Веснин отодвинул стопку журналов и задумался.

Какой же общей идеей он должен руководствоваться, чтобы создать генератор, сочетающий возможно большие мощности и высокие частоты?

Ответа на этот вопрос он пока не нашел. Надо самому продумать и решить, какой здесь должен быть общий принцип. Он перелистал свою тетрадь и остановился на одной из подчеркнутых им накануне фраз: «Размеры любого современного электронного генератора в тысячи раз меньше, чем длина создаваемой этим генератором электромагнитной волны».

Веснин взял листок бумаги и написал это же положение иными словами: «Длина электромагнитной волны в тысячи раз больше размеров генератора, который ее создает».

«Вот о чем следует подумать: отношение размера прибора к длине волны — это есть волновой коэффициент. Для различных конструкций, для разных приборов волновые коэффициенты различны. К чему же я должен стремиться? Каков должен быть волновой коэффициент у мощного генератора сантиметровых волн?»

Поверх склоненных голов читателей, поверх зеленых абажуров перед мысленным взором Веснина вставала палуба крейсера, какой она была в то светлое раннее утро, когда он покидал корабль.

Сварщик в сером брезентовом комбинезоне, в черной фибровой маске, похожей на рыцарский шлем с опущенным забралом, волочил за собой толстый провод. Став на одно колено, он наваривал рубцы на стальную палубу. Дойдя до борта, он выпрямился, скинул маску и стал бросать в воду огарки электродов.

Дожидаясь катера, который должен был доставить его на берег, Веснин стоял рядом с Рубелем на палубе, глядел и все не мог наглядеться на море.

Каждый раз, когда огарок электрода, брошенного сварщиком, падал в воду, там возникал крохотный холмик, затем впадина, снова холмик, и группа-гряда волн бежала от места падения во все стороны, расширяясь правильными кругами.

На переднем фронте гряды все время отмирают гребни волн, и в то же время сзади возникают всё новые гребни. Они бегут внутри группы, так как движутся быстрее ее, выбегают на передний фронт и, в свою очередь, отмирают. Но за ними возникают еще новые и новые волны, и вся гряда идет вперед и вперед.

Занятый тогда размышлениями о связи между малой групповой скоростью гряды волн и большой скоростью каждой отдельной волны, Веснин слушал и словно не слышал Рубеля.

«Идеи не носятся в воздухе. Они вынашиваются в труде, — вспоминал теперь Веснин слова командира БЧ-2. — Если первый потерпит неудачу, другие будут знать, что подобный метод не приводит к успеху. Новые исследователи пойдут иным путем. Возможно, их тоже постигнет неудача. Но, в конце концов, накопится материал и будет сделано то, к чему другие только стремились».

Веснин вновь видел перед собой невысокого, стройного моряка с обветренным лицом.

«Я недостаточно подготовлен, чтобы самому поставить задачу, — говорил тогда командир БЧ-2. — У меня маленькая, но все, же семья…»

«А что, если, — размышлял Веснин, — увеличить отношение размеров генератора к длине электромагнитной волны, увеличить волновой коэффициент?»

Он вскочил со своего места, вышел из зала и зашагал из конца в конец по коридору.

«Да, все ясно. Надо создать конструкцию генератора с большим волновым коэффициентом… да, с большим волновым коэффициентом», — повторял он про себя с каждым разом все с большей радостью, едва сдерживаясь, чтобы не кричать об этом своем выводе вслух.

Ему захотелось есть. Было уже три часа пополудни. Он сжевал в буфете несколько черствых бутербродов, запил их простывшим жидким чаем и снова вернулся в читальный зал. Ему казалось, что он нашел уже то главное, основное, что составляет самую суть прибора, над созданием которого он решил работать. Он пытался поспорить с самим собой, но все доводы вновь приводили к одному и тому же:

«Надо создать конструкцию генератора с большим волновым коэффициентом, конструкцию, отличную от ныне известных».

Уже погасли люстры, висевшие под потолком, когда Веснин, склонившись у настольной лампы, записывал бледно-лиловыми библиотечными чернилами себе в тетрадь:

«Увеличить волновой коэффициент — вот суть задачи. Важны не абсолютные размеры генератора, а именно отношение размеров к длине волны. Это отношение, то есть волновой коэффициент, и определяет принцип конструкции, структуру электромагнитных полей в ней.

Можно увеличить мощность генератора, повышая напряженность быстропеременных электрических и магнитных сил, которые в нем действуют. Но здесь виден предел: слишком большие электрические силы вызовут пробой — порчу прибора. Можно, сохраняя геометрическое подобие, увеличить размеры генератора — увеличить объем, в котором действуют электрические и магнитные силы. Но при этом возрастет длина волны, упадет частота колебаний. Чтобы увеличить одновременно и мощность и частоту электромагнитных колебаний, надо увеличить отношение размеров генератора к длине производимой им электромагнитной волны. Это совершенно бесспорное положение».

