Двери в номер распахнулись так стремительно, словно следом входила вторая группа захвата. На самом деле это был только брат Демьян, каким-то чудом освободившийся от опеки старшего Запашного. Возвышаясь за спиною чиновника Ордена на полторы головы, казак неловко переминался с ноги на ногу, всем видом демонстрируя, что его вины тут нет. Если надо схватить и скрутить – это запросто, а как прикажете удержать начальство? Пусть не прямое, но все же…

– Вы… вы… Вы понимаете, что натворили?! – лицо и лысина брата Демьяна пошли такими красными пятнами, что казалось, его вот-вот хватит апоплексический удар.

– Да уж, опростоволосился… – развел руками Никитин, валясь в кресло. Но, как-то не сильно расстроено. – Не ожидал подобной прыти от полковника. Не война же, в конце концов. Максимум – выдворили бы, как персону нон-грата, без права въезда. К чему, я думаю, руководителю «Мархабы» уж точно не привыкать. Имел бы дело с капитаном или майором – другой коленкор… Но чтобы в таких чинах с балконов сигать…

Тут Никитин на секундочку умолк, попытавшись представить себе в похожей ситуации хотя бы того же Полозова. Но, Аристарх Иванович, несмотря на боевую молодость, никак не втискивался в боевик с сабельным звоном и беготней по крышам.

– О чем вы?! – раздосадовано вскричал брат Демьян! – О, Господи! Вы даже не понимаете, что натворили. Зачем? Разве я просил о помощи?

– Так… Ну-ка, братец… – ротмистр поманил нерешительно застывшего в дверях Кирьяна. – Плесни достопочтимому брату вон из того кувшина. Что в нем? Квас?

– Морс, Яков Игнатьевич, – втянул запах казак.

– Годится… А вы, брат Демьян, лучше присядьте. Честно говоря, неважно выглядите. Попейте холодненького и успокойтесь. Ушел Богурат-бей. И черт с ним. Главное, вы целы…

Инспектор-попечитель, уступая надвигающемуся на него казаку, присел на краешек дивана и послушно принял кружку. Даже надпил… Но тут же встрепенулся.

– Вы только что убили три десятка ни в чем неповинных людей. Ведь я потому и помогал бею, что он пригрозил убить всех.

– Ах, вот оно что… – потемнел лицом ротмистр. – Василий, не в службу, а в дружбу… открой тот шкафчик. Отлично… то что надо. Плесни-ка, братец, всем водочки… Капель по двести.

Братья Запашные перекинулись недоуменными взглядами, но приказ есть приказ. Даже, если звучит как просьба.

– Увы, достопочтимый брат… не было никаких заложников.

– То есть, как?

– Не знаю, Богурат-бей вас обманул или башибузуки действовали без приказа, но почти всех пассажиров дилижанса убили, как только вы отъехали… Поверьте, я там был и знаю, что говорю.

Брат Демьян мгновенно побледнел и схватился за сердце.

– Это не… нет… он же… Как же…

– Помянем… – ротмистр принял рюмку у казака и поднялся с кресла.

Брат Демьян вместе со всеми опрокинул свою стопку, скорее всего даже не понимая что делает. И только когда алкоголь обжег горло, глухо застонал.

– Сволочь… Какая сволочь…

– Я так понимаю, достопочтимый брат, в Ордене вы не по военной части служили?… – попытался увести тему разговора в сторону Никитин. Жестом показывая Василию повторить.

– Нет… я геолог. А теперь, вот, за сиротами приставлен… – какая-то мысль не давала ему сосредоточится. – Постойте, вы сказали: «почти»?

– Да, – кивнул Никитин. – Нескольких пленниц удалось спасти. И, если вам от этого станет хоть немного легче… казаки порубили всех разбойников. Ни один не ушел… Можете у хлопцев спросить. Это их сотня ликвидацией банды занималась.

