Платой за харчуваня было одно малюсенькое неудобство. Чтобы приготовить ежедневное меню из трёх блю, Ивановна вставала аккурат в четыре утра и разводила на плите адово пламя. Разогрев духовку, как доменную печь, верная последовательница Елены Уайт выжигала все накопившиеся там за день шлаки.
Максимум на что рассчитаны кухоньки дешевых американских апартаментов, это быстро что нибудь разогреть или залепить на бегу яишню с беконом. Не вытяжка, не планировка не рассчитана на космические промышленные перегрузки, которые импортируют в штаты пост-советские индивидуумы. Я зарабатываю в час сиэтловский минимум -- двенадцать лей. Теперь считаем время на поездку в магазин за продуктами, плюс потраченный петролей, время приготовления еды и мытья посуды плюс цена исходных продуктов. Может вылететь под полтинник, суммы точно с лихвой хватит, чтоб без напруги перекусить в приличном эль ресторанте.
Просыпаюсь в четыре утра от ядовитого запаха продуктов горения и мне хочется рыдать. Рано утром я всегда беспомощен. Заметили как плачут малые дети, как только проснуться? Это от того что им снятся во сне ангелы.
Приходиться открывать окно -- в январе. Хотя такомский январь не чета Читинскому, но стоит учесть, что в Вашингтоне нет отопления -- только камины в дорогих домах и электробатареи в дешевеньких. Включать электробатарею в комнате Людмилы Ивановны где томиться от запаха адской гари моя мятежная душа, настрого воспрещено:
- Старая она совсем, сосёт электричества -- спаси хосподи!
Я все равно иногда тайно позволяю батарее вволю пососать электричества, когда играю в зяблика под синтетическим одеялом. В окружной тюрьме графства Оранж одеяло у меня было лучше и представляло предмет постоянного интереса со стороны окружающих хищников.
Я плакал раздираемый страхом перед скорой расплатой за тайное хищение электричества в особо крупных размерах. Запах окопной гари намертво въедался в панталоны и сюртук и преследовал потом целый день, будто я отпахал смену в аду фаст фуда. Неподконтрольная мания писать роман тоже совсем не облегчала страданий.
В окружной тюрьме вопрос отсутствия бумаги я решил легко-- усмирял графоманию в брошюрке устава, вырванным из хвоста охранника пером. В такомской пустыни вместо правил распорядка, добрая Людмила Ивановна заботливо обложила шконку пророческими скрижалями адвентистов. Писать поверх сакральных откровений субботников могло стоить мне попаданием на заутренние аутодафе, где пришлось бы шипеть, пузырясь жирком рядом с бройлерным чикеном.
Время утром ползуче, если вы давно бросили работать. Я бродил по малу, пугая уборщиц и нервируя жандарма-абиссинца. С лошадиным вздохом рассматривал сверкающие серебром букмяги. Когда то бук был продолжением моих щупальцев.
Скоро из рейса вернется преподобный Лала -- пока я только знаю его баритональный тенор. Добрый Лала даст мне работу. Он запросил чего я умею, пришлось признать, что умею говорить. В частности по-английски. Адвентиствующий тракист пообещал найди что-нибудь "лёгкое", типа укладки паркета ёлочкой. "В тепле будешь процювать, не под дождем. Наколеннички только купишь -- и вперед. Кошерную сотку в день приподымешь"
Десять дней в коленно-локтевой -- и вот он макбякер! Современный американ дрим это давно не сон, а круглосуточный КошМарт.
Кроме гастрономических инквизиций, Людмила Ивановна Уайт была адептом квестов в социальных сетях. Большинство современников днями напролет готова читать пестрые "ленты" и стены плача в "сетях" богопротивного фейсбука или твитора. Их мозг стимулируется выходом в тренд. Они хешат себя уверенностью, что абсолютно ничего в жизни не пропустили -- в курсах последних событий. Если бы Гоголь па жизни долбился в ЖЖ, то за длинный Носик точно прослыл бы блогером-Долбойобом.
Жертвам, обманом втянутым в пищеварительные цепочки быстрого сигнала вай-вай закладывается необходимость передавать полученные сертификаты калообразования дальше -- стараясь инфицировать максимальное количество окружающих объектов исторически-культурного значения.
Цивилизация здорового индивидуализма, золотых старателей из жека Лондона, психонавта Грибоедова , безногого ястреба Маресьева и зализного штурбанфюрера Исаева в век "сетевых технологий" слилась в грязный муравейник-аватар, управляемый "двумя щелчками мыши".
И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами и прошептал: "Окей, Гугл, где тут ближайший старбак с вайвай"
Людмила Ивановна поражена штаммом социального вируса. Как заряженный икринками лосось уже не может находится в привычной комфортной среде, Людмила Ивановна не может постоянно не расшаривать новости. Добрая женщина насильно сажает меня рядом с округлым бедром и заставляет шарить клип за клипом. Доказательство использования урками лазерного оружия в доме профсоюзов, сатанинские интерактивные оргии папы римского-корсакова, и бедственная антиохия христиан в зоопарке Алепы.
