В прошлой жизни, когда он еще отзывался на Дмитрия, Родиону однажды довелось побывать на деревенской свадьбе. Летом. Абсолютно трезвым… Впечатлений хватило надолго. Видимо, потому что они сводились к двум ощущениям: вселенская суматоха и запредельная скука.

Роща занятая виларами, точь-в-точь напоминала тот безрадостный случай.

Во-первых, – жаркий июльский день и трезвый рассудок. А во-вторых, – здесь тоже гуляли свадьбу.

По всюду разбиты разноцветные шатры. От небольших, размером со стандартную армейскую палатку М-10, до целых комплексов… Площадью не уступающих зданию железнодорожной станции в уездном городе европейской части России.

Под одним куполом – что-то меланхолическое стонет струнный квартет; в другом шатре – нечто среднее между лезгинкой и канканом наяривает рояль с аккордеоном. В третьем – под гитарный перебор, в цыганском стиле потрясает роскошным бюстом голосистая певица. Весьма голо-систая…

Там танцуют, здесь поют… Под каждой более-менее приличной тенью накрыт стол. К ним периодически подходят или подбегают парочки, компании либо отдельные гости. Кто освежиться глотком сельтерской, кто поднять градус бокалом вина или рюмкой водки, а кто и просто подкрепиться. Повсюду смех, громкие разговоры…

На празднике всего сотни полторы виларов, но из-за суматохи кажется, что их как минимум целая тысяча, и гости продолжают прибывать…

Несколько враждебная встреча, оказанная виларами воздухоплавателям, имела простое объяснение. Их приняли за газетчиков, каким-то образом пронюхавших о свадьбе и желавших заснять ее для светской хроники, используя аэростат. А поскольку вилары очень не любят, когда кто-то вторгается в их частную жизнь, то и прием оказали соответствующий.

Но, после того как князь официально представился, а в корзине не обнаружилось снимающей и записывающей аппаратуры, отношение к случайным гостям мгновенно изменилось. И, в виде извинений и компенсации, князь Катакази, а так же господин Зеленин, как спутник его сиятельства, получили приглашение на свадьбу. Что происходило чрезвычайно редко и в самых исключительных случаях.

К примеру, если мимо Дома проезжал член царской фамилии, или надо было загладить оскорбление невольно нанесенное сыну губернатора…

– Вашему сиятельству стоит возблагодарить Создателя за попутный ветер, что доставил ваш корабль к оазису, который наш Дом по счастливой случайности арендовал для проведения свадебного обряда…

Высокий, отлично сложенный вилар, с серебристой сединой в длинных волосах и аккуратной шкиперской бородкой, изобразил церемониальный поклон, не выходя из-за стола. Из-за чего поклон получился не «в пояс», а с толикой небрежности.

– Вы совершенно правы, санн Макаере. Люди, когда хотят сказать о случившейся с ними приятной неожиданности, говорят: «Попал с дирижабля на бал», – Александр улыбнулся. – И я могу только засвидетельствовать изумительную точность формулировки.

Вилары в свою очередь вежливо улыбнулись, но без особого энтузиазма. Видимо, многим из них пришла в голову другая поговорка: «Свалился, как гондола на голову», а то и вовсе о нежданном госте и халифатце.

– Я знаю, что по вашим традициям, никто не может увидеть жениха и невесту до окончания свадебного обряда. Поэтому, прошу вас, санн, как главу Дома Андам, принять наш скромный подарок для молодоженов. Конечно же, эта безделица не может передать всей глубины и искренности поздравлений, но… кто же мог знать, что судьба приготовит нам такой изумительный сюрприз?

Александр подошел к столу и протянул барону небольшое серебряное колечко. Вместо бархатки подстелив под него сорванный с дерева листок. По-дорожному не притязательно, но и без вульгарности.

Даже не зная подлинной стоимости подарка, как истинные эстеты, вилары не могли не оценить изящность жеста.

– О, какая прелесть… – санн Макаере аккуратно снял кольцо с ладони князя. – Похоже, люди тоже научились кое-чему…

Князь улыбался и ждал. Заинтригованный таким поведением гостя, вилар не отложил перстень в сторону, как намеревался, а пригляделся внимательнее.