– Спасибо… – Демьян по очереди пожал руки братьям, потом уже осознанно взял наполненную рюмку. – Пусть земля будет пухом…

Вторая порция помогла, и лицо чиновника наконец-то приобрело более-менее нормальный цвет. Да и во взгляде появилась осмысленность.

– Вот и славно, – одобрил ротмистр. – Мертвым, вечная память, а живым надо о жизни думать. Наливайте, хлопцы, по третьей чарке. В конце концов, задание мы выполнили – можно и разговеться. Как говорится, сделал дело – гуляй смело. А начальственный разнос и всякое-такое оставим на завтра. Вы как, достопочтимый брат? Составите компанию?

– Ну, три рюмки не пьянка, – кивнул тот. – Помнится, однажды за Полярным кругом, мы с Матвеем Степным вино ножом стругали и как леденец сосали. Ммм, простите, офицер, но вы так и не представились…

– Ротмистр Никитин. Яков Игнатьевич. Третье отделение. Особая экспедиция.

– Приятно… Ну, а обо мне, насколько я знаю процедуру, вам известно все, начиная с детских лет, – усмехнулся брат Демьян. – Так что будем считать, познакомились. А что до завершения операции – вынужден вас огорчить. Еще ничего не закончилось. Богурат-бей сбежал, но остался тот, за кем он охотился. И я думаю, вам как опытному оперативнику, нет нужды объяснять, что если фигурант так нужен Халифату, то мы обязаны сделать все, чтоб он к ним не попал.

– Говорите о господине Зеленине?

– Да.

– В общем-то, не могу не признать, достопочтимый брат, что смысл в ваших словах есть, – Никитин развел руками, – но… У вас всего лишь голубой жетон ветерана и нет полномочий отдавать прямой приказ. Так что давайте не будем забегать вперед. Доложимся по инстанции и подождем ответа.

– Уверен, в аналитическом отделе Ордена меня поддержат, и приказ вам отдадут. Вот только время уйдет…

Брат Демьян на секунду задумался, а потом, видимо, что-то про себя решив, протянул руку.

– Не позволите еще разок взглянуть на ваш жетон?

– Извольте…

Орденский чиновник удовлетворенно кивнул.

– Что ж, допуск у вас подходящий… Рискну. Вот, ознакомьтесь.

Он зачем-то поправил узел галстука, словно тот мешал дышать, потом погладил клапан нагрудного кармана кителя и нарочито небрежным жестом балаганного фокусника протянул Никитину сложенную в несколько раз журнальную страницу.

– Что это?

– Читайте, читайте…

Ротмистр разгладил листок, обратил внимание на колонтитул, гласящий что эта страница из неизвестного ему журнала «Секреты и тайны» за март сего года и углубился в чтение.

«Это случилось в начале XX века в тогдашней российской столице Санкт-Петербурге, в том городе, куда на званые балы съезжалась вся Европа, в городе, который управлял одной из сильнейших держав мира, в которой рождались гении науки, литературы, искусства. Да. Науки и искусства…»

Никитин хмыкнул, вопросительно посмотрел на брата Демьяна, но поскольку тот молча ждал, продолжил чтение:

«В ночь с 11 на 12 июня 1903 года из лаборатории, в своем доме, что на улице Жуковского, 37, бесследно исчез гениальный русский философ и ученый-экспериментатор Михаил Михайлович Филиппов. Лаборатория была заперта изнутри, на полу валялся сюртук ученого, а на письменном столе стояла недопитая чашка кофе с коньяком. Полиция отнеслась к происшествию без видимого интереса, и дело вскоре было прекращено за недостаточностью улик. Официальная версия – ученый уехал за границу или ушел в монастырь, замаливать грехи».

