Паданг был одним из самых интересных городов Земли, а близость росканской базы накладывала на этот город отпечаток лихорадочной активности. По его горячим, полным всевозможных запахов улочкам бродила смутная уверенность, даже ожидание, что вот-вот что-то произойдет — что-то из ряда вон выходящее. Паданг был международным городом. В толпе местных жителей, индонезийцев и китайцев, важно шествовали делегаты Совета ООН со всех уголков Земли, их друзья, жены, любовницы. Уличные торговцы были разрисованы самыми разнообразными национальными эмблемами — от восходящего солнца до лука-порея. Паданг был также первым межпланетным портом Земли, так как делегаты росков очень часто, нарушая запрет, бродили по его улицам и заглядывали в рестораны. И наконец, — это был город шумных реклам и кричащих сенсаций. На Тида Anna вздымались небоскребы. Среди пальм вились живописные улицы с двухэтажными зданиями. Над их крышами по жаре трепетало более пятидесяти различных флагов.

Кроме политиков, здесь жили бизнесмены и проститутки. Подмигнув из окна своего отеля, вы могли купить себе юриста, девушку или долгое путешествие вниз по канализационной трубе.

Высадившись в центре города у почты, Тони быстро прошел черный рынок и направился к Бакит-Безар, где находился отель «Мердека». Ему казалось, что поиски Мюррея лучше всего начинать отсюда. Для Аллана, Тони и Мюррея «Мердека» был почти что родным домом. Они привыкли и полюбили и небрежное обслуживание, и неважную пищу, и бесконечный шум.

Сейчас отель был переполнен теми мелкими служащими дипломатического корпуса, к числу которых в свое время принадлежал и Тони, — нервные, издерганные люди, потягивающие виски, скрывающие от полуденного зноя и ждущие… ждущие и наблюдающие. Пробравшись через зал, Топи направился к лестнице, ведущей к черному ходу. Ему показалось, что в конце коридора он заметил Амира, тот оглянулся и поспешил скрыться. Но этого не могло быть. Амиру, самому приятному юноше из всего обслуживающего персонала, незачем было прятаться. Он стал почти что другом для каждого из них.

Поднявшись по лестнице и достав из кармана ключ, Топи подошел к 6-й комнате. Здесь жили Аллан, Тони и Мюррей… Раньше жили… Открыв двери, он вошел.

С притоком иностранцев в Паданге остро встал жилищный вопрос. Комнату в гостинице невозможно было найти: только платя за неделю вперед, вы могли наслаждаться ею по уик-эндам.

По комнате № 6 прошелся ураган. Тони присвистнул. Их чемоданы, их одежда — все, что у них было, лежало разбросанное по полу. Кто-то провел обыск, торопливый, но тщательный. — Кто? Зачем?

— Мне это не нравится, — громко сказал Тони. Он вышел из комнаты и, перегнувшись через перила лестницы, крикнул служанку.

Дожидаясь ее, он стоял среди разбросанных вещей и думал. Вокруг него творилось что-то непонятное. Неизвестно, что произошло на Луне: он не был уверен, что ему сказали всю правду. И непонятно, что произошло здесь. Почему Мюррей скрылся? Куда он пошел? Тони начал подозревать, что он нарочно убил Аллана, а вовсе не в порядке самозащиты. Но зачем?

Он опять вышел на лестничную площадку и еще раз позвал служанку.

Ненависть к Мюррею переполняла его. Он начал перебирать в памяти прошлое. Приятные манеры Мюррея уже больше не казались ему таковыми, он был высокомерен и жесток. Его веселая улыбка на самом деле была гримасой убийцы. Но, допустим, он убил Аллана… он ведь мог с легкостью соврать, что Аллана застрелили роски. Тони ведь все равно был без сознания, когда все это произошло. Да, мрак… Одно только Тони знал наверняка: ему надо найти Мюррея и вытрясти из него всю правду.

Он снова вышел из номера и на сей раз чуть было не столкнулся с маленькой служанкой.

— Где Амир? — спросил он.

— У Амира сегодня выходной.

— Что? В первый раз слышу, что у него вообще есть выходные.

— Амир плохо себя чувствует. У него болит голова, и он принимает лекарства. Что вам принести?

Внезапно ему захотелось, чтобы в комнату никто не входил. Он чувствовал себя слабым, усталым и голодным. Впервые ему приходилось выслеживать человека.

— Принесите мне что-нибудь горячее.

— Это займет много времени, сэр.

— Тогда что-нибудь перекусить. Все равно что.

Вернувшись в комнату, он запер за собой дверь. Затем аккуратно принялся раскладывать одежду по своим местам. Ему было тяжело брать в руки вещи Аллана, вещи, которыми тот никогда больше не воспользуется.

Несколько гражданских костюмов Мюррея отсутствовало, но форма была здесь. Так…

Ему принесли ленч: холодные сосиски с капустой и рисом и студень из планктона. Новый планктонный завод на побережье в Семпанге снабжал остров все большим и большим количеством пищи, но, скорее, именно количеством, нежели качеством.

