История, впрочем, как и легенды, официально одобренные для учебных заведений замалчивают некоторые аспекты величайшего деяния всех времен и народов, но одно не вызывает ни споров, ни сомнений… Почему Великий Магистр Ордена Шарль Жозе Эжен де Латре в знаменательный час и день оказался в воде… Достаточно обрядиться в повседневную одежду рыцарей того времени и хоть на пол часа выйти из тени…

Шутка, конечно. Но, как говорится, в каждой шутке только доля шутки, прочее – сермяжная правда.

Никитин кое-как размазал пот по лбу такой же влажной ладонью, после чего совсем не благовоспитанно вытер ее о рубашку на груди. Лоб может оставаться влажным, переживет, а вот рукам, сжимающим баранку легкового паромобиля, летящего по мостовой со скоростью восьмидесяти верст в час, – категорически противопоказано. Ибо чревато… Но и рубашка больше влаги впитывать не желала.

Казаки, сменившие седла на заднее сиденье «Самары», тоже чувствовали себя не лучшим образом, несмотря на то что открыли все окна и горячий сквозняк продувал салон автомобиля насквозь. Они даже распустили ремни, расстегнули воротники, но светлая, выгоревшая на солнце ткань темнела уже не только под мышками.

– Господи Боже, твоя воля… – пробормотал негромко Кирьян, жадно прикладываясь к почти пустой фляге. – Воистину чертопхайка и душегубка… Совсем не то что верхом.

– Терпи, казак, атаманом будешь, – хмыкнул старший Запашный. – Через часок день на вечер повернет, вот и полегчает… А там, глядишь, и прибудем. Верно, ваше высокоблагородие?

– По расстоянию – да, а как получится – будем поглядеть. Не люблю загадывать… – ответил Никитин, поглядывая в зеркало заднего обзора. – И вообще, чему учит народная мудрость? На Бога надейся, а сам не плошай. Сейчас, устроим прохладу… – и быстро-быстро стал сигналить клаксоном. Чередуя краткие и длинные гудки.

Казаки-пограничники с удивлением узнали азбуку Морозова: «Прикрой, друг!»

Братья Запашные только переглянулись. Чудит офицер. Или тоже перегрелся? Какая прохлада посреди степи, когда на мили вокруг ни деревца, ни облачка. И что за друг такой, невидимый? Случаем не Всевышнему «сигналит»? От кого прикрыть? Да еще и скорость зачем-то сбросил. Раньше хоть ветерок обдувал…

Но додумать до конца эту мысль не успели, – слева и сзади к паромобилю, по степи двинулась, нагоняя, огромная тень.

– Характерник наш ротмистр, что ли? – прошептал Василию на ухо младший брат.

– В окно выгляни, дубина… – ухмыльнулся тот.

Младший Запашный последовал совету и высунулся наружу. Увиденное удивило его еще больше, чем мнимое колдовское умение Никитина. Метрах в двухстах выше и левее плыл огромный грузовой цеппелин, плавно забирая в направлении дороги. Аэростат двигался на приличной скорости, так что притормозивший паромобиль он догнал за несколько минут.

– Наслаждайтесь… – прокомментировал Никитин. – Долго он над нами висеть не будет, ветер попутный… Но, если не свернет, минуток пятнадцать наших… – и офицер чуть медленнее просигналил: «Спасибо!»

– Рассказать кому, не поверят… – тряхнул чубом Кирьян.

– Тютя… – пихнул его локтем Василий. – Забыл какой сегодня день?

В ответ с борта люльки замигал сигнальный фонарь системы Кулибина, подтверждая сообразительность старшего Запашного: «Доброго пути, друг! С праздником!»

Дюжины минут в тени хватило, чтобы перевести дух и отряхнуться от туманящего разум июльского зноя. А там и дома пригорода замелькали по обеим сторонам дороги… «Самара» въезжала в губернский город Херсон.