Немного спустя редакция газеты «Санкт-Петербургские Ведомости» получила письмо от М.М. Филиппова, датированное им 11 июня 1903 г., – то есть отправленное как раз накануне той трагической ночи. «На днях мною сделано открытие, – сообщал Филиппов, – практическая разработка которого фактически упразднит войну. Речь идет об изобретенном мною способе электрической передачи на расстояние волны взрыва, причем, судя по примененному методу, передача эта возможна на расстояние тысяч километров…»» Друг покойного, профессор А.С. Трачевский, дал интервью «Санкт-Петербургским ведомостям»: «Сущность секрета Филиппов изложил мне приблизительно. Он не раз повторил, ударяя рукой по столу: «Это так просто, притом дешево! Удивительно, как до сих пор не догадались». Помнится, Михаил Михайлович прибавил, что к этой проблеме подбирался в Америке Никола Тесла, но совсем иным и неудачным способом». Следом выступил в печати Д.И. Менделеев, заявивший: «Идеи М.М. Филиппова вполне могут выдержать научную критику».

Правительство отнеслось ко всем этим публикациям весьма прохладно, но газетчики не успокоились и продолжали копать. Позже московская газета «Русское слово» выяснила, что изобретатель довольно часто ездил в Ригу, где еще в 1900 году «в присутствии некоторых специалистов производил опыты взрывания объектов на расстоянии». Когда же корреспонденты газеты попытались разыскать аппаратуру из лаборатории Филиппова, изъятую при обыске III отделением, а также его бумаги, оказалось, что все это бесследно исчезло, причем при содействии членов царской семьи. Дело стало еще более волнующим, когда выяснилось, что изъятая рукопись называлась «Революция посредством науки, или Конец войнам». Причем она не была чисто теоретическим сочинением. «Я могу воспроизвести пучком коротких волн всю силу взрыва, – писал Филиппов в одном из найденных писем. – Взрывная волна полностью передается вдоль несущей электромагнитной волны, и таким образом заряд динамита, взорванный в Москве, может передать свое воздействие в Константинополь. И никто из отдающих приказы – будь-то император или маршал, ни в каком укрытии, даже находясь в самом глубоком тылу, не сможет укрыться от возмездия…»

Что же изобрел Филиппов?

И если бы не царская охрана, к моменту приезда полиции удивительным образом успевшая изъять все документы и оборудование Филиппова и более чем на 100 лет засекретившая все, что было связано с этим происшествием, то кто знает, как мог бы измениться наш мир… И на что он был бы похож – мир без войн?»

– Я так понимаю – журнал «оттуда»?

– Да… Изъяли аккурат весной… Потому и не среагировали надлежащим образом… Не хватило времени сопоставить информацию. Да и потом… У нас же каждый второй ходок, не считая первого, что-то знает. И не всегда запретное… Впрочем, я разминулся с господином Зелениным, буквально, в дверях. Если бы не именины исправника – застал бы дома.

– Подождите… – ротмистр потер виски. – Вы считаете, что означенный Зеленин и пропавший Филиппов одно и то же лицо? Но, с чего сие следует?

– Из публикации в одном английском журнале статьи господина Зеленина, как раз на эту тему. Весьма иносказательно и расплывчато, но для понимающего достаточно. Видимо, не удержался – решил застолбить идею, чтобы потом кто-то не присвоил его открытие. Сами по себе оба этих факта были слишком малозначительны, чтобы заинтересовать Орден, но сложенные вместе…

– И, как я понимаю, о Филиппове-Зеленине знаете не только вы?

– К сожалению… Либо у Халифата свои источники, либо произошла утечка информации. Но, это уже не в нашей с вами компетенции… – брат Демьян, как бы принося извинения, развел руками. – Надеюсь, теперь вы понимаете, насколько важно опередить других и взять фигуранта первыми?

