— Парус на горизонте! К югу через юго-запад! — крикнул я со своего места в вороньем гнезде. Уже семнадцать дней мы были в море, обуздав сильный осенний ветер, что дул с юга, быстро подталкивая нас вдоль Побережья Мечей. Осень медленно перетекала в зиму, и льдины с айсбергами с северных морей скоро поползут вниз, до Глубоководья. Мы прошли Мемнон больше десяти дней назад. Всего несколько дней минет, прежде чем мы войдем во Врата Бальдура, где планировали остановиться, чтобы запасти больше припасов. Но я почти желал, чтобы мы никогда туда не заходили.

Я был там дважды, и даже в самых страшных кошмарах я не мог себе вообразить то, что приключалось со мной в этом городе. Здесь я сражался с Эсбилом, видел, как защищая меня, Перро получил свое тяжелое ранение, и здесь же я оставил своего наставника умирать. Разумеется, меня постигла бы та же участь, не найди я Морскую Фею. Теперь, снова взойдя на её борт, я чувствовал, что вернулся домой.

После того, как мы отплыли из Калимпорта, Дюдермонт поручил мне выполнять его приказы, то есть заниматься той же работой, что была поручена мне прежде, чем я внезапно сбежал в Мемноне. По мере того, как моя левая нога немела, ходить становилось труднее. Несмотря на боль, я был готов без жалоб продолжать выполнять свои обязанности, но капитан Дюдермонт ничего не желал об этом слышать. Он сказал, что на корабле никому не сравниться со мной в зоркости, и потому я лучше смогу послужить ему в вороньем гнезде.

— Парус на горизонте! — снова крикнул я. Сезон был поздний, и потому по пути мы встречали сравнительно мало кораблей. Почти все они держали курс с севера к Калимшану. — Судно идет вдоль горизонта, — объявил я. — Похоже, направляется к земле.

Странно, подумал я. Единственным берегом, находившимся поблизости от нас, был Тир — местность, покрытая пурпурными холмами, которые обрывались в море, образуя каменистые и часто отвесные скалистые берега. К востоку от судна находилось немного хороших портов. Если таковые вообще имелись. Мы шли быстрее неопознанного судна, но угол их движения был таков, что корабль окажется ближе к нам, проходя точно к югу от нашего северного курса.

Конечно, выбор маршрута был любопытным, но странности на этом не кончались, хотя я не мог понять, что именно меня взволновало. Я очень внимательно наблюдал за движением корабля. Мой взгляд убегал вдаль от тьмы на западном горизонте…

Тьма на западном горизонте. Тьма. В начале дня. Внезапно, корабль стал наименьшей из моих проблем.

— Капитан! — взвыл я, свешиваясь вниз. — Мне нужен капитан!

Мальчик Вэйллан, который принял на себя мои обязанности юнги, метнулся под палубу, вскоре возвращаясь назад вместе с капитаном Дюдермонтом.

— Что такое? — крикнул капитан. Даже его крик звучал с достоинством.

— Корабль к юго-западу от нас. Двигается точно на восток, — крикнул я в ответ. — Я думаю, что он поврежден, мне кажется, судно имеет крен.

Дюдермонт кивнул.

— Идет к Тиру, на ремонт, — сказал он.

— Нет, сэр, я так не думаю. Там нет городов. Он просто стремиться к берегу.

— Есть мысли, почему?

— Мне кажется, он бежит от шторма, — прокричал я громче, чем планировал.

Экипаж притих. Шторм в конце сезона, вероятнее всего был целым ураганом. А ураган мог стать настоящей катастрофой для корабля, подобного нашему.

— Ты думаешь? — спросил Дюдермонт. — Посмотри еще раз и скажи, есть там шторм или нет.

Работа на палубе прекратилась. Все взоры обратились ко мне.

Я повернулся к горизонту и внимательно присмотрелся, прищурив глаза, чтобы защитить их от лучей солнца. И я снова увидел его: западный горизонт был скрыт тьмой, надвигавшейся грозовой тучей. И через несколько часов мы окажемся в самом эпицентре.

— Шторм, — крикнул я снова. — Огроменный. Охватывает весь западный горизонт.

Дюдермонт кивнул, а затем посмотрел мне в глаза. Он двинулся на корму, чтобы лично проверить горизонт. Я почувствовал укол горечи от того, что капитан не доверяет моему зрению.

— Поднять все паруса! — крикнул он через мгновение. — Всех на палубу! Привяжите груз, закройте окна, приготовьте корабль! Мы будем двигаться прочь, пока буря не настигнет нас, а затем благополучно переждем её, — команда немедленно приступила к работе. — Хельм, установи румб на ноль-четыре-ноль. Идем к земле, пока не увидим берег. Нам понадобиться ориентир, чтобы войти во Врата при таком шторме.

