— Хозяин ждал вас прошлым вечером, — сказал старик. — Он был зол, как чёрт, когда вы не поспели к утрешней работе. — Он поднял правую руку и из рукава высунулось округлое как палка запястье, кисти не было. Культёй он указал на две койки у печи: — Можете занять вон те кровати.

Джордж подошёл и сбросил свой мешок на соломенный тюфяк, служивший матрасом. Заглянул в ящик–полку и взял с неё маленькую жёлтую жестянку.

— Что это за хреновина? — обратился он к старику.

— Почём я знаю, — пожал плечами тот.

— Написано, мол, хорошо убивает вшей, тараканов и прочую живность. Что за кровати ты хочешь нам подсунуть, а? Нам в штанах не нужна никакая живность.

Старый работяга зажал метлу подмышкой и освободившейся левой рукой взял жестянку. Внимательно изучил этикетку.

— Я тебе так скажу, — произнёс он наконец, — последний парень, который спал на этой кровати, был кузнецом, чертовски симпотный был парняга, и чистёха, каких мало. Он то и дело мыл руки, даже после еды.

— В таком разе как же вышло, что он нахватался насекомых? — в Джордже постепенно поднималась злость. Ленни положил свой узел на соседнюю койку и уселся. Он разинув рот наблюдал за Джорджем.

— Я тебе так скажу, — ответил старик. — Этот кузнец, его звали Уайти, был тот ещё чудак — он вечно сыпал вокруг эту штуку, хотя никаких клопов и в помине не было, — так, на всякий случай, понимаешь? Сказать, чего он ещё делал? Не поверишь, он чистил варёную картошку и даже выковыривал любое тёмное пятнышко, прежде чем сожрать! И если в яйце попадалась красное — тоже выскребал. В конце концов он из–за жратвы и ушёл — не устроил его тутошний харч. Вот такой чудак был. Чистёха одним словом. По воскресеньям всегда оденется в чистое, даже если никуда не собирается. Веришь–нет, даже галстук на шею нацепит. И сидит потом в бараке, весь такой в чистом и при галстуке.

— Что–то не верится, — скептически изрёк Джордж. — Из–за чего говоришь он рассчитался?

Старик положил жестянку в карман и потёр щетинистые седые усы.

— Ну, он… просто ушёл да и всё, как обычно уходят. Сказал, что, мол, харчи тут никуда не годятся. Да просто хотел место сменить, я так думаю. Но он ничего другого не высказал, только про харчи помянул. Просто однажды вечером сказал: давай, грит, подобьём бабки — ну, как всегда говорят, коли хотят рассчитаться.

Джордж приподнял свой тюфяк и заглянул под него. Потом наклонился и тщательно проинспектировал дерюгу. Ленни немедленно повторял каждое его действие на собственной кровати. Наконец Джордж, кажется, удовлетворился осмотром. Он развернул свой узел, достал и положил на полку бритву и кусок мыла, гребешок и пузырёк с пилюлями, мазь и кожаный напульсник. Потом застелил койку одеялами.

Старик сказал:

— Думаю, хозяин будет с минуты на минуту. Он и правда шибко осерчал, когда утром вы не явились. Прибежал — мы как раз завтракали — и говорит: где эти чёртовы новенькие? Мавру с канюшни тоже всыпал.

Джордж расправил складку на кровати и уселся.

— Всыпал мавру с конюшни? — переспросил он.

— Ну да. Конюх–то у нас — нигер.

— Нигер, говоришь?

— Ага. Нормальный, вообще–то, парень. Только у него спина скрюченная — лошадь его лягнула. А хозяин всегда задаёт ему трёпку, коли сердится. Но мавр этим не заморачивается, плевать он хотел. Он читает много. В комнате у него книги, их и читает.

— А хозяин у вас как? — спросил Джордж.

— Да ничего, нормальный мужик. Временами ему крышу сносит, а так ничего. Знаешь, чё он удумал на Рождество? Притащил галлон виски прямо сюда и говорит: пейте на здоровье, парни. Рождество, грит, всего раз в году бывает.

