Жил, не ведаю где, молодой князь. Однажды шел он по берегу горного потока и увидел: красивая девушка моет в реке бамбуковые побеги и разные коренья. Загляделся на нее князь, очень она пришлась ему по душе.
И сказал он ей такие стихи:
В горном ручье
Девушка-недоросток
Моет ростки.
Станом была б высока.
Стала б моей женой.
Девушка сразу сложила ответные стихи:
На гору взгляни!
Сколько всюду камелий,
Сколько азалий!
Славятся не высотой,
Но как прекрасны цветы!
Князь пришел в восхищение, девушка ему еще больше полюбилась, и он решил взять ее в жены.
— Скажи своей матери: завтра прибуду в ваш дом за тобой. — Сказал так и удалился.
Девушку звали о-Фудзи. Не было у нее матери, а только злая мачеха. Услышала мачеха нежданную новость и задумала обмануть князя: «Отдам ему в жены свою родную дочь вместо ненавистной падчерицы».
На другой день она одела о-Фудзи в грязные обноски, замарала ей лицо сажей и золой из очага. А свою родную дочь искупала в чане, густо набелила, нарумянила, нарядила как нельзя богаче и ждет князя с нетерпением.
Но вот наконец явился князь с большой свитой, а для невесты несут раззолоченный паланкин. Мачеха себя не помнит от радости. Приняла князя с великим почетом. Всячески его улещает, приятные речи говорит.
— Выйди, предстань перед князем, — позвала она свою родную дочь.
Но тут князь повелел своим кэраям принести заранее приготовленный поднос о-бон[160]. На подносе большая чаша, в чаше горка соли, а сверху воткнута зеленая веточка сосны.
— Сложи про это стихи, — велел князь подложной невесте.
Но не училась она сочинять танка, ничего в них не смыслила. Уставилась тупым взглядом на поднос и затараторила без складу и ладу:
Вот поднос о-бон,
На подносе чаша,
В чаше горстка соли,
Сверху веточка сосны…
Что к чему, не знаю.
Изумился князь:
— Тут какая-то ошибка. Это не она! Нет ли в этом доме другой девушки?
Пришлось мачехе сознаться:
— Есть-то есть, но грязная неряха. Стыдно показать вашей милости.
— Позови ее немедленно! — приказал князь.
Как было ослушаться! Мачеха скрепя сердце привела о-Фудзи в грязном платье, измаранную сажей.
Князь указал перстом на поднос с горкой соли и веточкой сосны:
— Вот тебе тема для стихотворения.
О-Фудзи, ни минуты не медля, сложила танка:
На горе О-Бон
Всю землю замели
Белые снега.
Лишь высокая сосна,
Как прежде, зеленеет.
— Это она, она. — воскликнул князь. — Та самая девушка. Я беру ее в жены.
Смыли с лица о-Фудзи сажу и золу, нарядили ее, как княжеской невесте подобает. А потом села она в паланкин, и тронулся в путь свадебный поезд.
Увидев, что паланкин выносят со двора, мачеха невзвидела света от ярости. Во весь голос крикнула с издевкой:
— О-Фудзи, о-Фудзи, где овощи, что ты вчера в ручье мыла?
Падчерица молвила в ответ:
«О-Фудзи, эй-эй!» —
Так помыкала мною
Еще лишь вчера,
Но госпожой о-Фудзи
Ныне меня величай.
И паланкин с княжеской невестой скрылся за воротами.