I

Шоферу Петеру Кактыню не хотелось спать. Загнав самосвал в гараж, он повернул было к дому, но, сделав несколько шагов, остановился. Домой не тянуло. Не манила койка в темной проходной комнате, где в кладовке только и найдешь что кусок зачерствелого хлеба. Книжку и то не почитать. Можно лечь, закрыть глаза и мечтать. А о чем? Уповать на общежитие транспортной конторы? Там точно так же придется жить среди чужих, сидеть на неразобранных чемоданах, а по утрам стоять в очереди в ванную или к газовой плите… Нет, лучше всего — ни о чем не думать. Куда лучше пойти в буфет и торчать там, пока не свалит усталость.

И Петер Кактынь направился в центр города.

Недавно прошел ливень. Ветер гнал по небу хмурые облака, шумел листвой деревьев, раскачивал висящие над улицей фонари, и блики света скользили по мокрому асфальту. Отражение красных неоновых букв дрожало на поверхности огромной лужи; ветер гнал по воде рябь, и движение это казалось единственным проявлением жизни на обширной привокзальной площади. Даже красная надпись «РИГА», словно наклеенная на темный небосвод, существовала как бы сама по себе и не имела отношения к городу.

Петер втянул голову в поднятый воротник и отворил дверь буфета.

Кабачок как кабачок. Пусть и заново, по-современному обставленный, он все равно остается той же забегаловкой. И публика здесь собирается самая обычная; во всяком случае, Петеру казалось, что всех этих людей он уже где-то встречал. Не снимая плаща, он приблизился к стойке и бросил буфетчице:

— Маленькую кружку!

— Пиво только бутылочное.

Петер сунул руку в карман спецовки и пересчитал мелочь; на бутылку не хватало. Он уже повернулся к выходу, когда услышал рядом насмешливый голос:

— Что грустишь? Розовые очки потерял?

— Миллион тут у меня лежал, да вот карман дырявый, — выпал, наверное, — огрызнулся Петер и покосился на заговорившего.

Это был щеголевато одетый стройный блондин. Мешочки под невыразительными голубыми глазами свидетельствовали о том, что в таких местах он бывает частым гостем.

— Дырку мы вмиг заштопаем… Анюта! — окликнул мужчина медлительную официантку. — Четыре пива на первой космической! Для второй у тебя массы многовато…

— Чего тебе от меня надо? — настороженно спросил Петер, но все же потянулся к стакану.

— Да здравствует международная солидарность шоферов! — провозгласил новый знакомец и чокнулся с Петером.

Они выпили.

— Как ты угадал?

— По дырке в кармане, — усмехнулся собеседник и ткнул пальцем в прореху в нагрудном кармане Кактыня, сквозь которую виднелась обложка водительских прав.

— Да, нынче на самосвале и то не больно заработаешь. — И Петер осушил стакан, тем временем вновь налитый соседом. — Зато ты, я вижу, оторвал шикарный костюмчик.

— А костюм хоть куда, правда?

— Стоил чертову уйму, наверное?

— Могу себе позволить. Выпьем! — он поднял стакан. — За тех, кто умеет жить! Если желаешь, могу научить… Кстати, меня зовут Артур. Познакомимся поближе — глядишь, сообщу и фамилию, а может, и телефон.

Через час буфет закрыли. Рядом с четырьмя бутылками из-под пива стояли уже и два пустых пол-литра.

Снаружи моросило. Тусклые фонари кутались в туманную пелену. Поддерживая спотыкавшегося Петера, Артур настороженно оглядывался по сторонам.

— Что ищешь? — сознание на миг вернулось к Петеру.

— Твой миллион.

Он тащил Петера к стоянке машин. Кактынь не сопротивлялся, уверенный, что новый приятель разыскивает свой автомобиль. Петер не очень удивился и тому, что Артуру лишь с третьей попытки удалось открыть дверцу «Москвича»: как-никак после двух бутылок рука бывает нетвердой. Впрочем, голос Артура звучал четко:

— Залезай! Быстрее!

