мир. Тот, кто обсуждает пройденный материал в реальной группе из трех человек, запоминает его лучше, чем тот, кто общается по этому поводу с двумя другими участниками чата посредством экрана и клавиатуры», – горько сетует Шпицер.
Лидирует в этом белая Европа. И так вырождающаяся биологически, она еще и превращает своих жителей в тупых овощей.
Чтобы понять, насколько регрессировал современный белый западник по сравнению со своим недалеким предком, давайте сравним нынешнее дитя мегаполисов с их «девайсами и гаджетами» (по-русски: устройствами и изделиями) с людьми 1890-х годов и даже более ранней эпохи. Когда, собственно говоря, никаких СМиК еще и близко не было. Когда люди читали книги и учились в классической манере.
Изучим дневники кругосветного путешествия русского инженера, разведчика и писателя Николая Гарина-Михайловского. Какими он видит британцев 1898 года, пересекая с ними Атлантику на пароходе? Они поражают его агрессивной пассионарностью. Все их разговоры – о необходимости экспансии и войны, о превосходстве своей нации. «Все это общество, несмотря на то что между ними были ученые и люди пера, производило сильное впечатление самодовольства да пошлости… Это были хозяева, ни на одно мгновение не забывающие, что все это, начиная с парохода, кончая последней безделушкой, их, принадлежит им и им не надо идти ни к кому и ни у кого ничего не надо просить – все лучшее в мире у них…».
Да, грубо и подчас крикливо это проявление национальной энергии и готовности создавать грядущее, но какая за этим стоит энергия, жизненная сила! А теперь посмотрите на современных британцев (европейцев). Безвольные гламурные «овощи», чьи собственные города населены мигрантами из Азии. Некие бесполые существа, не рожающие детей и никуда не стремящиеся, они бессильно глядят на то, как беснующиеся пришельцы учинят погромы в самом Лондоне. И если предки этих «нечто» повелевали миром, ни на миг не сомневаясь в своих силе и праве, то нынешние политкорректные кастрированные европейцы искренне заняты самобичеванием за то, что их предки, мол, торговали рабами. Будто бы рабство и без того не процветало в тогдашних Африке с Азией…
Посмотрите на современную Южную Корею. Сверкающие небоскребы сверхсовременных мегаполисов. Высокотехнологичные корпорации-чеболи. Все, что делает Запад, могут делать и корейцы. Они уже и космическую индустрию создали. У них работают свои наукограды. А в дневниках Гарина-Михайловского 1898 года мы видим иную Корею. Невероятно нищую, завидующую соседнему, отнюдь неуспешному Китаю, только-только понесшему поражение от японцев в 1895 году. Убогие фанзы-хижины, примитивное земледелие, беспомощность перед шайками китайских разбойников-хунхузов, обкладывающих корейцев данью. Жизнь, подчиненная самым диким суевериям – помеси конфуцианства, буддизма и шаманизма. Тогдашние корейцы с надеждой глядели на араса – сильных русских, ждали от них спасения и от китайцев, и от самоуверенных японцев. (Они еще не знали, что Япония разобьет Российскую империю в войне 1904–1905 годов.) Гарин-Михайловский любит корейцев за их честность и добродушие, но и он с презрением пишет о бесплодной китайской «науке», которая не знает техники и собственно науки, захватившей умы корейцев. О том, как они верят в то, что даже покойников надо хоронить на «счастливых местах». И если их шаманы говорят, что выбранные могилы стоят на дурных местах, то покорные корейцы выкапывают из земли смердящие останки и переносят их на новые погосты. А умерших богатых они по три месяца держат в замурованных комнатах, веря, что душа может вернуться в тело. И потом он описывает смрадные похороны, на которых запах разложения буквально сводит с ума. Подчас кажется, что нищая Корея живет ради мертвецов. И здесь тоже есть рабы-корейцы…
Чуть позже, в 1905-м, американец Кеннан писал о том, что Корея – дегенеративное государство, гнилой продукт разложившейся Восточной цивилизации. Впрочем, из путевых заметок Гарина-Михайловского мы видим и Китай тех лет. Страшная коррупция чиновников в стране. Совершенно застывшее на месте общество, где ничего не развивается. Где все – форма и число колес на телеге, конструкция судов-джонок и колыбелей, покрой одежды – затвержено строгими законами, апеллирующими к «золотому веку» прошлого. Где китайцы с их невероятным трудолюбием вынуждены пользоваться такими примитивными аграрными орудиями, от которых с презрением отвернулись бы в самых бедных русских губерниях. Нет здесь никакой науки и техники, все – архаично и примитивно. Зато есть массовая опиумная наркомания и торговля восьмилетними девочками для половых утех прямо на улицах Шанхая.
Не правда ли, сильный контраст с нынешним Китаем?
В 1898 году превосходство белых стояло на том, что именно они могли предложить миру медицину, лекарства, санитарию, электричество, паровые турбины и машины, точные станки, физику и химию, отличную сталь и железнодорожный транспорт. А потом – двигатели внутреннего сгорания, аэропланы-самолеты и дирижабли. Ибо только они могли создавать все это. Как и суды без пыток, как и работоспособные государственные структуры.
Сто лет спустя Корея и Китай, восприняв все это, поднялись. А белые скукожились, потеряли уверенность в себе и энергию. Они больше не лидеры развития.
Почему? Обратите внимание, какой бешеной работоспособностью отличались белые вековой и более давности. Посмотрите на ту же экспедицию Гарина-Михайловского, шедшую по неизведанным для белых горам и лесам Северной Кореи – из нашего Приморья в Порт-Артур. Небольшая экспедиция успевала снимать карты местности, пользуясь лишь компасом, шагомером и барометром. При этом записывая сказания корейцев, собирая геологическую и биологическую информацию, описывая экономику корейских городов. При этом успевая отбиваться от шаек хунхузов и совершая изнурительные переходы по опасной гористой местности. Если вы посмотрите на то, как работали Гумбольдт, Дарвин, Ливингстон, русские в Великой Северной экспедиции 1720-х, то поразитесь громадному объему их работ. Они собирали неимоверные объемы данных об исследуемых землях, выступая в роли ученых воинов и дипломатов сразу. Они строили корабли, подчас из подручного материала, и совершали рискованнейшие плавания. Или лезли в самое сердце южных лесов или пустынь. При этом успевая еще и дневники вести. А как работали инженеры той эпохи? Они одним-тремя человеками делали то, что сегодня под силу внушительным проектным институтам или научно-исследовательским структурам крупных корпораций. При этом никаких компьютеров, навигаторов и прочего у тогдашних гениев не имелось.
Вот если бы таким людям, успевшим пройти школу традиционной учебы и упорного труда, да нынешние «гаджеты» в руки! Они бы небо штурмом взяли. Они бы так далеко увели наши страны по пути развития, что и представить трудно.
Но нынешние белые, получая СМиК с самого раннего возраста, вырастают и слабовольными, и слабоумными. В них нет пассионарной энергии, нет смелости и способности творить невозможное. И вести за собою все прочие расы да народы.
Цифровое слабоумие превращает нас в поверхностных существ.