— Есть, — крикнул рулевой, повернув руль вправо. Хотя движение было совсем небольшим, даже в вороньем гнезде я отчетливо почувствовал, как накренился корабль.

Я бросил взгляд на убегающее судно.

— Погодите! Нет! — крикнул я вниз.

Но из-за шума и суеты, которые поднялись на палубе, Дюдермонт не мог услышать меня. Мужчины поднялись по вантам, чтобы раскрыть паруса. Другие подхватили веревки, чтобы привязать и закрепить все движущиеся предметы на палубе. Люди вбегали и выбегали из трюма.

— Смена! — снова закричал я вниз. Когда я решал покинуть воронье гнездо, кто-то обязательно должен был принять мой пост. Но новый приказ капитана Дюдермонта все поставил с ног на голову. Вероятно, мой сменщик деловито задраивал сейчас какой-нибудь люк.

Я посмотрел на палубу.

— Смена! Ну, пожалуйста!

Но меня все еще никто не слышал. На передней палубе я увидел Вульфгара, который, вместе с несколькими другими членами экипажа, выкидывал якорную цепь — весь якорь — за борт корабля. Виси якорь на прежнем месте, шторм мог повредить ту часть корабля, сбрасывая якорь в море, где тот мог потеряться. Или, что еще хуже, якорь плюхнется в воду, но никуда не денется. Он вопьется в морское дно, удерживая нас на месте. Тогда мы не сможем подниматься и опускаться, двигаясь в такт со штормом, в результате чего корабль может получить непоправимые повреждения.

Бренор наклонился через перила, семнадцатый раз за день тепло прощаясь с обедом.

Дзирт двигался по такелажу, так легко и изящно, как я никогда прежде не видел. Он шел вдоль узких рей и канатов так, словно они были твердой почвой. Эльф был занят, помогая разворачивать последний парус. Это заставило меня нервничать. Если мы войдем в шторм с развернутыми парусами, их порвет на мелкие кусочки. Дюдермонт делал ставку на расстояние, которое мы пройдем до того, как буря настигнет нас. Он прикажет свернуть паруса и остановиться перед тем, как ураганный фронт накроет корабль.

— Я подменю тебя, — раздался женский голос снизу. Даже не глядя туда я знал, что это была Кэтти-бри. Единственная женщина на корабле.

Я соскользнул вниз мачты. Сейчас я очень хорошо научился спускаться из вороньего гнезда. Девушка полезла наверх, подмигивая мне, когда проходила мимо.

Оказавшись на палубе, я сразу похромал к капитану.

— Сэр, вы кое-что упустили, — я старался, чтобы мой голос не дрожал.

— Что, Мэймун? — сухо ответил Дюдермонт. Он не сводил глаз с заметно потемневшего горизонта.

— Другой корабль.

— А что с ним?

— Они повреждены, как мне кажется. Нам нужно помочь им, — последний корабль стоял перед моими глазами, Джоэн в цепях. — Мы можем добраться до них до того, как шторм накроет нас, если развернемся и двинемся полным ходом, — сказал я.

Дюдермонт развернулся ко мне.

— Мы поплывем против ветра.

— Нет, сэр, вы не правы, — указал я на грозовую тучу. — Видите ли, ураган идет с запада, он толкает перед собой ветер. Буря, вероятно, кружится, так что ветер придет с юго-запада. Если мы развернемся, чтобы перехватить корабль, мы окажемся на юго-востоке, прямо перед грозой. Ветер не будет идеальным, но мы все еще сможем двигаться.

Капитан смотрел на меня сверху вниз.

— Тогда мы попадем в шторм вместе с ними.

— Да мы туда в любом случае попадем, — сказал я, делая шаг к перилам, чтобы встретиться с ним взглядом. — Корабль уже поврежден, капитан.

— И вряд ли они переживут шторм. Наше присутствие рядом с ними ничего не поменяет, — сказал Дюдермонт, разворачиваясь обратно к морю и давая понять, что разговор окончен.

Я потянул его за рукав, желая, чтобы он снова посмотрел на меня.

— Мы можем взять их экипаж к себе на борт, — сказал я, в полной мере осведомленный о собственной грубости.

Дюдермонт продолжал наблюдать за горизонтом.

— Я не стану рисковать кораблем и жизнями собственного экипажа. Спасибо за твое мнение, но я принял решение.

Я топнул ногой.

— Но вы не правы, сэр, — сказал я.

Дюдермонт развернулся лицом ко мне. Я никогда не видел огня, пылавшего сейчас в его глазах.

— Капитан этого корабля я, а не ты. И вся тяжесть решений падет на меня, а не на тебя. Не думай, что ты единственный, кто видит истину. Я знаю, что может произойти, я взвесил все варианты и принял решения. Если у тебя есть мнение, я выслушаю его, но как только решение будет принято, ты не станешь оспаривать его до тех пор, пока находишься на моем корабле. Я ясно выразился?

— Да, сэр, — пробормотал я.

