Закрыв глаза, она нажала на курок. Тони с интересом смотрел, как твердо ее маленькая рука держит револьвер. Затем он разжал свой кулак и показал ей тяжелые пули.

— Я вынул их, пока вы возились с управлением, — спокойно сказал он. Я подумал, мало ли что, вдруг вам взбредет в голову что-нибудь этакое, и я ведь был прав, не так ли?

Неожиданно опа разревелась — совсем так же, как земные девушки В то время Тони не понял, какое облегчение выражали эти слезы: и оттого, что она исполнила свой долг, и оттого, что ей не пришлось пролить кровь. Забрав из ее руки револьвер, Тони вновь зарядил его и сунул себе в карман.

Теперь он занялся геликоптером.

Зенитки остались позади. Сейчас они летели над джунглями, все еще набирая высоту. Прищурившись от яркого солнечного света, Тони внимательно вглядывался в голубое небо позади геликоптера. Там показался одноместный самолет-перехватчик, он быстро догонял их.

Перед ними стояла малоприятная альтернатива: либо они сами спустятся, либо их собьют. Тони схватился за рычаг и послал геликоптер вниз. В этот момент он чувствовал только сильное возбуждение.

Впереди солнечный пейзаж был украшен огромным звездолетом с Альфы Центавра II. Они были уже совсем близко от базы.

Тони удовлетворенно хмыкнул. По крайней мере, ему все-таки не придется на ней побывать. Более того, на одиннадцатом часу он спас положение. Бенда Иттаи сидела рядом с ним, беспомощная, обмякшая. Он же теперь держал себя в руках.

Он скорее почувствовал, нежели заметил приближение перехватчика. Тони заложил вираж, спасаясь от столкновения, но не от опасности. Кабину тряхнуло. Моторы заглохли.

Геликоптер перевернулся в воздухе, Тони больно ударился головой. Он выругался. На какую-то секунду туман застлал глаза, и он ничего не видел. Затем джунгли начали надвигаться на них с ужасающей быстротой, это моментально привело его в чувство. Они вот-вот врежутся!

— Держись! — заорал он.

Он снова держал себя в руках, и это единственное, что сейчас требовалось — держаться! Они врезались.

Страшный удар разметал зелень, как пух, и разломил геликоптер пополам с такой легкостью, словно он был спичкой. И все-таки им повезло. Они упали в самую гущу гигантских кактусов, некоторые из них достигали двадцати пяти футов в высоту. Эти кактусы сыграли роль матраса, смягчившего удар.

Застонав, Тони перевернулся на спину. Сверху на него навалилась Бенда. Шок от падения постепенно уступал место облегчению: слегка постанывая, Тони начал выбираться из дебрей кактусов, таща за собой Бенду. Выбравшись на открытое пространство, он поднялся на ватные ноги и огляделся вокруг.

Геликоптер упал на каменное плато: когда-то здесь проходил путь, по которому следовала лава. Кроме обычных кактусов здесь почти ничего не росло, зато кактусов было немало. Нельзя сказать, чтоб пейзаж был особенно приятным. Примерно в четверти мили виднелась длинная линия укреплений: защитный Периметр роскианской базы.

Как только Тони ее увидел, он моментально опустился на колени. Вряд ли стоило попадаться им на глаза.

Пока он пытался оттащить Бенду, которая еще не пришла в себя, поближе к кактусам, его накрыла тень.

Перехватчик медленно шел на посадку. Его поразило, что роскианская база до сих пор молчит — было известно, что они сбивали любой самолет, появлявшийся вблизи Периметра. Устроив Бенду поудобнее, Тони побежал навстречу своему преследователю.

Перехватчик мягко приземлился на каменное плато.

Пилот уже шел по неровной земле к Тони, и хотя его голова была низко опущена и он все время смотрел вниз, чтобы не споткнуться, Тони узнал его. Спрятавшись за ближайшим кактусом, он вытащил револьвер Бенды и стал ждать.

— Руки вверх! — сказал он, когда тот приблизился.

Вздрогнув от неожиданности, Аллан Конлиф сделал то, что ему приказали.

— Это совершенно не обязательно, Тони, — заметил он спокойно.

— Я так не считаю, — ответил Тони. — Еще десять минут назад я думал, что ты погиб, но сейчас тебе придется кое-что мне объяснить.

— Разве Мюррей не сказал тебе, что я жив?

— Нет. У Мюррея просто не хватило на это времени. Хочешь верь, хочешь нет, но я пришел к этому выводу сам. Стоило мне узнать, что Мюррей обманул меня и заставил себя разыскивать, я сразу же понял, что все, что он говорил мне раньше о твоей гибели на Луне — просто ложь, морковка, за которой я тянулся, как осел. Естественно, это означало, что ты имеешь к этому делу такое же отношение, как и он. Снимай свой пояс!

— Тогда у меня свалятся брюки.

— Ничего, прислонишься к кактусу.

— Ты не рад меня видеть, Тони? Ты и сам не знаешь, чего хочешь!