По случаю празднований, ворота усадеб украшали самодельные букеты из цветов, веток и прочей зелени. В домах побогаче не скупились и на разноцветные воздушные шары, гроздьями и гирляндами развешивая их над дворами. Кто мог – включал фонтан… Или хотя бы подвешивал повыше поливочный шланг.

Поперек улицы сверкал люминесцентными красками поздравительный лозунг:

«Мир вам, братья!»

Никитин притормозил, открыл бардачок, достал из него карту-схему города и протянул Василию.

– В северо-восточной части Херсона находится гостиница «Шелом и сабля». Посмотри, как проехать…

Пограничник сориентировался быстро.

– Улица Трех святителей. Пока прямо… Четвертый поворот налево…

– Принято…

Никитин поддал пару, но далеко проехать не получилось. Уже на следующем перекрестке им наперерез шагнул постовой, требовательно подняв полосатый жезл.

– Чего тебе, братец? – Никитин достал жетон. – Торопимся мы…

– Виноват, вашбродь, но центр для транспорта сегодня закрыт. По случаю празднования.

– Да мы быстро.

– Понимаю. Но, никак нельзя-с… – развел руками тот. – Только если пешком. Цирковое представление уже началось, а потом сразу и карнавальное шествие двинется. Ни мостовой, ни тротуаром не проехать.

– Как же нам в гостиницу попасть?

– В военную?… А вон туда сворачивайте. Там тупик, но двор проходной. В арку нырнете, аккурат к парадному «Шелома» и выйдете. Всего пять минут ходьбы. Или возвращайтесь на въезд в город и направо по окружной… до киевского шоссе. Только это крюк верст в двадцать пять будет.

– Я понял тебя, спасибо.

Никитин свернул в указанный городовым переулок. В тупике прижал «Самару» к обочине и заглушил двигатель.

– Все, хлопцы, приехали. Давай, за мной…

Городовой не обманул, до гостиницы и в самом деле оказалось ближе пешком, чем на паромобиле. Вот только дневальный на входе явно не привык, чтоб здешние постояльцы, вместо того, чтобы вальяжно покидать салоны солидных автомобилей, выскакивали из подворотни. Да еще в таком затрапезном виде.

– Куда прешь, станица? – сержант бдительно загородил двери. – Тут не заезжий двор, а офицерская гостиница!

– Пшел прочь, болван… – Никитин, не останавливаясь, хотел было достать жетон, но излишне ретивый дневальный, в служебном рвении схватил ротмистра за руку.

– Стоять! Патруль вызову!

– Да отцепись ты, пиявка… – Никитин попытался стряхнуть сержанта, но тот не отпускал рукав. – Вот оглашенный. Хлопцы, угомоните блаженного, пока я не осерчал. Право слово.

Братья Запашные только ждали приказа. Сержант и пикнуть не успел, как пограничники скрутили дневального, связав руки за спиной его же собственным ремнем.

Привлеченный суматохой, на крыльце гостиницы показался еще один «швейцар». И тоже в сержантском звании. По петлицам и нарукавным знакам – из частей обеспечения тыла.

– Это что за самоуправство? – возмутился он. – Под трибунал захотели?

Но как только в нос ему, весьма чувствительно, ткнулся жетон Никитина, сержант мигом утратил всю спесивость.

– Виноват, вашбродь! – вытянулся он по стойке смирно. – Обознались.

– Поставишь свечку за упокой души Великого магистра де Латре, благодаря которому мы имеем сегодня День Примирения. Вчера или завтра вы бы у меня узнали по чем фунт лиха. – Никитин махнул казакам. – Отпустите олуха…

Потом снова повернулся ко второму сержанту.

– Слушай сюда… Я отойду на часок, а ты обеспечь моим хлопцам все что надо. Помыться, побриться, простирнуть и погладить обмундирование. Понятно, да?

– Виноват, ваше высокоблагородие. Низшим чинам никак нельзя. «Шелом и сабля» – гостиница офицерская!