Перекусив, Тони почувствовал, что настроение его поднялось. В конце концов, он отказался от дипломатической карьеры, потому что в нем жила неистребимая жажда действий, активной жизни. И сейчас его жизнь обещала быть воистину активной. Раньше он был ровным, спокойным человеком, и отец выбрал ему карьеру, и он безропотно покорился, но все это наскучило ему до смерти. Раньше он просто убивал время, нет, — терял его!

Но Экватор — самая горячая часть планеты, часть, которая вращается быстрее других, хотя это и нельзя ощутить. Сейчас у Тони было то, к чему он так стремился.

Выходя из комнаты, он столкнулся с хозяином гостиницы и спросил его, где Мюррей.

— К сожалению, я его сегодня не видел, — ответил Ниап Нам. — Может, он и приходил. Кстати, вам лучше выйти черным ходом, а то Недовольные устраивают очередную заварушку. Эти глупые люди могут даже стрелять.

— Спасибо, Ниап, — поблагодарил Тони.

Он еще раньше слышал на улице какой-то шум, но не обратил на него внимания. Вдруг раздался выстрел, послышались крики, шум бегущей толпы. Тони вышел черным ходом и скользнул через двор. Недовольными — так называли группу террористов — были, в основном, местные, жители туземных кампонгов; их эвакуировали с территории, отданной под базу росков. Ежедневно они совершали какой-нибудь террористический акт — например бросали бомбы в лимузины дипломатов… Это придавало жизни в Паданге неизъяснимую остроту.

Тони спешил в «Рокси». Уж если кто и знает, где скрывается Мюррей, то это малышка Мина, датчанка наполовину (другую половину так и не удалось установить точно), которая отнимала у Мюррея почти все свободное время. Полдень уже миновал, и его враг — а он сейчас думал о Мюррее как о враге имел фору в четыре с половиной часа.

«Рокси» был кинотеатр, открытый днем и ночью. Его вывеска сверкала двадцать четыре часа в сутки. Фойе было большим, прохладным и весьма оживленным.

За лотком с мороженым стояла Мина, она взвизгнула от удовольствия при виде Тони. Да, она была приятной девочкой: темноволосая, живая, симпатичная. Возможно, после того как Мюррей не стоял у него больше на дороге…

— Ну конечно, он забегал ко мне, — ответила Мина на вопрос Тони. — У него что, неприятности, мистер Лесли? Скажите мне. Он выглядел так, будто что-то произошло, и не слишком хорошее.

— Наверное, просто надел правый ботинок на левую ногу, — сказал Тони и принялся терпеливо ждать, пока девушка кончит трястись от смеха. Он совсем забыл, что даже самая глупая шутка всегда смешит ее.

— Мне надо найти его, Мина, — сказал он. — Он срочно нужен Командору. Он не сказал, куда идет?

— Нет, мистер Лесли. Он даже не поцеловал меня, а просто сказал «привет». Поэтому я и подумала, не случилось ли что-нибудь…

— Да, да, не слишком хорошее, я знаю. Что он еще сказал, кроме «привет», Мина? Он не назначил тебе свидания, попозже, вечером?

— Простите, пожалуйста, одну минутку.

Она повернулась, улыбаясь, к высокому пакистанцу, и отпустила ему мороженое.

— Все, что он мне сказал, — продолжила она, — это то, что он собирается пойти на планктонные плантации. С какой стати ему туда идти, мистер Лесли?

— Наверное, захотел перекусить, — предположил Тони, поворачиваясь, чтобы уйти, в то время как Мина опять залилась смехом.

За каким чертом он потащился туда? Размышляя, Тони рассеянно шел вперед и чуть было не налетел на толстого человека в белом полотняном костюме.

— Если хотите узнать о Мюррее, следуйте за мной, — сказал толстяк, почти не разжимая губ и делая вид, что не замечает Тони. Тот изумленно уставился на него, но толстый человек уже скрылся за дверью одного из баров. Тони постоял в недоумении, затем пожал плечами и вошел в бар.

Над стойкой бара медленно колыхалась картинка на небольшом экране. Звука не было, а изображение было довольно странным — только половина кадра, — в расчете на то, что заинтересованные посетители бара заглянут в кинозал посмотреть, хороша ли и другая половина.

Сейчас на экране колыхалась верхняя часть тела Лулу Балтазар, откинувшейся на подушки.

Тони перевел взгляд с экрана на толстяка. Тот сидел за столиком в углу, лицом к двери. Он поднял вверх два пальца, подзывая официанта. Официант поспешил на зов, кивая и улыбаясь, как игрушечный болванчик. Посетителей было мало, лишь несколько человек сидело в зале.

— Кто вы? — спросил Тони толстяка, присаживаясь за его столик. Простите, но я вас не припомню.

— Садитесь, мистер Лесли, — ответил незнакомец. — Ведите себя прилично и благодарите свою счастливую звезду, что я нашел вас раньше, чем кто-либо другой.