– Что?! – глава Дома не удержался от восхищенного восклицания. – Это… Это же… Но откуда?!

– Примерно триста лет тому, один из князей Катакази получил его от императора Александра І за… – слегка понизил голос, тем самым подчеркивая, что его слова предназначены не для всех. – Впрочем, санн Макаере, вы наверняка лучше людей знаете обстоятельства того дела. Ведь его сплел на именины Императрицы мастер Намсаал… С тех пор перстень наследуется в нашей семье от отца к сыну. Но, я уверен, что никто из моих предков не стал бы возражать против возвращения Завитка Света в Дом виларов. А ваш сын достоин любой награды.

Всю надменность и высокомерие словно ластиком стерло с лица патриарха виларов. Вышел из-за стола, подошел к князю и с чувством, крепко пожал Александру руку. Те, кто веселился за другими столами и ничего не слышали, замерли в недоумении. Как и Родион, знающий, что рукопожатие – жест очень редко использующийся виларами. И только в общении с равными себе.

– Князь, вы сделали Дому Андам… воистину неоценимый подарок. Я принимаю его и… весь мой род в неоплатном долгу перед семьей Катакази… Откровенно говоря, большинство наших искусствоведов полагали, что история Завитка Света работы мастера Намсаала не более чем красивая легенда. И вот я держу его в руке… Невероятное ощущение.

Вилар нежно провел кончиками пальцев по ажурному плетению и опять поглядел на Александра.

– Князь, если позволите… еще одна просьба… чтоб не чувствовать себя несостоятельными должниками, позвольте сделать для вас хоть что-то. Прямо сейчас.

Александр вполне серьезно кивнул.

– Конечно, санн… Я сам ненавижу ходить в должниках. Поэтому все понимаю и с удовольствием воспользуюсь вашей любезностью. Тем более, у нас с господином Зелениным имеется некоторая нужда в топливе для аэростата. Да и вообще припасы в дорогу пополнить не помешает.

Санн Макаере развел руками, широким жестом очерчивая всю рощу.

– С этой секунды, в Доме Андам, князь, вы самый дорогой и желанный гость. Всегда и в любое время дня или ночи. А сейчас, прошу вас, празднуйте и веселитесь вместе с нами. И когда решите, что пришла пора прощаться – ваш воздушный корабль будет готов к полету.

Несколько секунд вилар молча постоял, как бы подчеркивая, что по этому вопросу сказано все, и если людям нечего добавить, то ему, при всем уважении, пора уделить внимание другим гостям. Потом еще раз радушно улыбнулся и вернулся на свое место во главе стола. Тут же зазвучали здравницы. Но вместо традиционного «Горько!» вилары скандировали «Ликуй!» и требовали от Совершенства и Безупречности создания Идеала. Ну, или как-то так…

Увлекаемый Александром прочь, Родион не расслышал всех тостов. Впрочем, какая разница, чего требуют подгулявшие гости на свадьбе? Молодожены и без них разберутся, что делать…

– Ф-фу, – облегченно вздохнул князь Катакази, останавливаясь почти на краю рощи, где слуги не забыли накрыть стол, но и желающих отходить так далеко от главы дома, пока не наблюдалось. Сюда даже музыка почти не долетала… – Можно рассупониться и перекусить.

Александр и в самом деле тут же расстегнул несколько пуговиц на куртке. Подумал немного, и снял ее совсем, повесив на ближайшую ветку.

– Не стесняйтесь… – объяснил, поймав недоуменный взгляд Родиона. – Торжественная часть завершена и теперь никому до нас нет дела. Знаете, у снобизма тоже имеется некоторое преимущество. Считайте, что мы стали невидимками. Не знаю как вам, а мне приятен сам факт, что больше никому и ничего не надо объяснять. Виларам попросту нет до нас никакого дела.

– Странный народ, надо признаться… – согласился Родион.