В машине Петер тут же уснул. Разбудил его резкий визг тормозов. Выглянув, он увидел, что «Москвич» остановился на лесной опушке.

«Мотор барахлит?» — мелькнула смутная мысль.

— Давления не хватает, — хмуро буркнул Артур.

— Где?

— У тебя, — усмехнулся Артур. — Очнись, я сейчас.

Петер снова забылся в полубредовом сне. Он пришел в себя лишь тогда, когда Артур встряхнул его за плечо и сунул в руки домкрат. Рядом неясно серела «Волга».

Все еще не проснувшись до конца, Петер вылез из машины и принялся за работу. Увидев, что Артур катит снятое колесо к «Волге», Кактынь удивленно проговорил:

— Ты чего? Резина ведь совсем новая.

— То-то и оно.

С помощью Кактыня он погрузил в светлую машину все пять колес. Туда же отправился аккумулятор «Москвича», карбюратор, сумка с инструментами — все ценное, что удалось снять в спешке. Когда Петер наконец разогнул спину, оказалось, что места в «Волге» больше нет. Артур сунул что-то Кактыню в руку:

— На, езжай электричкой.

Он включил фары. В их свете Петер увидел, что в его ладони зажато несколько красных десяток. Он бросился за машиной.

— Это всё мне?

— Если не веришь, закажи розовые очки! — перекрывая рокот мотора, крикнул Артур.

На следующий вечер, мучась от похмелья — и физического, и морального, — Петер в поисках Артура снова заглянул в тот же буфет. На этот раз Кактынь был в костюме — не столь шикарном, как у Артура, но все же вполне приличном.

Артур сидел за одним столиком с пожилым мужчиной и молоденькой, ярко накрашенной темноволосой девушкой. Петер сперва не решился подойти, однако новый приятель оказался не гордым — поднялся сам и пригласил Кактыня к столику.

— Знакомься, Извозчик, — сказал он соседу. — Талантливый парень, вчера я дал ему первый урок. Для дальнейшего образования передаю его в твои руки.

Тот, кого Артур назвал Извозчиком, оглядел смутившегося Петера и улыбнулся.

— Через месяц гарантирую университетский диплом, — он придвинул Петеру свою рюмку и подождал, пока тот выпьет водку. Затем спросил: — Танцуешь, студент?

Петер кивнул.

— Тогда давай. А мы, старики, тут поговорим о жизни.

Петер послушно поднялся и пригласил темноволосую девушку.

Танцором он был неважным, но твист, к счастью, не требовал особой согласованности движений: знай гляди партнерше в глаза и вихляйся как умеешь. Но движения девушки были такими развязными, а словно приклеенная к губам улыбка — столь недвусмысленно призывной, что Петер смутился. Чтобы преодолеть замешательство, он попытался завязать разговор:

— Вы где работаете?

Девушка чуть отодвинулась.

— Скажите: почему это у нас люди всегда начинают знакомство с красивой девушкой именно с этого вопроса? — Она сделала гримасу. — Как будто это имеет какое-то значение…

И в самом деле, какое это имеет значение? Главное ведь, что у него есть деньги и, судя по всему, будут и впредь. А значит, можно, отбросив сомнения, договориться о свидании с девушкой, которой плешивый Извозчик явно годился в отцы.

II

Ночные дежурства в управлении милиции случаются всякие — и монотонные, и богатые происшествиями; лишь спокойными они не бывают никогда. В большом городе всегда что-нибудь да случается, и оперативные бригады вновь и вновь пускаются в путь, время от времени осведомляясь по радиотелефону, не объявлена ли тревога.

Но в эту ночь, если верить долголетнему опыту майора Низуля, тревоги не предвиделось. Мгла за окном светлела, предвещая наступление утра, когда майор, разрешив эксперту Густе Забе немного поспать, сам решил развлечься при помощи детектива Агаты Кристи, который почему-то печатал из номера в номер столичный антирелигиозный журнал. И тут началось.