— Я спросил, кто вы? — повторил Тони. — Вы хотите передать мне что-нибудь от Мюррея?

— А вот и виски, — сказал толстяк, улыбаясь официанту, расставлявшему бокалы. — Ваше здоровье.

Тони гнул свое.

— Я спешу, — сказал он. — Откуда вы знаете, что я ищу Мюррея? Вы, наверное, подслушали, о чем я говорил с продавщицей мороженого? Вы хотите мне помочь или просто валяете дурака?

Толстяк выпил виски и, с любопытством глядя на Тони, придвинул к себе бокал, не заботясь о том, чтобы ответить хотя бы на один вопрос. Наконец он сказал:

— Если уж вам так важно знать, кто я, то можете звать меня, например, Стобарт, а впрочем, это не важно. Я агент Совета Безопасности ООН. Я могу арестовать вас, даже если вы до меня и не дотронетесь — если только мне придет это в голову.

На экране волновалась уже другая часть — и весьма соблазнительная Лулу Балтазар. Официант все так же улыбался и кивал новым посетителям.

— Как в кино. Вы уверены, что вы не оттуда? — спросил Тони.

— Не беспокойся, сынок, — жестко ответил Стобарт. — Попробуй повести себя не так, и ты увидишь, что я абсолютно реален. И помни, у меня нет чувства юмора.

— Ну хорошо, вы реальны, — согласился с ним Тони. — Тогда скажите мне вот что. С какой стати агент Совета Безопасности ООН будет вести себя так, как вы? Зачем это он вдруг заинтересуется мной или Мюрреем? Если б здесь был болван полицейский из летного лагеря, тогда понятно.

— Не думаю, чтобы ты смог понять его. Послушай, сынок, ты ходишь по краю пропасти. Не вмешивайся! Найти Мюррея Мэмфорда необычайно трудно, и ты только будешь путаться под ногами у многих, заинтересованных в этой партии.

Произнося свою речь, он придвинул бокал с виски обратно Тони, который машинально взял и выпил его.

Стобарт снова поднял два пальца, и официант поспешил к их столику с двумя очередными бокалами.

— Посвятите меня в эту тайну, — сказал Тони. Ему не понравилась нотка мольбы в собственном голосе. — Зачем Мюррей убил Аллана Конлифа? Почему его ловят агенты Совета Безопасности, а не полиция и не Космопатруль?

— Ты любопытен, — тяжело сказал Стобарт.

Тони покраснел. Он взял один из бокалов в левую руку и сжал его. Он продолжал его сжимать, пока на столе не осталось лежать сверкающая кучка стеклянного порошка.

— Ответьте на мои вопросы, — сказал он.

Стобарт рассмеялся.

— У тебя есть характер, — сказал он и сдунул порошок на куртку Тони.

Прежде чем Тони успел сделать хоть малейшее движение, его собеседник с неожиданной силой схватил его за левое запястье.

— Послушайте-ка, меня, мистер Лесли, — сказал он. — Не вмешивайтесь. Мэмфорд солгал вам, я не сомневаюсь в этом. Он не мог позволить вам узнать правду. Я хочу сначала услышать, что он рассказал вам о происшествии в Секторе 101, а потом я расскажу вам, что произошло там на самом деле. По моему, это справедливо.

Тони послушно пересказал все, что Мюррей сообщил ему на борту звездолета.

— Какая чушь! — воскликнул Стобарт, выслушав его. — Пока вы были на Луне без сознания, роски поймали вас и Мэмфорда. Он просто не успел бы дойти до корабля, да еще с вами на плече. Они поймали его с такой же легкостью, как вы целуете женщине ручку, и заставили его взять с собой жизненно важную информацию сюда, на Землю, для одного из роскианских агентов в Паданге, который затем доставит ее на базу.

— Как они могли заставить его? Что это была за информация? Почему он не мог сказать мне правду?

— Вы наивный дурак! — сказал Стобарт. Он отвернулся от Тони, словно потерял к нему всякий интерес, и принялся разглядывать других посетителей бара. — Неужели вы думаете, что Мэмфорд сказал бы кому-нибудь правду? Он стал предателем! Он помогает роскам, и не трудитесь спрашивать меня, что они предложили взамен и что это была за информация, я все равно ничего не скажу.

— Я не верю в это! Почему роски не могли доставить эту информацию сами? Между Луной и Землей летают четыре их ракеты.

— Если б мы знали ответы на все эти вопросы, мы бы сейчас не искали Мэмфорда. И больше я ничего не скажу, — заключил Стобарт. — До свидания, Лесли, идите. Возвращайтесь в лагерь и играйте в космонавта, пока еще не началась заварушка.

— Вы пьяны, судя по вашим разговорам и вашему виду, — холодно сказал Тони. — Или ваша губа всегда отвисает вниз, как старый красный носок?

— У стойки бара, в одежде бизнесмена с Суматры, сидит роск, и он нацелился на нас, как ястреб, — заметил Стобарт с безразличным видом.

— А я и сам с Нептуна, — сказал Тони. — С чего вы это взяли, Стобарт?