Родились у Ежика ежата. Пока не было их, говорил Ежик:

— Мне бы хоть парочку.

А тут сразу пять родилось, и все сыновья.

И пока им материнского молока хватало, ходил Ежик по лесу, хвастался:

   — Пять сыновей! Будет кому защитить в старости.

А как стали подрастать они, как начал Ежик сам

кормить их, то и схватился за голову.

   — Пятеро! Это подумать только и то страшно. По мыши, пять мышей надо поймать, а по две — уже десять. Ой-ой-ой!

Вставал теперь Ежик до света, ложился затемно. Чуть до дому добирался по вечерам. Бросались ему ежата навстречу, кричали один громче другого:

   — Папа, что принес?

   — Себя чуть донес, — говорил Ежик и падал в постель.

И чем больше росли ежата, тем больше еды им надо было. И тем чаще говорил Ежик:

   — Мучители вы мои. И когда я только от вас отмучаюсь.

Отмучился. Выросли ежата, разбрелись по лесу, своими семьями жить начали. И тихо стало у Ежика в домике: он да жена. И пошуметь некому. И скучно стало. Вернется вечером Ежик с охоты, а его и не встречает никто, а бывало...

И вспоминал- Ежик ребят своих. Все вспоминал: и как у них глазки прорезались, и как они колючками обрастали, и как прощались с ним, когда уходили.

И сказал Ежик как-то жене своей:

   — Плохо у нас, жена, без ребят стало.

   — Но ты же вон как мучился с ними.

   — Да, мучился, — согласился Ежик, — но без этой

муки мне теперь и жизнь не в жизнь. — И подумав немного, добавил: — Только и жил, пока мучился. А сейчас что у меня за жизнь? Так, время только идет...

И, кряхтя по-стариковски, полез на печку.