Заметив вспыхнувшую лампочку, заменявшую звонок тревоги, майор снял трубку.

— Горит машина «скорой помощи»? В лесу? Погоди, погоди, что-то такое было… — Правой рукой майор торопливо перебирал листки донесений. — Совершенно верно: в восемнадцать тридцать из центра Риги, угол Кирова и Промышленной, угнан ЗИМ с красным крестом… Этим делом занимается капитан Цибинь. Хотя — ладно, давай их сюда, твоих свидетелей, чего уж мариновать до утра…

Густа едва успела застегнуть свой лейтенантский китель, как дверь распахнулась.

— Свидетели доставлены! — браво доложил сержант. — Разрешите пригласить?

— Зовите! — и майор повернулся к Густе. — Наверное, придется выехать на место происшествия. В такую рань свидетелей для осмотра мы там вряд ли найдем. Значит, придется везти их отсюда. — Он перелистал блокнот. — Позвоните вот по этим номерам, пенсионеры все равно встают с петухами…

Сержант уже вводил парочку. Обоим вместе могло быть, пожалуй, лет тридцать пять, не больше. Словно подбодряя один другого, они крепко держались за руки.

— Здесь не загс, — очень сердито произнес майор. — Ну, рассказывайте.

Девушка отпустила руку парня.

— Извините… Значит, так. Мы заблудились…

— В лесу, — закончил юноша начатую девушкой фразу.

— Хотелось немного побыть вдвоем, — пояснила девушка.

— Просто подышать лесным воздухом, — быстро дополнил парень.

— Минутку. — Майор вздохнул, набираясь терпения: с этими ребятишками надо было говорить тихо и ласково. — Вот вы, кажется, постарше годами, — ободряюще кивнул он парню, — вы и начинайте, только по порядку и со всеми подробностями.

Вот что записала в протоколе Густа, опустив, по возможности, все, что не относилось непосредственно к делу:

«На вырубке горел костер. Вокруг него, кто как, расположились участники молодежного пикника радиозавода. Пели, поджаривали охотничьи колбаски… Парень незаметно подтолкнул девушку, взял ее за руку. Они поднялись и скрылись в ночном лесу. А когда собрались вернуться, то поняли, что не знают, в какую сторону направиться. К счастью, справа послышались сигнал автомобиля и звук мотора. Идя на звук сигнала, почему-то долго не умолкавшего, они вышли на проселочную дорогу, по которой как раз в этот миг отъезжал самосвал. По ту сторону дороги горел костер. Обрадованные тем, что нашли своих, они побежали к огню, но сначала девушка вытащила платочек и стерла с лица парня следы помады. Затем они раздвинули кусты и замерли в изумлении: горел не костер, а машина «скорой помощи»…»

— Погасить мы, к сожалению, не смогли…

— Нигде поблизости не было воды.

Записав это, Густа заметила, что они снова держатся за руки и говорят дуэтом.

…На месте происшествия и в самом деле оказалась обгоревшая «скорая помощь». Машина лежала вверх колесами, на которых не осталось ни одной шины.

Наверное, майор Низуль был все же формалистом. Он не позволил внести в протокол ни единого слова, которое не было бы многократно подтверждено свидетелями. Даже такой очевидный факт, как то, что машина была марки ЗИМ, по его просьбе трижды подтвердили люди, среди ночи поднятые с постелей и теперь тщетно пытавшиеся согреться на пронизывающем ветру. Мерзла и Густа. Жарко было лишь майору. Распахнув шинель, он обходил место происшествия, присовокупляя к цепи фактов все новые и новые детали. За ним шел сержант, освещая начальнику путь переносным прожектором, подключенным к аккумулятору милицейской автомашины.

Негнущимися пальцами Густа записывала замечания майора и с тоской думала о своем неуютном кабинете в управлении милиции, где все же не дул ветер. Рядом сердито лаяла и дергала поводок розыскная собака, и лай мешал расслышать слова майора.

