Франц пришёл домой взволнованный. Папа уже вернулся с работы. А мама ещё нет, потому что был четверг. По четвергам она работает на два часа больше.

— Папа, папа! — крикнул Франц. — Эберхарду на время отдали собаку! Она такая хорошая, огромная, красивая, коричневая, замечательная… И так меня любит, так любит — ну просто не знаю как!

Папа ввинчивал на кухне новую лампочку. Стоя на стремянке, он оглядел Франца и спросил:

— Ты трогал животное?

Франц ответил:

— Конечно! Ей очень нравится, когда чешут за ушами.

— Ты после этого руки мыл?

— Берта не грязная!

— Что ещё за Берта? — удивился папа. И посмотрел на Франца так, будто думал, что его сын немного не в себе.

— Так зовут собаку, — объяснил Франц.

— Дурацкое имя, — заметил папа, слез со стремянки и приказал:

— Марш в ванную! И пять минут мой руки с мылом горячей водой! У собак бывают клещи, блохи и вши. И глисты тоже!

Францу так хотелось рассказать папе, как это замечательно — гладить собаку! Да ещё такую большую! И при этом не чувствовать никакого страха!

Но как это сделать, если раньше ты никому не признавался, что боишься собак?

И Франц просто побрёл в ванную, включил воду, намочил руки, намылил их и стал старательно тереть друг о дружку.

Не прошло и минуты, как в ванную ввалился Йозеф. Он пришёл с тренировки по гандболу.

— Уходи, клоп! — потребовал он. — Я хочу в душ.

Йозеф застенчивый. Он снимает с себя одежду, только когда рядом никого нет.

Франц послушно закрыл кран.

— Сегодня одна большая собака влюбилась в меня с первого взгляда, — сказал он.

— Ну и глупая же псина, раз она в тебя влюбилась, — усмехнулся Йозеф.

— Вовсе не глупая! — крикнул Франц. — И не псина!

Больше ему ничего сказать не удалось. Йозеф схватил брата за шиворот и вытолкал из ванной.

Франц вылетел в коридор и врезался в маму, которая как раз вошла в квартиру.

Маме тоже было неинтересно слушать про Берту.

Она устала, и у неё болела голова.

— Франц, милый, — попросила она, — дай мне немножко передохнуть, я просто с ног валюсь.

И ушла в спальню, закрыв за собой дверь.

У Франца оставалась ещё надежда на ужин. Но и за ужином Берта маму почти не заинтересовала. Она просто сказала:

— Будь осторожен, когда с ней играешь, животные часто непредсказуемы!

Разочарованный, Франц отправился спать.

Ведь это так неприятно, когда с тобой случилось нечто замечательное, а никто этому не радуется. Перед тем как заснуть, Франц решил: «Теперь буду всё время после школы проводить с Бертой!»

То, что Франц решил, он обычно делает. Но на этот раз всё было не так просто.

С тех пор как Франц пошёл в школу, он обедает не дома, а у Габи, в соседней квартире, потому что мама весь день на работе.

И после обеда он остаётся у Габи. Все дни, кроме четверга. Четверг Франц всегда проводит у Эберхарда. Габи этим очень недовольна. Каждый раз, когда Франц уходит, она морщится.

«Зачем тебе вообще нужен этот жирный?» — спрашивает она.

Франц отвечает, что Эберхард — его лучший друг, и Габи корчит рожу.

Но теперь, когда Франц начал убегать после обеда каждый день, Габи совсем перестала его понимать. И говорила всякие гадости:

«Тогда и обедать не приходи! Сначала слопаешь у нас всё, а потом сматываешься — мне так не нравится!»

Или ещё:

«Ежу ясно, что ты всё время к жирному бегаешь! Он уже и тебя заразил своим тупоумием».

Франц объяснил Габи, что он ходит не к Эберхарду, а к собаке. Это Габи было понять ещё труднее. Она фыркнула:

— Может, тебе эта собаченция важнее меня? Если бы Франц мог ответить совсем честно, он бы сказал:

— Сейчас — да.

Но было ясно, что тогда Габи ещё больше разозлится.

Поэтому Франц ничего не ответил и был благодарен Габиной маме, когда та шепнула ему:

— Просто уходи, и всё. Не давай ей над собой издеваться. Ты свободный человек!

Дни, проведённые с Бертой, были невероятно счастливыми. Франц играл с собакой, расчёсывал ей шерсть, гладил её и учил давать лапу. А ещё ему разрешалось выводить Берту на прогулку. Она послушно шла рядом на поводке.

И никогда не тянула вперёд. И её никогда не надо было тащить за собой. Да у Франца и не получилось бы. Для этого понадобилась бы сила трёх Францев, не меньше! Если за поводок брался Эберхард, Берта упиралась. Она визжала и скулила, пока Эберхард не отдавал поводок Францу.

Однажды, когда Франц гулял с Бертой в парке, он присел на минуту, чтобы завязать шнурок. Берта тут же улеглась под скамейкой. Солнце палило вовсю, а Берте жара не нравилась. Она предпочитала тенёк.

Пока Франц возился с разлохматившимся шнурком, к нему подошли трое больших мальчишек. Из четвёртого класса. Известные хулиганы, из тех, кому доставляет удовольствие обижать маленьких и слабых. Хулиганы подошли совсем близко и, ухмыляясь, уставились на Франца. Франц оставил шнурки в покое.

— Нам мороженого хочется, — сказал один.

— Но у нас нет денег, — сказал второй.

— Гони монету, — сказал третий.

Франц пискнул:

— У меня ничего нет, честное слово!

И оглянулся в поисках Эберхарда, надеясь на его помощь. Эберхард оказался неподалёку: он стоял у детской площадки, спиной к Францу.

Он бы, конечно, услышал, если бы Франц громко его позвал.

Но когда Франц волнуется, кричать он не может! Он и пробовать не стал. Ведь даже Эберхард не выстоял бы один против этих троих.

— Ну, так что, дашь? — рявкнул один, схватил Франца за уши и больно их стиснул.

— Нет у меня денег! — пискнул Франц. — Отпусти, пожалуйста…

По щекам у него покатились слёзы.

— Отпустим, когда деньжата выложишь! — крикнул второй.

Третий двинул Францу по коленке.

И тут из-под скамейки показалась огромная голова Берты. Собака с любопытством поглядела на мальчишек, открыла пасть и зевнула.

Мучитель моментально отпустил Францевы уши и бросился прочь. Двое других последовали его примеру. Они мчались по дорожке, как будто за ними гнался сам дьявол!

Но Берта и не думала их преследовать. Она снова скрылась под скамейкой и положила голову на лапы.

Франц был поражён! Берта прогнала хулиганов не лая, не кусая, не скаля зубы! Она просто подняла голову и зевнула!

Франц подумал: «С Бертой я даже смогу зайти в подвал!» Он был почти уверен, что в подвале его дома есть крысы. Но при виде Берты сбежит любая крыса, даже самая огромная!

«Если Берта всегда будет со мной, — думал Франц, — я ничего не буду бояться. И голос перестанет быть писклявым. Никто не посмеет надо мной смеяться, толкать меня и дразнить».

Франц размечтался. «А что, если тётя Эберхарда, — думал Франц, — после больницы поедет в санаторий? Может, там она познакомится с человеком, который захочет на ней жениться. И этот человек не будет любить собак. И тётя попросит сестру оставить Берту себе. И тогда я смогу всегда быть вместе с Бертой!»