Отправив уведомление в штаб-квартиру экспедиции о прибытии в Херсон, ротмистр не стал бесцельно слоняться по вестибюлю гостиницы, дожидаясь ответа, а отправился к цирюльнику. И сидя с закрытыми глазами в мягком кресле, доверившись опытным рукам мастера, Никитин еще раз попытался сложить картинку из имеющихся у него фрагментов.

«Фигурант номер один – брат Демьян. Отставной агент Ордена, занимающийся попечительством сиротских приютов и попутно высматривающий там особо одаренных детишек. И этот, по сути, безобидный инвалид[9], больше трех лет не имеющий доступа к оперативной информации пропадает при весьма загадочных и трагических обстоятельствах. Предположительно – похищенный агентами спецотдела «Мархаба». После чего выходит на связь с оперативной частью Третьего отделения и, используя личный код доступа, запрашивает информацию на господина Зеленина. На первый взгляд, ничем не примечательную личность. Обычного провинциального коммерсанта средней руки.

Фигурант номер два – Зеленин Родион Евлампиевич. Еще один «кругом» бывший… Уволенный в запас гвардии поручик. Бывший коммивояжер торгового дома «Кукин и сыновья». Без каких-либо причин, осевший в такой глуши, по сравнению с которой даже Барнаул можно считать жемчужиной цивилизации. Не принимать же всерьез явно надуманного нежелания возвращаться туда, где не сбылись мечты юности, как сказано в письмах матушке и сестрам. Даже налоги платит исправно… Но вот что больше всего выбивается из общей картины… Если бы отставной офицер просто подался в торговлю, что уже само по себе моветон, так он еще и изобретательством занялся…

И вот этот странный, хоть и со всех сторон законопослушный, гражданин исчезает примерно в одно время с чиновником Ордена. Фактически, прямо с именин уездного исправника. Рядом с домом которого обнаруживают два неустановленных трупа, предположительно мусульман…»

– Виски делаем ровные или наискосок?

– Что? – впавший в полудрему Никитин открыл глаза и едва усидел на месте, узрев перед лицом хищно поблескивающее лезвие опасной бритвы «Золинген».

– Виски, господин ротмистр какие предпочитают? – повторил брадобрей. – Косые или ровные?

– Без разницы…

Никитин снова закрыл глаза и вернулся к прерванному занятию…

«Нет, не точно… В этой точке Зеленин еще на виду. И не один, а в компании с сыном Бессарабского губернатора князем Катакази-младшим. С которым, как утверждают свидетели и в частности дочь исправника, они до сего дня знакомы не были.

Фигурант номер три – князь Александр Даниилович Катакази. Отставной поручик броневозных войск, сосланный высочайшим указом в родовое имение. За дуэль… Вот уж действительно ирония, так и просится название «Дело о бывших…» М-да. И поди пойми – случайность или закономерность? Впрочем, гадать не будем, вернемся к фактам. А факты утверждают следующее… Князь и Зеленин отбывают в имение Катакази, где буквально через час после их приезда вспыхивает пожар. И они тут же уезжают в Измаил, где бросают свой паромобиль и пытаются сесть на рейсовый дилижанс до Кишинева. Тот самый, на котором впоследствии поедет брат Демьян. Еще одно совпадение?…»

– Позвольте затылочек…

Никитин не открывая глаз наклонил голову.

«Не сумев сесть на дилижанс по причине отсутствия свободных мест (это для сына губернатора всей Бессарабии билетика не нашлось?!!) парочка вместо того, чтобы нанять частного извозчика, отправляется к местному сумасшедшему и арендует его аэростат! На котором они летят до места нападения на дилижанс и похищения чиновника Ордена башибузуками. Предположительно, людьми Богурат-бея. После чего, решают изменить направление и, вместо Кишинева, – что было бы вполне объяснимо: у молодого князя и его знакомца серьезные неприятности и он спешит под защиту отца, – они отправляются на восток… Но и на этом странности не закончились.