— Здесь стояла вторая машина — наверное, замеченный свидетелями самосвал, — указал Низуль на следы на влажной земле. — Отметьте, что у левой передней шины почти совсем стерся протектор, на нем овальная заплата… Следы троса, — он указал на борозду на коре дерева. — Можно предположить, что преступники, экономя время, опрокинули машину при помощи троса… Старый прием, — пояснил он свидетелям, — если в вашем распоряжении есть еще один автомобиль. Резко рвануть в сторону — и машина вверх ногами. Тогда можно спокойно снять шины. Это ясно?

Пенсионерам это было в общем ни к чему, но они на всякий случай кивнули. А Густа мысленно прокляла свою женскую судьбу: «Каждый день говорят о равенстве, а признают его лишь раз в году — Восьмого марта, когда заставляют нас пить наравне с ними. Зато в остальное время мы по-прежнему выполняем все так называемые женские обязанности. Почему, например, я, эксперт с дипломом, должна выступать в роли личной секретарши майора? Пусть пишет сам или же поручит сержанту!..»

Однако выразить свой протест вслух Густа не успела, так как Низуль, переведя дыхание, заговорил опять.

— Идя по следу, оставленному тросом, я приблизился к куче гравия… — Майор остановился, нагнулся, набрал в горсть камешки и оглядел их. — Гравий резко отличается от покрытия дороги. Можно заключить, что замеченный свидетелями самосвал оставил здесь часть своего груза, чтобы освободить место для шин. И если бы удалось установить, откуда взят этот гравий…

Наконец-то Густа смогла вмешаться. Даже не пытаясь скрыть свое превосходство, она заявила:

— Это элементарная задача. Каждый гравийный карьер обладает своим, особым составом минералов. Подержите блокнот, и я возьму образец для исследования.

— …Вот здорово, что вы приехали, — жалобно говорил дежурный капитан в управлении милиции. — Я тут битых два часа промучился с одним психом. Примчался, понимаете ли, нашумел, рыдал, рубашку на себе рвал: он, мол, своими руками убил любимую жену. Я, конечно, стал писать протокол: мало ли убийц горько сожалеют о содеянном? Потом позвонил, проверил — а жена его, оказывается, мирно скончалась в больнице, свидетельство о смерти подписало двое врачей, один — даже заслуженный деятель, профессор… Тогда этот — Артур Бритынь — сменил пластинку и заявил, что украл санитарную машину и на этом основании заслуживает виселицы. Взяли его на экспертизу — нет, хотя и выпил, но уж никак не до белой горячки. Я ему — расскажите все по порядку, а он знай себе одно: судите за убийство, и все тут, а предателем он, мол, не станет и никого закладывать не собирается… Едва удалось напоить его снотворным и отправить домой.

Майор слушал вполуха. В ожидании результатов анализа гравия он то и дело поглядывал на часы и нервничал.

— Ну, Густа, покажи свою оперативность, — вместо ответа пробормотал он. — Только бы они не догадались сменить шины…

Наконец дверь распахнулась. Победно сияя, Густа воскликнула:

— Товарищ майор, гравий из Гаркалне! Я с ними только что созвонилась. Вчера в карьере работало тридцать машин, все — самосвалы. Я предупредила начальника гаража, чтобы сегодня направил на работу те же самые.

— Молодцом! — похвалил майор. — Ты у нас настоящий парень!

Этот комплимент вызвал у Густы лишь гримасу. Но дуться всерьез сейчас не было времени — приходилось лезть в машину и ехать на карьер.

На развилке дорог майор велел остановиться.

— Идите на место происшествия и подготовьте почву, — отдал он сержанту не вполне ясное распоряжение.

Сержант поглядел вверх. Небо было ясным.

— Да вот дождя вроде бы не предвидится. А там, если не ошибаюсь, ни речки, ни лужицы…

— Склероз! — воскликнул майор и сердито хлопнул себя по лбу. — Забыть такую деталь!