— Ух ты чёрт! Целый галлон?

— Точно, сэр. Господи, твоя слава, уж мы и гульнули! Нигеру тоже дозволили прийти. Один скотогон, Смитти его зовут, плюгавый такой, всё поддевал нигера. У него это хорошо выходило, правда. Ну и сцепились они в конце концов. Ребята не дозволили Смитти пинаться, так что конюх ему хорошо наподдал. Смитти тогда сказал, что если б ему дозволили молотить ногами, он бы нигера уходил насмерть. А ребята говорят, мол, у нигера–то спина кривая, так что всё, мол, по справедливости. — На минуту старик предался приятным воспоминаниям. Потом продолжал: — После этого ребята отправились в Соледад и уж оторвались там по полной. Я с ними не поехал — нынче–то я уж не такой горячий, как бывало.

Ленни как раз закончил застилать свою кровать. Деревянная щеколда снова поднялась, дверь открылась, и в проёме возник невысокий коренастый человек. На нём были джинсовые брюки, фланелевая рубаха, чёрный расстёгнутый жилет и чёрный же пиджак. Большие пальцы его были засунуты за брючной ремень по обе стороны от квадратной стальной пряжки. Голову его покрывала грязно–коричневая стетсоновская шляпа, а сапоги на высоком каблуке и со шпорами давали понять, что это не какой–нибудь простой подёнщик.

Старик уборщик бросил на вошедшего быстрый взгляд и зашаркал к двери, потирая свои седые усы.

— Эти парни только пришли, — сказал он и проскользнул мимо хозяина за дверь.

Хозяин шагнул в комнату коротким и быстрым шагом толстоногого человека.

— Я писал «Мюррею и Рэди», что мне нужны два человека к сегодняшнему утру. Трудовые при вас? — Джордж достал из кармана трудовые книжки и протянул хозяину. — Однако, вины «Мюррея и Рэди» тут нет — в трудовых так и написано, что вы должны приступить к работе сегодня утром.

Джордж смотрел вниз, на свои ноги.

— Чёртов водитель автобуса отправил нас не в ту степь, — сказал он. — С десяток миль впустую протопали. Он говорит, вот здесь вам лучше всего сойти. Ну, мы и сошли. И никого не нашлось подвезти нас утром, как назло.

Хозяин прищурился.

— Пусть так, но мне–то пришлось послать на зерно двумя человеками меньше. А вам теперь всё едино нет смысла выходить на работу до обеда. — Он вытянул из кармана учётную книжку, открыл её там, где между страниц был заложен карандаш.

Джордж многозначительно взглянул на Ленни, и Ленни кивнул, давая понять, что помнит уговор. Хозяин послюнявил карандаш.

— Твоё имя?

— Джордж Милтон.

— А твоё?

Джордж сказал:

— Его зовут Ленни Смолл.

Имена были записаны.

— Значит, так… — хозяин закрыл книжку. — Сегодня у нас двадцатое, полдень двадцатого. Где вы раньше работали, парни?

— В районе Уида, — ответил Джордж.

— Ты тоже? — повернулся хозяин к Ленни.

— Да, он тоже, — ответил за Ленни Джордж.

Хозяин шутливо погрозил Ленни пальцем.

— Этот парень не очень–то говорлив, а?

— Что правда, то правда, но зато он чертовски хороший работник. Силён, как бык, — сказал Джордж.

Ленни улыбнулся и повторил:

— Силён как бык.

Джордж нахмурился, и Ленни понуро опустил голову, стыдясь своей забывчивости.

Хозяин вдруг сказал:

— Послушай, Смолл! — Ленни поднял голову. — Что ты умеешь делать?

Ленни в панике посмотрел на Джорджа, моля о помощи.

— Он сделает всё, что вы ему скажете, — заговорил Джордж. — Из него выйдет отличный погонщик скота. Он может таскать мешки с зерном, может управляться с культиватором. Он может что угодно, только дайте ему попробовать.