— Хорошо. Ты свободен, — не говоря ни слова, Дюдермонт пошел прочь, направляясь к корме.

Я едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы протестовать глядя на то, как он уходит. Я похромал в трюм. Но я чувствовал себя слишком униженным, чтобы спать. Дюдермонт только что отстранил меня во время критической ситуации. Никогда прежде он не поступал так ни с одним членом команды. Я едва мог принять подобное оскорбление. Согнув мою онемевшую руку, я почувствовал уколы в предплечье. Если экипаж слышал спор — ссору? Станет ли капитан Дюдермонт рассказывать им о моей наглости? Я зарылся лицом в подушку. Я никогда больше не решусь показаться на палубе.

— Шторм поворачивает, — сказал голос — голос Тоннида, низкий, медленный и ровный. — Кэп сказал, ты должен знать.

— Повернул на юг? — спросил я, протирая заспанные глаза.

— Никак нет. На север.

Я сел.

— Идет рядом с нами?

— Так точно, всего в нескольких милях к западу от нас. От него отличный ветер, прямо в спину! Словно кто-то большой дует на нас! — он надул щеки и выпустил струю воздуха, забрызгивая меня слюной.

Я вытер щеку. Тоннид покраснел, примирительно хихикнув.

Но меня едва ли беспокоили слюни.

— А что с другим кораблем? Шторм догнал его?

— Нет, он повернул раньше, чем настиг их. На палубе все в приподнятом настроении.

Я улыбнулся.

— Спасибо, Тоннид. Это заставляет меня чувствовать себя намного лучше.

— Хорошо, потому что Кэп сказал, что если тебе станет лучше — то ты должен вернуться на палубу, — он засмеялся. — Никогда не знал, что тебя укачивает, Счастливый Счастливчик.

Он повернулся и пошел прочь.

Укачивает? Капитан Дюдермонт сказал Тонниду, что у меня морская болезнь? Я почувствовал, что мой гнев на капитана потихоньку пропадает. Я поклялся никогда больше не перечить ему. Я натянул сапоги — обычные кожаные сапоги. Вэйллан принес их и передал мне. Разумеется, у меня до сих пор оставались сапоги Сали Далиба, но я держал их вместе с остальными вещами в брезентовом мешке. Они были малопригодны для жизни на корабле.

Я помчался назад на палубу. Шторм шел в непосредственной близости к западу от нас. Струи дожди были всего в нескольких милях поодаль, хорошо заметные даже с такого расстояния. Небо над нами было пасмурным, а ветер завывал, налетая с юга. Паруса были наполовину убраны, ибо порывы были такими сильными, что вполне могли разломать наш такелаж, если бы мы подняли все паруса.

Некоторые, наиболее ловкие члены экипажа, в том числе Дзирт, лазали по снастям, ожидая приказа окончательно свернуть паруса. Это решение было бы принято довольно быстро, если буря повернет. Даже небольшое изменение курса бури заставит нас оказаться в самом центре шторма в считанные секунды.

Кэтти-бри все еще сидела в вороньем гнезде. Увидев, что я вышел из каюты, она помахала мне, предлагая присоединиться.

— Теперь не пройдет много времени, прежде чем мы достигнем Врат, — сказала она. — Возможно, капитан отпустит тебя на несколько часов, и ты сможешь повидать старых друзей?

Друзей. Хотя Кэтти-бри хотела утешить меня, мой живот сжался при этой мысли.

Во Вратах Бальдура было два человека, которых я мог назвать друзьями. Элвисс, дворфский друг Перро, который использовал свою магию, чтобы помочь мне проследить за наставником. Как и провидец из Мемнона он, вероятно, может заглянуть в этот хрустальный шар и поискать камень, если я попрошу его.

И Джейд — красивая эльфийка, жрица Тиморы. Она, конечно, могла бы помочь мне, но, как и в случае с дворфом, мне нужно попросить её о помощи.

Но я не решился просить. Чтобы найти Джейд, мне нужно поговорить с Элвиссом. А чтобы поговорить с дворфом, мне придется посетить его таверну, Пустую Кружку. Пустую Кружку, в которой я оставил Перро незадолго до смерти. Я вздрогнул. Я никогда больше не желал видеть этого места.

Малчор Харпелл, сказал я себе. Он даст мне все, что мне надо. Через десятидневку на необходимо оказаться в Глубоководье, и в его Башне Сумерек, прежде чем зима сделает эту дорогу непроходимой. До тех пор, я буду оставаться на Морской Фее, где я мог быть обычным моряком, на некоторое время освобожденный от бремени камня.

Последние несколько часов в тот день я провел, смотря за любопытным поведением бури с моего высокого наблюдательного пункта, молясь, чтобы она сменила курс и задержала наш ход. Но проснувшись утром, я обнаружил, что штормовой ветер остался позади нас, еще быстрее толкая корабль в сторону Врат Бальдура.