Он торопливо выбрался из машины. У обочины стояли два больших молочных бидона, подле них деревенская тетушка ожидала попутной машины в Ригу. Сунув ей деньги, майор возвратился с бидоном в руках. На его лице, обычно невыразительном, было озорное выражение.

— Чуть было не допустил грубой ошибки. Забыл, без чего нельзя сварить уху.

— Уху? — удивилась Густа.

— Нужна жидкость. О рыбе нам заботиться не надо, она сама прыгнет в котел.

У ворот карьера их уже ожидал начальник смены.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул он. — Преступников ловить, конечно, тоже важно, но только у меня план. Сколько, по-вашему, могу я держать экскаватор в простое?

— Машина с вулканизированной покрышкой прибыла?

— Да. Могу показать вам, который Кактынь.

— Спасибо, я уж как-нибудь сам найду.

Низуль приблизился к веренице грузовиков, выстроившихся перед неподвижным экскаватором.

— Мне нужны свидетели для проведения осмотра. Вот хотя бы вы, — кивнул он ближайшему шоферу, затем внимательно огляделся. — И вы, — обратился он к рослому водителю машины, стоявшей третьей в очереди. — Как вас зовут?

— Петер Кактынь, — неохотно ответил парень.

— Очень приятно. Ну, поехали.

— Товарищ начальник, да я сегодня еще ничего не заработал, — попытался возразить шофер.

— Ничего, ваше от вас не уйдет, — двусмысленно ответил майор, забираясь в кабину. — Покажу дорогу…

Заметив приближающиеся машины, сержант вылез из придорожных кустов и, недолго думая, вылил на дорогу все содержимое молочного бидона.

— Остановите! — приказал майор Кактыню и высунулся из окошка. — Нет, еще чуть вперед. Так, хорошо.

Все вылезли и направились к машине «скорой помощи», которая все еще лежала на старом месте и при дневном свете выглядела еще более жалкой. Густа нечаянно оглянулась и вдруг поняла, что именно крылось за сложными маневрами майора: рядом со вчерашним, уже затвердевшим следом на увлажненной молоком земле появился новый, как две капли воды похожий отпечаток, с той же характерной лысиной протектора и овальной заплатой. И оставлен он был машиной Кактыня.

— Попытаемся восстановить обстоятельства происшествия, — говорил тем временам майор. — Один преступник приехал на угнанном ЗИМе, другой — на самосвале и остановил его здесь… — Он вытянул руку и искусно изобразил величайшее изумление: — Это еще что? Может быть, Кактынь, вы скажете — какой из этих следов принадлежит машине преступника, а какой — вашей?

Нервы Кактыня не выдержали. Резко повернувшись, он бросился мимо майора и Густы в чащу леса. И снова стало ясно, насколько тщательно майор Низуль разработал план операции. Из кустарника выскочил сержант и подставил бегущему ножку. Подоспели и остальные.

Когда Кактынь поднялся, бежать оказалось некуда.

…Первый допрос состоялся в кабинете майора.

— Когда угоняли, стыдно не было, а теперь совесть даже говорить не позволяет, да? — поинтересовался майор сухо. — Рассказывайте! Только не пытайтесь выгораживать своих соучастников: ни один преступник этого не стоит, поверьте моему опыту.

Густа взглянула на Кактыня. Он выглядел сломленным и вовсе не напоминал профессионального преступника — скорее подростка, по легкомыслию сбившегося с пути.

III

«Вчера мне здорово везло. Меня нарядили возить гравий из Гаркалне в Ригу, экскаваторы работали без помех, и к четырем я сделал уже полторы нормы. Это сулило хороший заработок, так что я согласился поработать еще часок-другой сверхурочно. Подсчитал, что за один этот день получу не меньше десятки.