Хозяин повернулся к Джорджу.

— Тогда почему бы не дать ему попробовать ответить самому, а? Ты не темнишь ли, парень?

Джордж пожал плечами.

— Не, ну я не говорю, что он шибко сметливый малый — чего нет, того нет. Я говорю, что он чертовски хороший работник. Может на раз поднять тюк в десять пудов весу.

Хозяин медленно сунул книжку в карман. Потом вернул большие пальцы за ремень и прищурился.

— Ты его продаёшь?

— Чего?

— Я говорю, чего это ты так бодаешься за этого парня? Может, ты забираешь у него деньги?

— Нет, конечно! С чего вы взяли?

— Просто я никогда не видел, чтобы один парень так старался для другого. И я просто хочу знать, в чём твой интерес.

Джордж сказал:

— Он мой… двоюродный брат. Я обещал его старушке–мамаше, что буду заботиться о нём. Его лягнула лошадь, когда он был ещё ребёнок, — прямо в голову. Нет, он в порядке, вы не думайте. Просто он не шибко сметлив, вот и всё. Но может делать что угодно, только скажите.

Хозяин повернулся уходить.

— Ладно, видит бог, чтобы грузить мешки с ячменём, много ума не надо. Но не пытайся меня надуть, Милтон. Я буду наблюдать за тобой. Почему вы ушли из Уида?

— Сделали всю работу, — быстро ответил Джордж.

— А что была за работа?

— Ну, мы… мы рыли сточную канаву.

— Хорошо. Но не пытайся одурачить меня, ничего у тебя не выйдет, я видал и не таких ушлых ребят. После обеда пойдёте с бригадой на зерно. Они там подбирают ячмень у молотилки. Так что пойдёте с бригадой Ловкача.

— Ловкача?

— Ага. Погонщик, длинный такой. Увидишь его за обедом.

Он резко повернулся и пошёл к двери, но прежде чем выйти, оглянулся и бросил на двух мужчин долгий взгляд.

Когда звук его шагов затих, Джордж повернулся к Ленни.

— Так–то ты выполняешь обещание, да? Ты должен был держать хлебало закрытым и не мешать мне говорить с хозяином. Чёрт, мы едва не потеряли работу.

Ленни с несчастным видом пристально рассматривал свои руки.

— Я забыл, Джордж.

— Ага, ты забыл. Ты всегда забываешь, а мне приходится отдуваться. — Джордж тяжело опустился на койку. — Теперь он с нас глаз не спустит. Теперь нам надо держаться настороже и не делать никаких промашек. Научись, в конце концов, держать хлебало закрытым, Ленни!

Он угрюмо замолк.

— Джордж.

— Чего тебе ещё?

— Никакая лошадь не лягала меня в голову, Джордж, правда же?

— А было бы чертовски здорово, если б лягнула, — зло сказал Джордж. — Это бы всех избавило от кучи хлопот.

— Ты сказал, что я твой двоюродный брат, Джордж.

— Ну, мне пришлось соврать. И я чертовски рад, что это неправда. Если бы ты был моим родственником, я бы застрелился. — Он внезапно умолк, подошёл к открытой двери и выглянул наружу. — Эй, какого чёрта ты подслушиваешь?

Старик уборщик медленно вошёл в комнату. Он всё так же держал в руке метлу. За ним по пятам, едва волоча лапы, следовала овчарка с седой мордой и тусклыми, подслеповатыми, старческими глазами. Пёс кое–как дохромал до стены, улегся там и принялся, ворча, вылизывать свою седую, изъеденную молью шкуру. Старик наблюдал за ним, пока тот устраивался.

— Я не подслушивал, — сказал он. — Я просто остановился в тени на минутку, погладить пса. Только вот закончил с уборкой в умывальной.

— Ты суёшь свой длинный нос в наши дела, — сказал Джордж. — Учти, я не люблю длинных носов.