— Именно поэтому я никому не доверяю. Я считаю тебя своим врагом, Аллан.

Тони принялся связывать руки Аллана за спиной его же собственным ремнем. Пока он занимался этим делом, Аллан все время пытался протестовать.

— Послушай, Тони, ты можешь доверять мне так же, как и раньше, говорил он. — Уж не думаешь ли ты, что я работаю на росков? Говорю тебе, я был агентом Службы Безопасности еще до того, как мы познакомились-даже прежде, чем я вообще поступил на работу в Космический Патруль. И я могу доказать тебе, что я агент. Послушай, те двое, которые захватили тебя на заводе планктона и позже были в машине, когда появился роскианский воздушный разведчик…

— Диккенс и тот немой парень? — опросил Тони. — Что насчет их?

— Этот немой парень был я, Тони. Мне пришлось сидеть в маске и молчать из боязни, что ты узнаешь меня.

Аллан стоял сейчас совершенно беспомощный, его брюки упали до колен. С неожиданной яростью Тони сгреб его рубашку в кулак и подтащил его к себе.

— Ты негодяй, Аллан! Почему ты не заговорил? Почему мне все пришлось делать одному, блуждая в потемках, и никто не захотел даже немного мне помочь?

Аллан попытался высвободиться из его рук.

— В то время ты еще должен был считать, что я мертв, на тот случай, если ты решишь прекратить поиски Мюррея, — сказал он. — Времени оставалось совсем мало, и мы хотели, чтобы ты поторопился. Неужели ты не понимаешь, что, когда Диккенс давал тебе информацию, он хотел, чтобы тебе удалось убежать?

— Ты можешь лгать сейчас!

— Зачем? Микрофильм от Мюррея ты, должно быть, уже получил… Теперь нам надо как можно скорее добраться до ООН. Отдай мне пленку и полетим обратно.

Сердце Тони бешено заколотилось. Значит, Аллан — когда-то его друг, а сейчас (вовлеченный в ту же игру) его соперник — понятия не имел о планах Мюррея. Вновь схватив Аллана за отвороты рубашки, Тони поволок его за кактусы, чтобы их не заметили с роскианской базы, все еще на удивление безмолвной.

— Расскажи мне, что произошло в Секторе 101, пока я был без сознания, — потребовал он. — Когда я считал, что тебя убили…

— Это не секрет, — ответил Аллан. — Когда пуля попала тебе в плечо, ты упал, как подкошенный. Мы с Мюрреем попытались донести тебя до корабля, и роски, конечно, поймали нас и обезоружили. Их было всего трое — ты знал об этом? — но скафандры у них настолько лучше наших, что им не составило большого труда захватить нас. Они рассказали нам, что их троица да еще один, управляющий прожектором — единственные члены фракции МРФ на Луне. Но тем не менее им удалось выполнить свой план без труда. Единственная трудность для них заключалась в том, что они никак не могли попасть на Землю — все они были под подозрением. Когда мы это услыхали, Мюррей вызвался доставить на Землю микрофильм их доверенному в Паданге. На это они ответили, что хотят застраховаться и поэтому оставят меня заложником. Я видел, как Мюррей отволок тебя на звездолет и улетел.

— Как тебе удалось удрать от них? — подозрительно спросил Тони.

— Я не удирал. Через некоторое время они сами меня отпустили. Они говорили, что не могут меня спрятать от секретной полиции Дола, но это было не так. Они просто хотели, чтобы я очутился на свободе и мог оказать давление на Мюррея, сообщив о вторжении Мировому Совету. Я вылетел с Луны на украденном луннике и немедленно связался с Дубль К-4 — агентом, которого ты знаешь под именем Стобарт. Когда он подошел к тебе в кинотеатре «Рокси», он уже был в курсе происходящего, он получил мой отчет. А я в это время спешил в Паданг, чтобы встретиться там с ними — с Диккенсом и Стобартом. Но тогда уже…

— Подожди минутку, — сказал Тони.

Он прислушался к нарастающему шуму, который доносился с неба. Приближались другие перехватчики.

Аллан с надеждой взглянул вверх. У Тони оставалось не более пяти минут.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — грубо сказал он Аллану. — Ты говоришь, что роскианские пацифисты выпустили тебя, чтобы ты мог оказать давление на Мюррея, в то время как всё зависело от его успеха! Какой в этом смысл?

….. — Все было обставлено так, словно от успеха Мюррея зависит абсолютно все. На самом же деле — эти члены МРФ достаточно умны — они хотели, чтобы Мюррея поймали с этим микрофильмом. Их единственным желанием было го, чтобы пленка попала в руки людей. Если бы Мюррей обманул их, он только сыграл бы им на руку. И, конечно, агент Тоделла, эта девушка Иттаи понятия не имела об этом: она пошла па встречу с Мюрреем в полной уверенности, что так и нужно, что пет ничего важнее.

— Зачем же надо было так мудрить? Почему бы им просто не отправить пленку, раз уж они ее украли, прямо в ООН?

Аллан хмыкнул.