Как следует из депеши, полученной ротмистром в Аккермане, князь и его спутник, буквально на следующий день успели сотворить очередную и ничем необъяснимую глупость – умыкнули со свадьбы невесту! Что само по себе не является чем-то невероятным, если бы не существенный нюанс: это свадьба двух Домов, а невеста – виларка. И теперь по следам беглецов, помимо агентов «Мархабы» и брата Демьяна, идут частные сыщики из агентства майора Деева. А «стальным волкам» на клыки лучше не попадаться. Особенно, если оскорбленные главы Домов заказали не только вернуть невесту, но и примерно наказать похитителей… И пока все дороги ведут в Херсон…»

– Простите, что вы сказали?… – какие-то слова в болтовне брадобрея показались Никитину важными. Во всяком случае, подсознание за них зацепилось.

– Дожили, говорю… – поощренный вниманием офицера, затарахтел тот. – Где это видано, чтобы пароходы горели? Совсем народец распустился. На что угодно пойдут, лишь бы страховку получить. Куда полиция смотрит… А если б не потушили? Да и то, говорят, несколько пассажиров той ночью пропало. Владельцы пароходной компании, естественно, молчат. Ну, так и о «Титанике» первые газеты сообщали, что пострадавших нет.

– Ночью? Вы уверенны?

– Да… Мне свояк из Каховки письмо прислал. А потом и в газетах сообщили. Это ж не шило в мешке, а «Дионисий Киевский»!

– Понятно… Вы закончили, милейший?

Брадобрей преувеличенно аккуратно кончиком салфетки промокнул что-то на щеке ротмистра, оглядел его склонив к плечу голову, и удовлетворенно кивнул.

– Да-с. Готово, ваше высокоблагородие. Если кто может, пусть сделает лучше. Но уверяю вас, лучше Мойши Цуккермана в Херсоне не сделает никто.

Никитин погляделся в трюмо, оценил работу мастера и положил на столик серебряный рубль.

– Благодарствую.

– Скажите, господин Цуккерман, а той газетенки, где о пожаре упоминается, у вас случайно нет?

Брадобрей кивнул, выдвинул верхний ящик и вынул из него свежий, даже неразрезанный номер «Херсонского вестника». В столе Никитин заметил еще с десяток таких же, нетронутых экземпляров.

– Небольшой гешефт… – усмехнулся понимающе и полез в карма за мелочью.

– Не стоит беспокойства, – глядя на целковый, что как минимум вдвое превышало оплату за услуги, остановил ротмистра брадобрей. – Это правда: евреи любят деньги, но безумная любовь редко бывает взаимной. Всего хорошего. Буду рад видеть вас у себя в кресле…

Никитин вышел из цирюльни и свернул в комнату связи. Сидящий у аппарата пневмопочты фельдфебель вскочил, как только он показался на пороге. Видимо, и правда, слава впереди бежит…

– Разрешите доложить, вашескородие? – Яков Игнатьевич решил что задерживаться в гостинице он не будет, значит и объяснятся с каждым нет смысла. Хотят видеть в нем высокое начальству. Так и пускай, если «Ревизора» не смотрели. Может, им приятнее перед полковником тянутся?

– Что у тебя, братец?

– Депеша на ваше имя… – уважительным полушепотом произнес связист.

Принял из рук фельдфебеля капсулу с письмом, Никитин понял причину преувеличенного почтения. Поверх стандартной фиксирующей ленты Особой экспедиции явно просматривался оттиск напоминающего лепестки креста. Печать Ордена.

«Последняя депеша от брата Демьяна была отправлена в девять сорок пять из отеля «Националь». По его запросу полиция сообщила следующее: «Никто из означенных особ пределы города Херсона не покидал. Брюмер

P.S. Имеется странность. Данные на Зеленина в архивах Канцелярии уже запрашивали. По каналам Ордена. Прошлым месяцем. Инициатор – брат Демьян. Инженер-рыцарь Буторина данную информацию прокомментировать отказалась».

* * *

Протока для освобождения из плена годилась. Во всяком случае, она была ни чуть не мельче, чем то место, где стоял мотобот. Осталось только придумать, как доставить катер до этого места и вытолкать наружу. А ведь это не пресловутые санки в гору тащить… Хоть бы весла оставили… Если не грести, так порубить на щепки и сжечь в топке.

– Князь, прошу прощения за обидные слова… – Родион плеснул себя по лбу. – Не дураки ли мы с вами?

– Интересное умозаключение, – не выказал удивления тот. – Имеется основание?