Не защищенный файерволами мозг мой закипал. Тихий чистый голос ангельского лоцмана, который не терпит малейших примесей, и погибает как рыба в сточных водах Норильского редкоземельного комбината, голос замолкал, и в моей жизни не оставалась и грана здравого смысла.
Оставалось убегать и бродить по малу до тех пор пока от голода не шла вразнос голова. Я ходил кругами урывая пробники кофе в баксе или сладкого чаю в тиване и воображал себя Генри Миллером, который тоже бродил по Парижу, голодный и нищий, и слышал свой роман зависая часами на скамейке в парке, потому что идти было совершенно некуда. Но как же мелок я был по сравнению с Миллером! Он бродил по Парижу, а не по Такоме, штат Вашингтон. Его "Тропик брака" запретили даже в США! Мой первый роман "Обсирватория Улугбека" тоже запретили, но запретили-то в ливийской джамахирии, где под ярлык "пропаганда" легко может угодить даже инструкция к импортной скороварке.
Потом мне повезло найти магазинчик подержанных книг - "Книги в полцены". Глоток запотевшей перье в пустыне Сонора. Если тут и был Гугол, то только Николай Васильевич.
Редакторша, по чьей совершенно необъяснимой милости была издана моя первая книжка порнографии для начинающих, теперь настоятельно требует вторую. А меня даже пишущей машинки нет! Нам, законченным графоманам-общественникам, вечно кажется -- вот допишу эту вещицу, доплетусь до эпилога, истрепав пальцы и сердце в пульпу и сразу отпустит. Заживу пятистопным анахоретом, попивая хорей под раскидистым ямбом. Это заблуждение. Детская болезнь академика Леватрава. Потом станет еще хуже -- ибо придется подыскивать сюжет для новой тягломотины.
Я проделал утомительнейший хадж в три тысячи шестьсот шестьдесят шесть лиг, пока не наткнулся на книжный в Сиэтле. Рядом с моим книжным - вьетнамская харчевня "Фу". Мне некогда не научиться выговаривать вьетнамское "Фу" как это делал белый кореец Дейв - "Фооак"
Похлебка фак, проростки бобов мунг, соус сри рача от хуй фонг фудз - изысканные дополнения к книгам в полцены.
Не все еще потеряно, господа.
Считают ли другие люди Ваши поступки непредсказуемыми?(Оксфордский тест способностей личности)
Пять тележансов Юргена Пукача прибыли в разной степени разъёбанности, но не представляли проблематики в смысле ремонта. Пять миль не крук для йобанутого аварца. К этой войне я был готов. Даже с моими сомнительными навыками ручной работы, делов было от силы дней на десять. Основная загвоздка - ожидание инспекции, чтобы получить разрешение на продажу. Вмешательство любого государства в мои делишки это заскорузлый якорь сухогруза на скоростной яхте.
Если бы у меня был гараж, как у Иоанна Траволты или Бреда Пота -- тогда другое дело, а тут пришлось парковать машины где ни попадя: и на соседней улице и на собственной, даже на лужайке лысеющей как припятский пожарник. На удачу недалеко жили жигиты-беженцы из Бенгази, две машины удалось впихнуть пастись на их задний двор.
Соседи заметили мою небывалую автоактивность. Человек всегда ищет где длиньше -- меня засыпали предложениями о немедленной продаже. браян Макноль -- бывший морпех из соседнего дома, сказал, что подождет бумаги, а сам по-тихоньку будет обскакивать кобылицу. Ну как я мог отказать человеку скакавшему по минным полям Басры. Мы договорились на штуцер динариев за таратайку, которая стоила мне семь сотен после бессердечных накруток Юргена фон Пукача.
Браян пританцовывая угнал кобылицу в свой гараж, облегчив мне жизнь. Избыточная собственность всегда тянет нас на дно, как якорь сухогруза на скоростной яхте. Умоляя не сдавать свой импульсивный шопинг подруге, морпех отсыпал мне аванс в пять сотен песо.
Мы с корейцем сделали долгожданный перерыв в набегах на Хоум Депо. К тому времени в радиусе тридцати миль не осталось ни одного магазина, который пару раз не выкупил бы у нас собственные сверла. На худющей от джанка шее ежедневно затягивается петля Левартава, столыпинский галстук, жабо генерала Монгомери.
Подъезжая к очередному депо, я так и живописал секретную ситуэйшн рум в Белом Доме -- полную мониторов и пожилых людей с кровожадными лицами. Люди затянуты в оранжевые пончо, намекающих на их принадлежность к тайной ложе "предотвращения убытков в хоум депо", и бохульными надписями на спине - "хаумэйайхелпю" или того хуже: "пуэдо аюдар".