— А кто бы этому поверил? Ты же знаешь, какова политическое положение. Если бы пленку просто отправить по почте в ООН, все бы решили, что это просто очередная угроза Дола. Ребята из МРФ в Лунном Секторе даже специально построили тот странный объект, ради которого нас туда послали приманка, кусочек сыра для нас.

Он увидел три низко летящих перехватчика. В любую секунду они могли заметить разбившийся геликоптер и пойти на посадку.

— Что ж, ты объяснил мне все, — сказал он Аллану. — Все эти события были идиотскими с начала и до конца, и самый большой идиотизм выпал на мою долю. И только одно мне не ясно…

Аллан с надеждой приподнялся на локте и спросил, в чем дело.

— Я не знаю, кому я могу доверять, кроме самого себя. Все остальные ведут двойную игру.

— Если ты отказываешься доверять мне, пойди к Стобарту. Он должен быть на борту одного из этих самолетов.

— Я не верю никому, даже твоему толстому Стобарту!

Нагнувшись, он спустил штаны Аллана еще ниже и завязал штанинами его лодыжки.

— Потерпи немного, — посоветовал он. — Твои друзья будут здесь через пару минут, и ты опять очутишься в своих брюках. И не забудь присмотреть за Бендой Иттаи. Она у кактусов… там, где разбился геликоптер, А тем временем мне придется воспользоваться твоей машиной.

Не обращая внимания на крики Аллана, он побежал через каменистое плато к его самолету. Остальные три уже кружились над ним. Когда он уселся в кресло пилота, из рации донесся голос:

— …почему не отвечаете? Что случилось? Подражая интонации Аллана, Тони переключил рацию на передачу и сказал:

— Задержка… Дрался с Лесли… Мне пришлось его связать… Спускайтесь.

— Микрофильм у вас? Мюррей Мэмфорд сказал, что он в левой, стальной руке.

— Нет… Спускайтесь, — ответил Тони и выключил рацию.

Спустя несколько мгновений самолет взмыл в небо:

Тони уже водил такие машины на тренировках в Патруле. Он злорадно представил, как изумлен сейчас Стобарт.

Да, Стобарту покажется подозрительным, что перехватчик снялся с места и улетел, но ему все же придется приземлиться, чтобы узнать, в чем дело. Тони поймал себя на мысли, что ему хочется услышать залп орудий противовоздушной обороны росков — просто чтоб по Стобарту мурашки побежали.

Он посмотрел на счетчик горючего и увидел, что баки почти полны. Великолепно. Он сможет долететь до Сингапура, где располагался Мировой Совет, без дозаправки.

Он не собирался отдавать свою левую руку лицу менее авторитетному, чем Генеральный Секретарь ООН Хендерсон.

8

Камера — и это признал бы и самый придирчивый человек — была великолепна: просторная, с туалетом, с ванной, где был и обычный душ, и массажер; красивая мебель, несколько полок с книгами, телевизор, кондиционер, настольные лампы — все было безупречно, но как-то не вдохновляло. Камера пища была прекрасная, и Тони хорошо ел. Постель удобная, и Тони великолепно спал. Ковер был толстый, и Тони без устали мерил его шагами. Левой руки у него не было.

Он находился здесь уже около двадцати часов. Он прибыл в Сингапур вчера, в два часа дня, и сразу же был арестован, допрошен и посажен сюда. Допрашивали его лица в штатском, и когда они снимали его руку, то выглядели весьма смущенными. С тех пор он получал все, чего бы ни потребовал, но терпения ему не хватало.

В дверь постучали. Они еще и стучались! Это походило на издевательство. Высокий человек в безукоризненном костюме вошел в комнату-камеру и попытался изобразить улыбку на своем сером лице.

— Не затруднит ли вас пройти со мной к Коменданту Пардоу? — спросил он.

Тони промолчал, накапливая злость для встречи с лицом рангом повыше. Он прошел в большую комнату с голыми стенами, и навстречу ему из-за стола поднялся человек. Это был начальник тюрьмы при ООН Пардоу, наблюдательный человек с наблюдательной улыбкой на свежем, как яблоко, лице.

— Долго вы еще намерены держать меня здесь? — спросил Тони, направляясь к столу. — Когда мне дадут свидание с Хендерсоном? Какого дьявола вам от меня надо?

— Я начальник этого учреждения, — с упреком сказал человек, не переставая улыбаться.

— Давайте не будем говорить о старшинстве. Я просто хочу, черт побери, знать, герой я в конце концов или нет! И если да, то камера — это моя награда?

— Ну конечно, вы герой, мистер Лесли, — спокойно ответил Комендант. Никто не отрицает этого. Пожалуйста, присядьте, возьмите мескахаль и поостыньте немного.

Пардоу вышел из-за стола и остановился перед Тони, ожидая, пока он усядется. Затем сказал:

— Может быть, вас утешит то, что двое ваших помощников в этом деле Мюррей и Аллан Конлиф — тоже находятся здесь. Мы не сидели сложа руки — нам надо было сравнить ваши показания.