– Об этом не беспокойтесь, – усмехнулся Никитин. – Никто не убегает по прямой. Все путают следы, петляют и выписывают зигзаги. Из-за этого беглецов легко опередить или перехватить в пути, если знать начальную и конечную точку маршрута. Будет соответствующее указание – нагоним и доставим. Не он первый, и не он последний… А желаете ускорить процесс, мой вам совет – отправляйтесь на узел связи и убеждайте начальство. Я все понимаю, но порядок есть порядок. Если бы все действовали по своему разумению, зачем тогда… – конец фразы ротмистр проглотил.

– Вы правы! – торопливо вскочил чиновник. – Немедля…

– Василий, Кирьян! – в голосе ротмистра больше не было и грана шутливости. – От брата Демьяна ни на шаг! Одному все время находиться рядом. Сопровождать даже в сортир… Если что, действовать как в боевой обстановке.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие! – оба казака моментально подтянулись. – Будет исполнено.

И как раз в этот момент в дверь номера постучали. Негромко, но настойчиво…

– Кто? – хором поинтересовались Никитин и Демьян.

– Прощения просим за беспокойство, достопочтимый брат… – донеслось из-за дверей. – Депеша вам пневмопочтой пришла… Изволите получить или прикажете зайти позже?

– Опять? – изумился инспектор, недоуменно глядя на Никитина. Потом хлопнул себя по лбу. – Вот голова садовая… Ведь в прошлый раз никакой депеши не было. А всего лишь ваша уловка…

Он шагнул к двери, но даже притронуться к ней не успел. Вперед проскользнул Кирьян и встал так, что загородил почти весь проем. Дверь открыл Василий.

Увидев перед собою двух хмурых казаков, парнишка в форме посыльного, растерянно заморгал и на всякий случай повторил: – Депеша постояльцу из шестнадцатого номера, – и выставил перед собою цилиндрик пневмопочты. – Срочная!

– Давай сюда, – сцапал послание Кирьян.

– А расписаться? – посыльный протянул журнал.

– Потом… как съезжать будем, напомнишь.

– Но… – паренек хотел возразить, мол, так не положено, да только что проку объясняться с дверями. Он постоял еще минутку, потом сдвинул на лоб форменный картуз, почесал затылок и пошел прочь. Ничего не попишешь, клиент всегда прав… Особенно, когда при чинах и погонах.

«Сообщаем, что согласно данным, полученным от транспортной полиции, разыскиваемые особы приобрели в кассе железнодорожных путей сообщения билеты на пассажирские поезда «Никополь-Москва» и «Никополь-Санкт-Петербург». По одному четырехместному семейному купе на каждое направление. О возможных изменениях сообщим дополнительно».

Инспектор-попечитель прочитал депешу еще раз, вслух и посмотрел на Никитина.

– Вы что-нибудь понимаете, ротмистр?

– Как божий день… – уверенно кивнул Никитин. – Конечную цель вояжа мы и раньше предполагали, а теперь – начальная точка имеется. Получите приказ, и я возьму голубчиков не позже завтрашнего…

* * *

Неторопливо и обстоятельно, как он привык делать все в этой жизни, Трофим Шипов принялся пересказывать детективам историю, случившуюся с ним не далече, как прошлой ночью. Начав прямо с того места, как топляк проломил днище баркаса, и он с сыновьями оказался на безлюдном острове. Опустив, как несущественный для слушателей момент – что они делали на реке в такое время суток, да и года… Когда идет нерест, и ловля неводом запрещена.

Старший детектив поощрительно кивнул, и Трофим, оглянувшись на мотобот, перешел к тому моменту, когда во внутреннее озеро, словно наваждение, совершенно бесшумно заплыл лоцманский катер.

Здесь Трофим ни одним словом не слукавил. Увидав призрачный катер, – пустой и тихий, как катафалк, с единственным горящим на корме сигнальным огнем, – вся семья дружно решила, что он им чудится. И до рассвета только глядели во все глаза, так и не отважившись подойти и потрогать. Даже не сомневаясь, что судно исчезнет с первыми лучами солнца. А то и вовсе – как петухи в третий раз запоют… И когда катер поглотил утренний туман, они даже облегчение какое-то ощутили и дружно перекрестились. Мол, нет не ошиблись – как есть мираж… Нечистый заманивал. И только увидев на нем людей, «рыбаки» решились показаться.