– Я бы даже сказал: основанище! – хохотнул Родион. – Оглянитесь вокруг. И что же видите?

Князь притопнул сапогами, проверяя хорошо ли сидят.

– Если не затруднит, давайте без наводящих вопросов. Я уже поверил, что вы придумали нечто сногсшибательное. Так просветите. Не заставляйте терзаться неведением.

Родион кивнул, встал в позу оратора и картинно повел рукой:

– Дрова, ваше сиятельство. Дрова…

Александр несколько секунд обдумывал слова спутника.

– Гм… М-да… Вот что значит свежий взгляд… Как, однако, разбаловала нас цивилизация. Всего-то каких-нибудь полсотни лет прошло, как для паровых двигателей начали выпускать специальные топливные брикеты, а мысль о том, что огонь в топке катера можно развести и другим способом, даже в голову не пришла. Коэффициент полезности от дров смешной… ну так и мы не на «формуле-1». Пусть хоть один узел в час делает, лишь бы двигался. Возвращаемся за топором…

Родион придержал за локоть, собравшегося расстегивать ремни, князя.

– Давайте, не будем менять планы. Может, с этой стороны и сухостоя больше, и до катера ближе? Пройдемся еще немного.

– И опять вы правы, Родион Евлампиевич, – согласился тот. – Что-то я нынче не в форме. Веду себя как желторотый кадет на первом посту. Слишком много суеты. Иной раз думаю: может, мы изначально не ту тактику выбрали? Может, действительно, имело смысл вызвать полицию, связаться с отцом, отправить депешу в Третье отделение – и ждать? Приехали бы профессионалы…

Давая Александру рефлексировать и дальше, теперь впереди двигался Родион. Краем уха вслушиваясь в рассуждения князя, и одновременно размышляя над тем, что эта сторона острова кажется еще более обжитой. Нет, он не претендовал на лавры следопыта, делая выводы по обломанным на высоте человеческого роста веткам или сбитым вдоль тропинки листьям, но ощущение, что они не первые «робинзоны», не исчезало.

– В результате: за нами гонятся все – и враги, и друзья… – продолжал бубнить князь. – А с высочайшем помилованием мы все равно опоздали. Спрашивается…

– Тсс… – Родион остановился так резко, что Александр уткнулся ему в спину.

– Что?

Тот прижал палец к губам, а потом прошептал едва слышно:

– Кто-то не верил в пиратов и клады? Любуйтесь…

Князь встал рядом со своим спутником и недоверчиво помотал головой. Прямо перед ними, шагах в тридцати виднелась приличных размеров полянка. Судя по тому, что вытоптанная трава пожухла и не пыталась отвоевать свое, давно и хорошо обжитая… Но не это вызвало у Александра недоверие к собственным глазам. А материализовавшаяся мечта Родиона – сундук! Огромный, кованый… Натуральная свадебная скрыня, а не какой-нибудь недоросль ларец. В такую, даже не уминая, золотовалютный фонд среднеевропейского государства запихнуть можно. Он стоял в тени единственного дуба.

– А я всегда считал, что сумасшествие не заразно… – пробормотал он.

– Да ладно… – усмехнулся Родион. – Какая разница чем болеть, лишь бы в хорошей компании. Посмотрим?

Александр какое-то время прислушивался. Но ничто не выказывало, что поляна обитаема. Но окончательное решение князь принял только после того, как на ветку, растущего неподалеку от сундука, орешника села пара воробьев и как ни в чем не бывало, принялись прыгать и чирикать о чем-то своем.

– Что ж, похоже, хозяева сундука куда-то отлучились. И, поскольку мы не знаем, когда они вернутся – с визитом лучше поторопиться.

Не таясь, князь вышел из кустарника и прямиком подался к таинственному сундуку. Родион – за ним. Правда, не так безмятежно. Шагая след в след и вертя головой на все стороны.

К счастью, все предосторожности оказались лишними. Из-за ближайших кустов и деревьев так никто и не выскочил… с гиканьем и свистом, вертя над головами саблями или арканами. Только воробьи досадливо чирикнули и упорхнули прочь.

Александр обошел здоровенный сундук вокруг, внимательно разглядывая его.