Никитин вздохнул, взял двумя пальцами дневального за лакированный ремень портупеи и подтянул к себе.

– Для особо тупых повторяю… Вернусь через час. Не понравится внешний вид моих казаков – вы оба поменяетесь с ними формой. Вместе с погонами. Теперь доступно?

– Так точно, ваше высокородие! Разрешите выполнять?

– Давай, братец… – поощрительно кивнул Никитин. – И это… ближайший почтамт где? Пальцем покажи.

Сержант поморгал и указал налево от себя.

– Через три квартала, ваше высокородие. Но, если вам нужен только узел пневмопочты, то он имеется в гостинице. Прикажете проводить?

– А вот это хорошо. Даже, отлично… Веди, Сусанин…

* * *

Снились господину Зеленину родные места, а точнее полузабытый эпизод из босоного детства… далеких дней, когда он был еще даже не Дмитрием, а всего лишь Митькой. В тот летний вечер они с отцом пошли на реку. Отец, как обычно, поплавать, смыть пот после работы. А десятилетний Митька – побродить по отмели… Глубже чем по колени он никогда не заходил. Не умел плавать. И никакие попытки отца или матери научить сына держаться на воде, не давали результатов.

Едва только поддерживающие, забирали руки – Митька камнем шел на дно… Проблема была в том, что в пятилетнем возрасте он едва не утонул в запруде, когда тетка полоскала белье и с тех пор панически боялся воды.

Не действовали никакие уговоры. Даже насмешки терпел. Но, если заходил в воду, то только с надувным поясом. Из-за чего ежегодные поездки на море превращались в настоящую пытку и бесконечные ссоры с родителями. Митька отчаянно трусил, а отец с матерью мучительно краснели, глядя на то, как их великовозрастное чадо, под недоуменными взглядами курортников, перед каждым купанием, старательно напяливает на себя спасательный пояс.

Отец, раздевшись и поплескав на грудь водой, как он всегда делал прежде чем нырнуть в реку, вдруг удивленно присвистнул и нагнулся над водой.

– О, а это что такое? Сына, иди сюда, глянь…

Не подозревая подвоха, Митька подошел. Но, как только поравнялся, отец подхватил его на руки и швырнул в реку. Отец, однажды, на спор с друзьями пробежал три километра с мешком сахара на плечах, так что Митька улетел метров на три от берега. Не на самую стремнину, но и до дна уже не доставал…

– Тону! – заверещал он, испуганно барахтаясь и еще не веря, что это взаправду.

– Ну и черт с тобой, – отец даже с места не сдвинулся. – Нафиг кому такое позорище надо. Ни себе, ни людям…

И тут Митька, обостренным от страха чутьем, понял, что в этот раз отец не шутит. Он действительно готов утопить единственного сына, чем растить труса. А поняв это – заорал от ужаса и отчаянно замолотил воду руками и ногами…

Позже Митька едва мог вспомнить, что происходило дальше. Знал лишь одно – он поплыл. Недолго… Всего метр или полтора. А потом его подхватил отец и вытащил на берег…

Однажды, уже став Дмитрием и получив очередной разряд по плаванью, он спросил у отца, что бы тот сделал, если бы он так и не поплыл? Неужели дал бы утонуть?

Отец пожал плечами, потом указал пальцем на книжную полку.

– «Тарас Бульба» читал? Ну вот… А вообще, сын, запомни одну простую вещь: сомневаешься – не делай. Делаешь – не сомневайся. И это не я такой мудрый, это древняя казацкая наука. Так запорожцы новиков обучали не бояться смерти. «Пока мы есть – ее нет. Она придет – нас не будет».

– Доброе утро, мистер Робинзон… Поднимайтесь… – вырвал Родиона из сна насмешливый голос князя Катакази. – Пора флаг устанавливать на неведомых землях…

– Чего? – протер заспанные глаза Родион. – Который час?

– Затрудняюсь ответить точнее, поскольку единственный хронометр у вас на запястье… А навскидку, примерно одиннадцать.