Оказалось, что на катере такие же как они сами пасынки фортуны…

В этом месте Трофим поймал на себе чуть более пристальный взгляд старшего детектива и поспешил объяснить, что так их обозвал один из пассажиров катера, который представился князем Александром. А ему выражение понравилось, вот и запомнил. Так что если оно ругательное, он просит у господ прощения…

– Сколько было пассажиров? – видимо, устав слышать напевный речитатив браконьера, взял допрос в свои руки господин Феоктистов.

– Трое.

– Двое мужчин и женщина?

Трофим опять оглянулся, словно опасался, что его подслушивают, и понизил голос:

– Виларка… Третей была виларка.

– Точно? Ты уверен?

– Уж такую кралю не спутаешь… Мы покуда с ними плыли, так парни мои чуть не окосели, поглядывая украдкой. Пора, пора женить оболтусов…

Господин Феоктистов нетерпеливым жестом остановил его болтовню.

– Скажи, а кому-нибудь из тех двух господ она отдавала предпочтение?

– Так чтоб наверняка ответить… – поскреб волосатую грудь Трофим, – это не скажу. Ровно они промежду себя держались. Как давние друзья… А чувств, если вы об этом спрашиваете, не видел. Нет. Врать не стану…

– Значит, давние друзья… – суммировал детектив. – Ну, и как вы с ними сумели договориться? Я, к примеру, никогда в жизни не принял бы на борт таких… варнаков. Да еще четверых.

– Видимо, князь Александр в людях лучше разбирается… – с видом оскорбленного достоинства проворчал браконьер. – Понял, что мы можем помочь друг другу.

– Это чем же?

– У них топливо закончилось, а заготовке дров ни их сиятельство, ни спутник его не обучались. Вот такой договор мы и заключили. Они нас берут на катер, а мы за это дровишек нарубим. Слава Богу, топляков и валежника на острове в изобилии оказалось. Так что мы с сыновьями за три часа полный отсек отборным топливом забили.

– Понятно… И что дальше?

– Князь как увидел результат наших стараний, так планы и изменил… Они же сперва хотели в Херсон возвращаться. А топливо только чтоб на стремнину выйти, да для маневра… Теперь же решили, что с таким запасом можно и в Каховку податься.

– Отправились? – оживился детектив.

– Конечно, – кивнул Трофим. – Если князь решил, кто ж спорить станет? Пошли потихоньку. Пар от дров, конечно, не тот что от топливных брикетов, но как хорошенько раскочегарили – пять узлов давали, как пить дать. Так что еще засветло к пристани подошли.

– И что? Саннэ в Каховке осталась? – недоверчиво насупил брови господин Феоктистов. – В этой дыре? Что-то не верится… Нет, не клеится твоя сказка, Трофим. Чего-то ты, любезный, не договариваешь.

– Вот теперь верю, что вы детективы… – совершенно по-ребячьи всплеснул руками мужик. – Как в воду смотрите. Сошли они, но ненадолго. Хорошего топлива для паровой машины купить. А потом уж мы полным ходом на Никополь отправились. В первом часу после полуночи и пришли…

– Кхе-кхе… Здравие желаю.

Заслушавшись, тем более, рассказ подошел как раз к самому интересному месту, детективы не заметили, как к компании приблизился здоровенный, словно кавалергард, полицейский. Не одни они тихо ходить умеют.

– Полицейский урядник Сокотнюк, – представился тот, приложив ладонь к фуражке. – А господа, я так понимаю, из пароходства? Или из страховой компании пожаловали? Что ж не предупредили? Я бы встретил… как полагается. Службу знаем.