Старик беспокойно перевёл взгляд с Джорджа на Ленни и обратно.

— Я только подошёл, — сказал он. — Я не слышал, о чём вы говорили, ребята. Да и нет мне никакого интереса, о чём вы там толковали. Парням на ранчо лучше поменьше слушать и не задавать вопросов.

— Чертовски верно, — кивнул Джордж, смягчаясь. — Особенно если парень хочет подольше оставаться при деле. — Видно, слова старика его всё–таки успокоили, потому что он сказал: — Зайди, присядь на минутку. До чего старая у тебя псина.

— Это да. Он у меня с тех пор, как был щенком. Ей богу не совру, он был хорошей овчаркой, когда был помоложе. — Старик поставил метлу у стены и костяшками пальцев потёр подбородок, покрытый седой щетиной. — Ну, и как вам хозяин?

— Нормально. С виду толковый малый.

— Да, неплохой мужик, — согласился уборщик. — Нужно только найти с ним общий язык.

В этот момент в барак вошёл молодой человек — худой, с загорелым лицом, кареглазый и кудрявый. На левой руке его была надета рабочая рукавица и, как и хозяин, он щеголял в сапогах на высоком каблуке.

— Старика моего не видали? — спросил он.

Уборщик отозвался:

— Он был здесь минуту назад, Кудряш. Пошёл на кухню, я думаю.

— Попытаюсь перехватить его, — сказал Кудряш. Его взгляд скользнул по новичкам и он задержался. Холодно взглянул на Джорджа, потом на Ленни. Его руки медленно согнулись в локтях, а ладони сжались в кулаки. Он подобрался и чуть наклонился вперёд. Его взгляд теперь был оценивающим и задиристым. Ленни съёжился под этим взглядом и нервно переступил с ноги на ногу. Кудряш с задорным видом подошёл вплотную к нему.

— Вы те самые новенькие, которых ждал старик?

— Мы только пришли, — ответил Джордж.

— Пусть говорит здоровяк.

Ленни в замешательстве покривился. Джордж сказал:

— А что, если он не хочет говорить?

Кудряш стремительно повернулся.

— Но он должен говорить, коли к нему обращаются. Какого чёрта ты встреваешь?

— Мы ходим вместе, — холодно сказал Джордж.

— А, вот оно что.

Джордж был напряжён и неподвижен.

— Оно самое и есть, — бросил он.

Ленни беспомощно взглянул на Джорджа, ожидая указаний.

— И ты не дашь этому амбалу сказать? — напирал Кудряш.

— Он может говорить, коли есть желание, — Джордж слегка кивнул Ленни.

— Мы только что пришли, — тихо сказал Ленни.

Кудряш твёрдо посмотрел на него.

— Ладно, в другой раз отвечай, когда с тобой разговаривают.

Он повернулся к двери и вышел, его локти при этом оставались слегка согнутыми.

Джордж проводил его взглядом и повернулся к уборщику.

— Какого чёрта он к нему привязался? Ленни ничего ему не сделал.

Старик опасливо посмотрел на дверь, чтобы убедиться, что никто его не услышит.

— Это сын хозяина, — сказал он тихонько. — Кудряш — хороший драчун. Было время, он выходил на ринг. Легковес. Хорошо дерётся.

— Ладно, пусть он хорошо дерётся, — сказал Джордж. — Но он не должен цепляться к Ленни. Ленни ничего ему не сделал. Чё он имеет против Ленни?

Уборщик немного подумал.

— Ну… я тебе скажу так. Кудряш — как все коротышки: он ненавидит здоровых парней. Он всё время задирается к здоровякам. Похоже, они его просто бесят, потому что сам–то он — недомерок. Ты наверняка видал подобных, так ведь? Всё время лезут в бутылку.

— Это да, — согласился Джордж. — Повидал я прорву такой мелкоты. Но этому Кудряшу лучше бы не ошибиться насчёт Ленни. Ленни не очень–то шустёр, но эта гнилуха Кудряш нарвётся, коли станет его доставать.