– Как одиннадцать? – Родион даже из рубки вышел. Но с фактами не поспоришь – день в самом разгаре. Солнцу совсем чуть-чуть до зенита оставалось.

– Вот это я вздремнул… Доброе утро, саннэ… – поздоровался с виларкой, сидящей на борту, свесив ноги наружу.

Аная приветливо помахала рукой, а потом сделала круговой жест.

– Красиво, правда?

Теперь Родион оглядел окрестности осознанно и удивленно присвистнул. Они по-прежнему оставались на воде, но теперь вместо двух берегов, суша оказалась вокруг. Вернее – заросли камышей. Но за ними виднелись верхушки верб, орешника, лещины и прочих деревьев, которые в воде расти не могли.

Родион еще раз осмотрелся по кругу, но просвета не обнаружил.

– Что за ерунда? А как же мы сюда попали?

– Вообще-то, мой друг, за штурвалом стояли вы… – напомнил князь. – Вам и объясняться.

Родион озадаченно поскреб затылок.

– Погодите, Александр Даниилович, но ведь я передал вахту, когда мы еще плыли.

– Видимо, в этот момент наше судно, как раз входило в озеро. А когда я понял, что мы в ловушке, кроме как бросить якорь, ничего другого не оставалось. Утром же лег такой густой туман, что даже палубы под ногами видно не было… Впрочем, положа руку на сердце, какая разница, как это произошло? Не утонули, ну и слава Богу. Теперь важнее не вход, а выход найти. Даже, если это одно и то же…

– Согласен. Спасибо, что дали выспаться. С какой стороны начнем поиски?

– Пожалуй, с юга… Там море, туда и течение… Озеро из берегов не выходит, значит, должен быть выход.

– Может, разделимся? Я бы тем временем западную часть лагуны осмотрел.

– Ни в коем случае. Мы понятия не имеем, что нас здесь ждет.

– Кровожадные речные пираты времен Стеньки Разина?

– Смешно… Нет, все гораздо прозаичнее. Змеи, трясина, незамеченный вовремя острый сук. Достаточно?

– Вполне… – согласился Родион. Порылся в одном из кармашков пояса и протянул что-то виларке. – Подкрепитесь, саннэ. Не Бог весть какая трапеза, а все лучше, чем на пустой желудок.

– Спасибо… – виларка не стала отказываться от угощения. – О, шоколад!

– Держите, князь.

– Благодарствуйте… Кстати, вам лучше выложить все, что может размокнуть. До берега придется вплавь.

Родион кивнул, но вынимать ничего не стал. Либо все остальное не боялось воды, либо было надежно упаковано. Уточнять князь не стал, обратился к Анае.

– Саннэ, вам лучше остаться на судне. Наши с господином Зелениным костюмы и ботинки тоже не рассчитаны на ведение разведывательных мероприятий, но их хоть не жаль. А превращать в мокрую тряпку произведение портного искусства, что надето на вас…

Виларка взмахнула рукой.

– Я вас умоляю, князь. Не тратьте время на очевидное. Как люди говорят? Баба с воза, коням легче. Да?… Я и не возражаю. Как давеча сказал Родион Евлампиевич: «Жизнь – не книга». Так что об этом эпизоде наших приключений я и в самом деле предпочту услышать…

* * *

Держась руками за борт, Родион аккуратно сполз в воду. Прозрачную и теплую, как в бассейне. Глубина заводи не превышала полутора метра, так что ноги почти сразу коснулись дна. Он отпустил борт и принял от князя самодельный плотик из спасательного круга и дощечки, оторванной от ящика с песком. На него положили тюк из одежды и обуви.

Лето летом, а бродить по острову в мокрых штанах удовольствие не из самых изысканных. Особенно, если в этом нет особой нужды… В конце концов, они же не жертвы кораблекрушения, выброшенные волнами на безлюдный берег, а всего лишь «заблудшие души»… В том смысле, что ухитрились заблудиться в трех островах и протоках…

Это князь выяснил, поглядев на карту, имеющуюся на борту катера.