– Здравствуйте, господин урядник, – поднял в приветствии руку господин Феоктистов, но при этом даже не делая попытки встать. – Небольшая ошибка. Мы по поводу катера… И во многом, благодаря вашей депеше. Но несколько частным образом. Андрей, предъяви господину уряднику наши документы…

Один из помощников детектива тут же нырнул рукой во внутренний карман и достал из него портмоне. Открыл и продемонстрировал удостоверение представителя частного сыска.

– О как, – протянул полицейский. – И чего ищите, господа? Катер – вот он. В целости и сохранности.

– Людей, что на нем плыли, – не стал скрывать истиной причины детектив.

– Никого не было… – уверенно ответил Сокотнюк. – Как Шиповы швартоваться начали, я сразу поспешил. Сами понимаете, не каждый день к нам такие суда захаживают. Так что хоть под присягой… Только они вчетвером сошли. А я, после, на катер поднялся. И никого более не видел.

– Спасибо, Трифон Силуянович… – вполне серьезно ответил господин Феоктистов. В глаза урядника мелькнуло удивление, он же не называл себя полностью, а только фамилию. Потом, довольно крякнул и расправил усы. Узнали заранее, стало быть. – Это очень важно. А сейчас у меня просьба к вам будет. Не могли бы вы провести одного из моих людей… Да хоть того же Андрея… на пункт связи. А еще лучше, если прямо из управы. Он свяжется с пароходством, доложит обо всем и возьмет разрешение на перегон катера.

– Положено, чтоб… – начал было урядник.

– Совершенно согласен… Но вы же понимаете, там никто спешить не станет. Цела техника – и слава Богу. А чем быстрее катер окажется в пароходстве, тем быстрее кантора вознаграждение начислит. Одну депешу и потерять можно, но не две. Тем более, от имени нашего агентства. А на ней число и время… Не отвертятся.

Трифон Силуянович задумался. Детектив дело говорил. Да и нарушение пустячное. Особенно, если разрешение пневмопочтой придет. И ответственность с себя снимет, и деньги раньше получит. Катер, конечно, не пароход, но пятьдесят целковых… а то и «Катеньку» наверняка отстегнут. Шутка сказать: двухмесячное жалование.

– Почему не подсобить хорошим людям, да еще и добром деле? Господин Андрей, пожалуйте за мной. Чего на почту ноги бить? Управа ближе. Да и линия государственная шибче работает…

Господин Феоктистов подождал пока они отойдут достаточно далеко и задал тот вопрос, что не успел:

– А скажи-ка, любезный, князь со спутниками обсуждал свои планы? Ты слышал, что они собирались в Никополе дальше делать?

Трофим кивнул и почесал щетину на подбородке.

– Так это… мы, вроде, по другому договаривались… Я уже почти все выложил, а вы…

Детектив резко махнул рукой, мол, не продолжай, я все понял, и оглянулся на второго помощника. Похоже, сам он не привык ни документы демонстрировать, ни деньги платить.

– Заплати. Сразу четыре червонца. Кажется, Трофим не просто так о своих соображениях намекнул.

– Благодарствую… – мужик уважительно принял деньги, подумал куда бы их пристроить, скатал в трубочку и сунул за голенище. – Стало быть, о планах… Они обсуждали их так громко, что даже у глухого бы между ушей не проскочило.

– Ну?

– Князь говорил, что больше петлять нечего, а надо сразу идти на станцию, садиться на поезд и отправляться прямиком в Санкт-Петербург. Мол, и так уже опоздали всюду, где только могли. А ситуация только ухудшается.

– Разумное решение… – согласился господин Феоктистов, продолжая выжидающе смотреть на Трофима.

– И вот что я хочу добавить, господа детективы… – старый браконьер правильно понял его взгляд, как бы машинально похлопал себя по сапогу с деньгами, и опять оглянулся на мотобот. Прощаться с ним не хотел, что ли? – Когда князь Александр говорил о своих планах, то повторил это трижды… Понимаете? Трижды.