Глаза не обманули. Размеры сундука впечатляли. Примерно, как двухстворчатый шкаф, поставленный на ребро. В прошлом веке, такие в деревенских домах еще вместо кроватей использовали.

Кроме этого в глаза бросалась добротность изделия. Доски широкие, тщательно подогнанные, углы окованы. Такими же стальными полосами он был опоясан и снизу. Для переноски имелось шесть кованых ручек и, дополнительно, еще две пары выдвижных, как в носилках. Одним словом, в нем изначально предполагалось хранить и переносить большие тяжести.

– Ух, ты… – не удержался от комментария Родион. – Солидная штуковина. Как говорят у нас в Одессе: «Берешь в руки, маешь вещь…» Интересно, чего ж в него такого напихали? И главное ж, не заперли… Хоть бы веревкой обвязали, что ли. Мало ли, кто по округе бродит?

– Например, мы… – фыркнул Александр.

– Да ладно… Мы люди порядочные… – отмахнулся тот. – Поглядим только. А вдруг, он ничейный? В смысле, волной смыло? Ну, там… паводок или крушение…

Князь молча попытался поднять крышку. Но не тут-то было… Она даже не шелохнулась.

– Скользкая… – князь взялся поудобнее. – Ну-ка, подсоби.

Родион ухватился рядом и брезгливо вытер ладони о штанины…

– Ничего себе «скользкая». Эти доски буквально сочатся водой. Его что, сию минуту со дна подняли? Разбухла… Надо хоть немного подцепить…

– Сейчас.

Князь вынул саблю, всунул кончик в один угол и, действуя как рычагом, чуть-чуть сдвинул крышку с места. Зашел с другого боку и проделал то же самое. Зазор увеличился еще на несколько миллиметров.

– Так мы до ночи провозимся… – проворчал Александр. – Родион Евлампиевич, а среди твоих аварийных запасов ничего не предусмотрено для подобной ситуации?

– Увы, – развел руками тот. – Хотите, анекдот могу рассказать… армейский… чтобы веселее дело спорилось.

– Ладно, – вздохнул князь, в очередной раз меняя точку приложения усилий. – Хоть шерсти клок…

– Решили ученые проверить, кто умнее: каптенармус или обезьяна. Подвесили на дереве булку хлеба, а нижние ветки обрубили. В общем, ни допрыгнуть, ни залезть никак нельзя. Запустили в вольер обезьяну. Та походила вокруг дерева, попрыгала. Попробовала залезть. Потом – потрясла ствол. Ничего не получилось. Огляделась вокруг и нашла пару, специально оставленных там палок. Взяла одну и стала бросать. Короче, где-то за десятым разом сбила хлеб и пообедала.

– Как я понимаю, замечая ехидство в вашем взгляде… – князь вытер пот с чела, оставив на нем грязный след. – Каптенармус повел себя глупее обезьяна?

– Так точно, ваше сиятельство! – притворно отрапортовал Родион. – Служивый огляделся, подумал и стал трясти дерево. Долго тряс… Час или больше. В конце концов экспериментаторы устали ждать и стали подсказывать: «Господин каптенармус, может, подумаете немного?» На что неизменно ответствовал: «Некогда думать? Трясти надо…»

– Опозорил, подлец, мундир… – князь вручил саблю рассказчику. – Анекдоты травить не мешки ворочать. Потрясите и вы немного. Только саблю от избытка рвения не сломайте.

– А вот в этом я с вами не соглашусь, поскольку в них хранится мудрость народная…

Родион перенял оружие, но не стал использовать клинок, поскольку щель уже была достаточно широкой. Нагнулся, поднял с земли несколько камешков и стал вбивать их эфесом с боков, как клинья.

– Вот так… Один слева… Второй – справа… Один слева… Второй…

Сундук заскрипел, петлями застонал, и крышка со вздохом уступив усилиям ума и ловкости рук, приподнялась достаточно, чтобы просунуть под нее ладони.

Александр с Князем тут же ухватились за нее, дружно ухнули, откинули и заглянули внутрь…

– Матерь Божья!..

– Утка в зайце, заяц в ларце, а ларец в дубе… – менее восторженно, но тоже весьма озадаченно пробормотал Родион. – Ваше сиятельство, уж не яйцо ли Кощеево мы надыбали?