Примерно. Поскольку более точное место, при помощи одного только компаса установить невозможно. Но, по принципу наибольшей вероятности, это могло быть озеро Долгое или Крещатое.

Впрочем, поскольку они даже не знали в котором часу их сюда занесло, как и любое другое – из целой дюжины озер, заводей, соединенных между собой и рекой таким же количеством проток.

Озеро Долгое было бы предпочтительнее, поскольку имело и вход, и выход, а Крещатое – только вход. И, чтобы выбраться из него на стремнину Днепра, катер пришлось бы тащить обратно, уподобляясь знаменитым волжским бурлакам. Но хоть не Круглое… Которое наполнялось водой только в ветреную погоду.

Дно водоема оказалось достаточно твердое и покрытое не скользким илом, а крупным песком. Вырубить проход в камышах и лучшего места для пикника даже искать не стоит.

Берег тоже вполне пристойный. Не болотистый, как можно было ожидать, учитывая количество воды вокруг, а поросший луговыми травами.

Кустарник занимал большую часть косы, но и деревья тоже попадались. Некоторые – весьма почтенного возраста. Правда, в основном дуплистые плакучие ивы.

Пара уток показалась чуть в стороне и с любопытством уставилась на людей. Птица, хоть и глупая, но тоже усвоила, что в июле человек не опасен. До открытия сезона охоты еще почти месяц.

Туча птиц помельче сорвалась с насиженных мест и, возмущенно галдя, перенеслась на противоположную сторону острова. Там они еще какое-то время ссорились промеж собой, но вскоре тоже угомонились и затихли…

Оделись, обулись. Осмотрелись.

Ширина «бублика» в этом месте не превышала сорока метров. Даже сквозь заросли отчетливо просматривалась вода на внешней стороне острова.

– Рукой подать… – заметил князь. – Катером, конечно, вольготнее… Но и вплавь тоже можно. Если вдруг…

Родион кивнул. Он тоже об этом подумал.

В конце концов, что за проблема? Июль месяц, самая середина лета… Максимум час в воде продержаться, а там – наверняка кто-нибудь подберет. Не пустыня. Либо судно какое мимо проплывет, либо речная полиция туристами экстремалами заинтересуется…

Кстати, странно, что их до сих пор не ищут. Или с «Дионисия» береговой охране не сообщили? Потушили «возгорание» своими силами, организовали для пассажиров банкет за счет фирмы и поплыли дальше. Предпочитая не афишировать досадный инцидент. Не портить себе имидж.

Что ж, вполне вероятно. Тогда и катер в поиск они, пока, точно объявлять не станут. Как и о пропавших пассажирах. Во всяком случае, до прихода в Киев. Когда принятие решения можно будет переложить на плечи хозяев и страховой компании.

А это значит – все концы обрублены. И на ближайшие двое-трое суток их след потерян для всех. В том числе и для немцев… Если живы здоровы, а не валяются в лазарете. Даже если у коммерческих шпионов из ИГФ остались сообщники на берегу, вряд ли капитан позволил связаться с ними.

– Ну, что, действуем как решили: двигаемся против часовой стрелки?

Князь поднял с земли увесистый сук и протянул его Родиону.

– Угу… Вооружайтесь, сударь…

– Помилуйте, князь. Вы всерьез считаете, что здесь будет от кого отбиваться?

– Во-первых, – назидательно поднял палец тот, – я уже упоминал о гадюках. Во-вторых, – как знать, кого сюда в паводок могло занести.

– Волка? – Родион встревожено оглянулся.

Князь усмехнулся.

– Это вряд ли. Случись нечто подобное, серый давно уплыл бы. А вот дикая или одичавшая кошка – вполне могла остаться. Воду они не любят. Да и дичи… – Александр кивнул в сторону вновь разгалдевшихся птиц… – в изобилии.