Только много ли с этого толку, если до получки еще целая неделя, а свидание с Марите назначено на субботу? Мы были знакомы всего две недели, с того самого вечера в буфете, но настолько я ее уже знал, чтобы понять: придешь без подарка — даже в щечку поцеловать не позволит. Оставалось лишь надеяться, что встречу Извозчика в забегаловке, куда он заходит каждый вечер. Перехвачу денег, а то и вместе сходим на заработок.

Я боялся упустить его, так что подрулил туда прямо с грузом.

— Не знаю, что нынче с Артуром сделалось, — ворчал Извозчик. — Обещал прийти, да вот ужа больше часа жду зря.

— Может, увязался за девчонками? — предположил я.

Извозчик презрительно покосился на меня:

— Не все бегают за девчонками. Если у Артура в этой юдоли слез есть что-то святое, то это его жена. Только не распускай язык: этого он тебе не простит.

— Ну, дело его. — Я торопился поскорее все выяснить и доставить гравий на место. — Позвони-ка ему.

Вскоре Извозчик вернулся.

— Есть заказ на шины для ЗИМа. Заплатят прилично, но обязательно сегодня вечером: завтра клиент уезжает. Сам Артур на пойдет, у него с женой что-то стряслось: болит не то желудок, не то слепая кишка — кто там разберет. Ладно, поехали.

Мы медленно колесили по центральным улицам. Извозчик поглядывал по сторонам. Как обычно в дождливую погоду, прохожих было немного. Кое-где стояли машины, но, как назло, ни одного ЗИМа. И вдруг Извозчик схватил меня за локоть:

— Гляди!

И правда, на углу Кирова и Промышленной стоял ЗИМ «скорой помощи». Шофер как раз помогал санитару вытащить носилки, затем они скрылись в подворотне.

— ЗИМ! — взволнованно прошептал Извозчик. — Зимочка! Сам просится!.. Ну, гони вперед по Псковскому шоссе. На тринадцатом километре обгоню.

— Прямо так, с грузом? — заколебался я.

— Доставишь потом. Скажешь, что по пути, — он осклабился, — по пути, мол, пришлось менять шины. Такой случай упускать нельзя! Подумать только: жмешь на всю железку, а милиция еще и дорогу расчищает…

Я не стал спорить и притормозил. Извозчик вылез и скрылся во дворе. Я едва успел развернуться, как он вышел из парадных дверей и направился к ЗИМу…

Остальное случилось так, как показал ваш следственный эксперимент, который эта гражданка уже описала в своей тетрадке. Хочу пояснить только, почему мы зажгли машину.

Я свалил часть гравия на обочине. Погрузили шины, замаскировали, собираемся назад. Но, уже залезая в кабину, Извозчик заметил, что, возясь с тросом, порвал перчатки, так что два пальца вылезли наружу.

— Только этого мне не хватало, — сердито проворчал он, — оставить свою визитную карточку.

— Ты чего? — не понял я.

— На машине наверняка остались отпечатки пальцев. Придется устроить аутодафе.

— Какое авто? — Я не сразу сообразил, что у него на уме. — А! Жаль машину.

— Себя жалей, а не барахло. Тебя разве не учили в школе, что в нашей стране самое ценное — человек? — ухмыльнулся Извозчик.

Деваться было некуда — мы облили ЗИМ бензином и поднесли огонь. Когда пламя охватило машину, внезапно загудел сигнал. Наверное, от жара замкнулись контакты. Машина выла, словно раненый зверь. Кровь стыла от этого замогильного голоса. Мы вскочили в мой самосвал и пустились наутек, словно за нами гнались черти…»

— Настоящее имя Извозчика? — деловито спросил майор, когда Кактынь умолк.

— Не знаю, честное слово, не знаю, — пробормотал Кактынь. — Как-то неудобно было спрашивать. Да и своей доли я еще не получил. Он обещал принести деньги вечером.

— В тот же буфет?

Кактынь кивнул.

Майор и Густа переглянулись. Если только у этого Извозчика есть знакомства среди шоферов, он еще днем услышит об аресте Кактыня. А тогда ищи ветра в поле: с деньгами в кармане можно быстро скрыться.