"А вот и наши хлопчики" - радостно восклицает верховный Аюдар, тот самый, с табличкой "Падло Пескарь". Из засохшего устья Евфрата к нашей тележке с опилками направляется беспилотный хищник-вынищувач.
Машины Пукача пришлись вовремя. Они буквально спасли нам жизнь.
Истратив браянову сотню на джанк, я, скрипя сердцем и рессорами, завез остальные Юргену, коиму должен был на тот момент три тысячи лари.
Пукач возбужденно забродил от моего движения на встречу выплаты долга. Следующим утром позволил себе купить еще одну машину, даже не спрашивая моего благословения. Это был неплохой джип Либерти. Хозяин-полубот уронил горящий бычок между сидениями, кусок пластмассы начал активно соединятся с кислородом и в ходе реакции слегка закоптился потолок. Люцией проистекал шланг гидроусилителя штурвала. Пукач счел что работы мне на пару часов и довел долг до заоблачных четырех грэндов.
Джип сразу пришелся подруге браяна -- симпатичной арапке из Катара с глазами есенинской Шаганэ. Шалула чудом избежала отравления в секторе Газа, и я согласился уступить за две с половиной, как жертве израильской военщины и ваще, хотя по справочнику Келли тарантас стоил все шесть тысяч манат. Платить до получения документов от инспекции она наотрез отказывалась -- катары прижимисты.
Язве её желудок даже не ведала, что во мне гнездились фентаноловые бесы. У этого рода бесов есть особый способ заставить своего хоста швыдко соображать. Бесы не платят за хостинг, но вооружают носителя полным набором отмычек для души.
Пришло письмо из банка, где, довольно грубо рекомендовалось заплатить за еботеку. Я уже отставал на три месяца. Четвертый месяц по мериканским банковским законам роковой -- запускается долгий, но эффективный механизм отжима. Как раз этот механизм и привел к глобальному финансовому кризису, от которого некоторые правительства не спешат избавится по сей день.
В доме со мной мирно живут двое детей, жена, трое зомбак, взятых из приюта и две черепашки из Миссиссиппи. Допустить чтобы их всех выперли на улицу из-за моей дорогой привычки?
Я побрился, одел церковный костюм и направился к соседке, пока не было Браяна Макноль. По морпеховской привычке, он заливал кому-то бетоном драй вэй. Глядя на шахерезаду телячьими глазами и расточая комплименты рюшечкам, рамочкам и занавесочкам в их юрте, я сделал буркине фасо предложение:
- Видишь ли ты эти две колесницы перед домом моим, дщерь? И это не предел могущества моего. Ибо еще две запаркованы -- у преданных мне воинов-мирюдов. Колесницы сии стоят как раз две с половиной тысячи тетрадрахм. И имею я власть над ними великую. Слушай же сюда, жена самаритянская -- ты отмериваешь мне две с половиной тьмы -- вперед. Ибо какой мерой меряешь, такой и тебе отмерено будет. Забираешь джип в радости сердца своего,а я отпускаю долг Браяну, коего нарекла ты мужем своим, а поверх того мы с тобой становимся властелинами четырех колесниц на продажу.
Продадим упряжки купцам осетинским в базарный день и джип сей благословенный получится тебе совершенно бесплатным! Да еще и на новые чехлы останется. У настоящей самарянки с добрым вкусом обязательно должны быть животворящие чехлы!
Видит бох, я и не помышлял тогда ее бросить. Воспользовался правилом лохотрона -- клиента губит жадность. Золотой закон в своде мироздания. Этому не учат в школе ангелов, но бесы на парковке у школы часто торгуют еблом.
Чернокнижница, смущаясь, попросила выйти из ичкари в коридор. Вместо этого я выскочил на улицу и прислонившись к дувалу судорожно, в три затяжки удавил похитоску. И явил господь мне чудо -- женщина хамитских кровей, сверкая очами с натуральными тенями свойственные семитско-хамитскому тейпу, отмерила мне охапку монет кесаревых.
Окрыленный финансовым могуществом я наскоро прикрутил левые, удачно спизженные с аукциона номера на Сааб и поскакал сводить счеты с нечестивым банкоматом.
После встречи с кровососущей прослойкой общества у меня осталось целый пятьсот динариев. Значит можно проторчать сотнягу в радости сердца и еще и загреть четыремя билетами загребущего краба Юргена Пукача.
Не зря на заводах Сааб в шведском Тролльхетане делают движки на истребители. Мы по очереди отстегнулись с кореейцем на фривее. Фентанол, молниеносная тачка с номерами левартава и хорошее дорожное покрытие. Однозначно лучше чем секс.
Нас обогнали только раз -- на скоростном мотоцикле, чье название должно резать украинцам слух -- "кавасаки". На руле кавысаки была прикована зомбака в защитном шлеме. Хозяин зомбаки снимал ее страдания камерой го-про.