Веснин положил ручку, закрыл тетрадь, Но тут же, словно спохватившись, вновь обмакнул перо в чернила. Он писал так быстро, будто кто-то, не дочитав эти набегающие строчки, мог или хотел опровергнуть их.

«У всех электронных ламп с сетками и у всех известных до сего времени магнетронов волновой коэффициент меньше одной сотой. Если этот коэффициент мал, если размеры генератора много меньше длины волны, то электрические и магнитные силы независимы друг от друга. Это упрощает конструирование. Если же волновой коэффициент генератора будет близок к единице, то в таком генераторе электрические и магнитные силы будут переплетаться самым причудливым образом. Изменение одной силы неизбежно влечет за собой изменение другой».

В наше время эти положения известны специалистам. Но в 1933 году в радиотехнической литературе еще не было опубликовано ничего подобного. Понятна та радость, которая охватила Веснина, когда он самостоятельно пришел к своим заключениям о волновом коэффициенте.

Увы, он не предполагал в тот миг, какую огромную работу ему придется провести, чтобы от этого общего теоретического положения перейти к практическим конструкциям магнетронных генераторов.

Он не слыхал предупреждающего звонка. Он не заметил, как опустели столы, и как у высокого барьера выросла очередь сдающих книги.

«Увеличить волновой коэффициент генератора», — подчеркнул жирной чертой Веснин.

— Простите… — услышал он за своей спиной голос Ронина, — простите, но мне поручили напомнить вам, что теперь уже двадцать три часа по московскому времени.

Веснин вскочил, сдал книги и побежал в раздевалку. Ронин стоял в кепке и получал у гардеробщика свое пальто.

Доцент, специалист по устному народному творчеству, обеими руками надевал на лысину шапку с бархатным верхом и бобровым околышем. Притопывая ногами, чтобы они плотнее вошли в огромные суконные боты, он с воодушевлением говорил высокой смуглой молодой особе с густыми бровями и черными усиками:

— Профессор Пропп в своей книге Исторические корни волшебной сказки категорически утверждает, что баба-яга — это покойник, а избушка без окон и дверей — это гроб.

Тонкому дисканту почтенного мужа науки отвечало глубокое контральто его молодой собеседницы:

— Да, но я не вполне уверена, будет ли такое исследование достаточно диссертабельным. Профессор Скафтымов в своем труде «Поэтика и генезис былин» категорически поддерживает тезис…

Веснин и Ронин вышли одновременно.

— Судя по подбору книг, мы в данное время занимаемся сходными вопросами… — не то спросил, не то просто сказал вслух Ронин.

Оба они шли рядом, испытывая то ощущение некоторой отчужденности и любопытства, когда молчание может быть сочтено за невежливость, а разговор — за назойливость.

— Меня интересуют сантиметровые волны, — ответил Веснин.

— Рыбак рыбака видит издалека! — обрадовался Ронин.

— Если не окажется, что чудак чудака… Я имею в виду, конечно, себя, — спохватился Веснин. — Простите, я сегодня устал и вообще…

— Э, бросьте, чего там извиняться! Свои люди — сочтемся…

Веснина забавляла манера Ронина объясняться либо цитатами, либо поговорками.

— А относительно чудаков, — продолжал Ронин, — позвольте вам заметить, что вы глубоко ошибаетесь. Поиски в области коротких волн и вообще вся высокочастотная техника — это не тупичок или переулочек. Это столбовая дорога современной электротехники.

Ронин говорил высоким, звонким голосом, задрав подбородок и глядя поверх головы Веснина с таким вниманием, словно он высматривал впереди действительно существующую, ясно зримую дорогу.

— Мне очень хотелось бы с кем-нибудь сведущим в этой области посоветоваться, — сказал Веснин. — Я надеюсь, мы с вами еще встретимся…

— Возможно, вполне возможно, что встретимся, — без особого энтузиазма подтвердил Ронин и, уставясь своими печальными близорукими глазами на Веснина, прибавил:

Последний стих Ронин произнес быстрее и много веселее всего предыдущего, потому что из-за поворота, с улицы Третьего июля, показался трамвай.

— Я каждый вечер в библиотеке! — крикнул Ронин Веснину, вскочив на ходу в трамвай.

Пока трамвай заворачивал за угол, Ронин, вися на подножке, успел еще что-то прокричать относительно часов, в которые его можно застать дома, но Веснин не расслышал.