– Уговорили. Драться с котом голыми руками… Бррр… – Родион вспомнил неприятный случай из детства и мимоходом прикоснулся к уже едва заметным шрамам на запястье. – Эй! Зверь лесной! «Мы с тобой одной крови! Ты и я!»

– Вообще-то о котах к слову пришлось… – удивленно поглядел на спутника князь. О Маугли он, может, и читал, но мультика точно не видел. И все же, ничего не спросил. Видимо, счел каким-то иномирским ритуалом. – Честно говоря, я больше двуногих опасаюсь.

– Речных пиратов?

– Что?… – князь как раз перелезал через упавший ствол и не сразу понял вопрос. – А-а… Нет. Времена лихого казачества давно в прошлом. Теперь особо не победокуришь. Но, как говориться, береженного и Бог бережет.

Князь обнажил саблю и двинулся вперед, время от времени срубая лезущие поперек тропинки сяжки ежевики или другие ветки… Но в целом, более густой с внешней стороны, здесь кустарник выглядел прореженным. Во всяком случае, ничего похожего на дикие заросли…

– Александр Даниилович, – слегка озадаченный таким наблюдением, окликнул князя Родион. – Вам не кажется, что наш безымянный атолл не похож на место, где не ступала нога человека. Как по мне, для сравнения запустевший парк приходит в голову.

– Есть немного… Но, спешить с выводами не стоит. Мало ли… Смерч, к примеру, пронесся и «протоптал» стежку. Или подпал был… По краям вода огню разгуляться не дала, а здесь он все подмел. Скажем… – князь внимательнее посмотрел на куст перед собой. – Лет пять-шесть тому.

– Огонь? – ухватился за это слово Родион. – Значит, я тоже прав. Насчет ноги человека…

– Не обязательно. Гроза, молния…

Дальше двигались молча. Только сабля время от времени посвистывала, убирая с дороги лишнее препятствие. Но шагов через двадцать, князь снова остановился.

– Что ж, если долго не везет, то раньше или позже, даже невезение заканчивается. Смотрите, Родион Евлампиевич – вот он, путь в большой мир. Нашли.

Родион подошел ближе и встал за спиной князя.

Разрыв в кольце суши оказался не слишком широкий – метра четыре, но это как раз неважно. Главное, чтобы глубины для катера хватило.

Князь, похоже, думал так же, потому что начал раздеваться… Родион поглядел на него и тоже принялся расстегивать пуговицы.

– Думаете, один с промерами не справлюсь? Или искупаться решили?

– Нет, у меня другая идея возникла. Раз уж мы, Александр Даниилович, записались в исследователи, почему бы не вернутся на катер непроторенным путем?

– Желаете осмотреть лагуну со всех сторон?

– Почему нет? А вдруг, повезет и мы наткнемся на древнюю стоянку речных разбойников? С зарытым сундуком, полным злата и бриллиантов.

Князь только хмыкнул.

– Неужели не хочется?

– Право слово, Родион Евлампиевич… Взрослый ведь мужчина. Инженер к тому же…

– Во-первых, – мечтам все возрасты покорны… – перефразировал тот Пушкина. – А во-вторых, – я, милостивый государь, химик. Что подразумевает желание экспериментировать – в надежде открыть ранее неведомые вещества. Иной раз, с риском для жизни… Йо-хо-хо… Пятнадцать человек на сундук мертвеца и бутылка рома!

Князь хмыкнул второй раз, но, видимо, решил, что такое поведение не слишком вежливо и объяснился.

– Да, ради Бога, мечтайте… Только помните, что даже если мы и наткнемся на следы старинного табора, сундук вряд ли стоит наверху. А проводить полноценные раскопки…

– Вот так и подрезают крылья… – притворно вздохнул Родион и первым полез в воду.

– Впрочем… – негромко продолжил князь, отвечая своим же мыслям. – Кто нам мешает вернуться?