Снова все зависело от часов, может быть даже от минут. Напряженно перебирая в уме варианты, Низуль вдруг вспомнил рассказ дежурного капитана. «А что, если это был не бред? Что, если есть какая-то связь между сбивчивым рассказом пьяного о смерти его жены — и кражей машины «скорой помощи»? Его ведь тоже звали Артуром — как и человека из буфета… Ну-ка, наведем справки — где живет этот бедолага?»

Через четверть часа майор Низуль и Густа звонили в дверь Артура Бритыня.

IV

Квартира Бритыня была обставлена с мещанской роскошью: полированная ореховая мебель, кружевные салфеточки, хрустальные вазы, шелковые подушечки на диване. Везде царила безукоризненная чистота. Не гармонировал с обстановкой лишь сам хозяин — с ввалившимися от бессонницы глазами, небритыми щеками и полуразвязанным галстуком, он, казалось, случайно забрел в этот мир порядка.

Появлению работников милиции Бритынь ничуть не удивился.

— Я и сам бы снова пришел, — тяжело проронил он, и чувствовалось, что это на пустые слова. — Пускай что угодно — не могу сидеть здесь наедине с мыслями… Эх, Зайга, не вовремя ты заболела…

Он умолк. Майор предупреждающе покосился на Густу: пока откликаться на эти слова еще не следовало. Но Бритынь и не ждал ответа.

— Когда приехала «скорая», жена уже говорить не могла — так болело. Шофер с санитаром старались нести поосторожнее, но лестница, сами знаете… А Зайга при каждом толчке только стонала и все крепче сжимала мою руку.

«Хорошо, что сразу позвонили, — утешала меня докторша. — В таких случаях решают минуты. Хирург уже извещен и ждет в операционной». — «Слышала, Зайчик? — пытался я подбодрить жену. — Все будет хорошо. Не успеешь моргнуть — тебя уже доставят в больницу…»

Мы вышли из ворот, а ЗИМ в этот миг сворачивал за угол! — Бритынь стиснул голову ладонями. — В то время я еще ничего не понял. Пока бежал наверх, пока вызывал другую машину, да и потом, в больнице, не до того было. Попозже мне сказали, чтобы не путался под ногами, и я пошел домой. А так примерно через час явился Извозчик.

«Заказ выполнен! — самодовольно сказал он. — Поехали к твоему клиенту». — «В самосвале, что ли?» — спросил я, чтобы что-то сказать: мне было не до того. «Самосвал в гараже, спит сном праведника, — и Извозчик весело засмеялся. — А шины уже лежат в обычном месте. Все вышло гладко, как в кандидатской диссертации. Ты только послушай: катаемся мы, значит, по городу, и вдруг…»

Дальше я не слушал. За стеной зазвонил телефон, и я как-то сразу понял, что это — из больницы. Сосед позвал меня. Трубка прыгала в моих руках.

«Умерла? — не понял я. — Как это — умерла? Вы же говорили…» — «Слишком поздно, — сказал голос на том конце провода. — Мы сделали все возможное. Если бы ее доставили хоть на полчаса раньше!»

Я вернулся в комнату, чувствуя, что теряю рассудок. А там Извозчику все не терпелось досказать о своих приключениях.

«Да ты послушай, что за сказочное везение! Значит, вдруг вижу — стоит ЗИМ «скорой помощи», и прямо у твоего дома! Тебе что, неинтересно?» — перебил он сам себя. «Ладно, говори!» Теперь я должен был услышать все до конца. «Я — в машину, и…» — «Угнал «скорую»? Ты?» — «Еще как! На первой космической! Раз заказаны шины с ЗИМа…»

У меня не было сил прикончить его…

Бритынь умолк. И вдруг вцепился в руку майора:

— Но вы это сделаете, гражданин начальник? Правда ведь, вы отомстите за смерть моей жены?

Впервые в жизни майор не знал, что ответить.

1965

Перевел В. Михайлов.