– А чему вы удивляетесь? Артисты, художники, поэты, музыканты… – пожал плечами князь. – Богема, в общем. Ни одного нормального…

* * *

Эстетика, конечно же, важная часть в воспитании и жизни культурного общества, но кто сказал, что изысканно оформленное блюдо лучше вкусного? Попробовав замысловато размазанную по тарелке разноцветную кашицу, Родион украдкой сплюнул и взял себе проверенный веками кусок на вид отлично прожаренного мяса. С красно-золотистой корочкой… Откусил, и тоже едва удержался, чтобы не выплюнуть… Вкус у жаркого напоминал букет разнотравья или иной гербарий, но только не мясо. Родион возмущенно поднял взгляд на небеса, словно искал там справедливости, и удивленно сморгнул.

– Чтоб меня оттитровали! Князь, вы это видите?

Александр глянул вверх и тоже чертыхнулся. По-армейски проще и понятнее.

Над рощей плавно взмывал в небо их аэростат. А по обрывку якорного каната вскарабкивался Шон.

– Шон! Что случилось?!

Карлик остановился и посмотрел вниз. Нашел своих и прокричал в ответ:

– Шон спал. Шар лететь. Шон держать. Шар сильнее. Поднялся. Прыгать высоко. Шон лезет в корзину.

– Открой клапан и страви воздух!

– Хорошо…

Карлик полез дальше, а Родион произнес еще одно мудреное высказывание, приобретенное за годы учения на химическом факультете.

– Гидрид мой ангидрит! Бесполезно… Князь, это не поможет. Шон!

– Я здесь…

– Слушай меня! Ничего не трогай и не вздумай прыгать – расшибешься. Ветер несет шар в сторону города. Там тебя поймают. Или дождись утра. С рассветом шар сам опуститься достаточно низко, чтобы рискнуть. Ты меня понял?

К тому времени аэростат уже поднялся метров на двадцать, а карлик успел забраться в корзину. Он свесился через ограждение и сложил руки рупором.

– Шон слышал. Шон будет ждать утра. Шон не прыгать. Шон умный.

Александр чуть сильнее чем требовалось толкнул Родиона в плечо.

– Почему ты не дал стравить воздух?

– Жара увеличила подъемную силу внутренней оболочки, заполненной гелием. Минус наш вес и вес якоря… Шар все равно улетит. А с воздухом во внешней оболочке у Шона больше шансов добраться до Херсона. Вот только, хотел бы я знать, какой шлимазл отвязал аэростат? Вам это не кажется странным?

Ответ оказался предельно прост, хотя ровным счетом ничего не объяснял. Все три каната, удерживающие аэростат оказались обрезанными.

– Князь, вы здесь? – санн Макаере в сопровождении целой свиты стоял на опушке. – Увидев улетающий монгольфьер, я подумал, что вы решили уйти не попрощавшись, как англосаксонские джентльмены, знаменитые своим безмерным хамством. И даже не дождавшись, пока слуги обеспечат вас всем необходимым для путешествия. Признаться, меня это немного озадачило. Но теперь я в еще большем недоумении…

– Мы тоже, санн… – Александр продемонстрировал виларам обрезанный якорь. – Можете, объяснить такую оказию?

– Воровство?! – санн Макаере смертельно побледнел и в ярости так сжал кулаки, что сломал большую резную ложку – символический знак распорядителя торжества. – Сегодня?! Кто посмел так опозорить моего сына и весь Дом Андам?!

Негодование главы Дома было столь велико, что Родион поспешил вмешаться. Вспомнив о непредсказуемости виларов. Мало ли какое решение сгоряча примет санн Макаере для сохранения чести рода? Формула: «нет человека – нет проблемы» вполне эффективна и в этом мире.

– Зачем так сразу… Может, всего лишь глупя шутка? У людей, по некоторым религиозным праздникам тоже принято подшучивать над соседями. Например, на Андрея… Или в Купальскую ночь… Иной раз эти забавы принимают весьма неприятный характер и похожи на воровство. Но кто станет искать здравый смысл во время хмельного пиршества, когда молодецкая удаль ищет выхода?

Родион говорил и видел, как расслабляются мышцы лица вилара. Похоже, его предположения о радикальном устранении пятна с репутации Дома были не столь далеки от действительности.

– Хорошо, если так… – санн Макаере, вынул из-за обшлага рукава безупречно белый платок, промокнул им лоб, скомкал и отбросил в кусты. – Кто-нибудь, позовите префекта! Не хочется омрачать праздник, но всему есть предел. Даже глупости. Клянусь, князь, шутник оплатит нанесенный вам ущерб из собственного кармана. Цену назначите сами…

Префектом оказался тот самый вилар, опоясанный семицветным кушаком, что так неприветливо встретил воздухоплавателей. Похоже, именно ему вменялась охрана мероприятия. И, соответственно, именно он больше других был заинтересован в обнаружении нарушителя общественного порядка.

Префект весьма бегло оглядел обрезанные концы канатов, зато осмотру места стоянки аэростата уделил куда больше внимания. Обходя территорию по расширяющейся спирали, как ищейка потерявшая след. В одном месте он даже встал на колени, не жалея светлую ткань брюк, которая немедленно подкрасилась соками раздавленной зелени… Вилар растер в пальцах какой-то комок, понюхал его, потом встал и уверенно направился к ближайшим кустам с противоположной стороны буерака. Там тоже что-то поднял и обнюхал. После чего утвердительно покивал головой и вернулся обратно.

– Я нашел виновного, ванзан[4]. Можете определять меру наказания…

Санн Макаере с толикой недоумения переглянулся с князем и уточнил:

– Так кто же он?

– Я…

Удивление во взглядах только возросло.

– Шутить изволите, санн Дээлгре? – нахмурил брови глава Дома. – Не стоит. Не вовремя… Я доверил вашей семье безопасность Дома, и с вас тоже спросится, не сомневайтесь. Но сейчас я хочу узнать настоящее имя.

Префект поклонился с самым непроницаемым лицом, как китайский болванчик.

– Единственное, что мне рассказали следы, ванзан – это не шутка подгулявших гостей. Здесь был человек. Он приехал на мотоцикле. Остановился вон за теми кустами. Подкрался к аэростату. Перерезал веревки и уехал, раньше чем поднялась суматоха. Наши гости стравили с шара часть воздуха, ветра нет, поэтому аэростат какое-то время висел почти неподвижно, поднимаясь буквально по сантиметру, пока полуденное солнце не прогрело оболочку как следует… Кроме того… Диверсант, кем бы он ни был, проделал все чрезвычайно хитроумно.

Санн Дээлгре продемонстрировал обрезок якорной веревки.

– Видите? Большая часть волокон перерезана острым ножом. Примерно на три четверти. Остаток – измочален. Что значит, они разорвались сами.

– Хотите сказать, – уловил мысль Александр, – лиходей намеренно оставил пару нитей, чтоб аэростат оставался на месте, пока подъемная сила не возрастет достаточно, чтобы разорвать канат?

– Конечно, возможен вариант, что ваш карлик спугнул его, и диверсант ушел не закончив дело, – пожал плечами префект. – Но, я почти уверен, все именно так и задумано. Во-первых, – освободившись шар ушел вверх прыжком, а не совершил плавный взлет. И карлик не успел поднять шум, а попытавшись удержать аэростат – улетел вместе с ним. Во-вторых, – такой ход позволил тому, кто все это проделал, уйти безнаказанным. Точного времени не назову, но следы достаточно подсохли. Значит, он был здесь как минимум час тому. И даже на самой плохонькой мотоциклетке вполне смог бы проделать около полусотни верст. А у него… – санн Дээлгре развел руками, словно извинялся, – судя по характерным протекторам, гоночный «Минск-ездец»!.. И еще… в том направлении, – префект указал на юго-запад, – в двух милях отсюда… трасса Николаев-Херсон.

Санн Дээлгре еще раз развел руками, немного помолчал и завершил тем с чего начал:

– Ванзан, князь… поскольку, это мои парни проглядели чужака, я смиренно признаю вину нашей семьи. Готов понести любое наказание, которое глава Дома Андам, в своей мудрости и милосердии, возложит на нас.