Рэйф оказался замечательным и заботливым хозяином. Он с теплотой рассказал Марисе об их округе с позиции местного жителя, и даже пару раз насмешил ее. Но его великолепные манеры не могли скрыть едва заметную отстраненность.

– Вам не понравился десерт? – спросил он, когда ужин почти подошел к концу.

– Нет, что вы. Надин превосходно готовит. Я просто думаю о том, что мне нужно будет пойти и посмотреть, как там Кир. Мне не хотелось бы, чтобы он проснулся в незнакомом месте и меня не оказалось рядом в тот момент.

– Надин даст нам знать, если он проснется. Приступайте к десерту, а потом мы попьем кофе.

– Вы не будете возражать, если сегодня я все-таки откажусь от кофе и десерта? – поспешно спросила Мариса. – Сегодня выдался тот еще день…

Рэйф помрачнел, но потом расслабился:

– Конечно, вы вправе делать то, что пожелаете. Не могу не согласиться с вами. Сегодня для вас был день не из легких.

Несколько минут спустя Рэйф вежливо провожал Марису до двери детской. Но с каждым шагом она чувствовала, что ей удалось избежать чего-то, чего она даже не могла понять.

У нее немного разболелась голова от напряжения, и ей хотелось одного – крепко уснуть и не думать ни о пожаре, ни о будущем, которое по-прежнему оставалось неопределенным.

Кир конечно же блаженно спал под своим одеялом, окруженный армией лошадок и единорогов, которые благодушно смотрели на него с картинок, развешанных по стенам детской. Мариса с улыбкой подобрала его медвежонка и уложила его рядом с сыном.

Ее малышу ничего не угрожало. А его безопасность заботила Марису больше всего на свете.

Она наклонилась и поцеловала сынишку в лобик, а он, как обычно, заворочался, улыбнулся и снова погрузился в сон.

Марисе не спалось, она стояла у окна и смотрела на луну. Ей казалось, что она осталась одна-одинешенька на всем белом свете.

Обычно летние ночи приносили с собой прохладу, но сегодня ей было душно. Поскольку ее пижамы сгорели, Марисе пришлось обходиться хлопковыми трусиками и футболкой, которую она вытащила из кучи одежды, лежавшей в гараже.

Она с иронией подумала, что если снимет футболку, то совсем не уснет, вместо того чтобы проснуться в поту и абсолютно разбитой.

По крайней мере, воздух, проникавший через открытое окно, приносил с собой хоть какую-то прохладу.

Мариса стояла, вглядываясь в темноту, напоенную ароматом цветов.

Интересно, где спит Рэйф? Она тут же представила его раскинувшимся на своей огромной кровати. Может, он спит совсем без одежды? От греховных мыслей ее тут же бросило в жар. В Марипосе она была слишком истощена, чтобы беспокоиться о его наготе, но сейчас подумала, что он может оказаться превосходным любовником…

С другой стороны, что давало повод подумать, что только потому, что он добился мирового успеха и обладал шикарным телом, он был каким-то… повесой и донжуаном?

Мариса отмахнулась от приводивших ее в смятение мыслей и, оставив шторы открытыми, стянула футболку и отправилась обратно в кровать. Какое-то время она еще размышляла над тем, что делать с уцелевшими вещами, оставшимися в гараже, но усталость в конце концов взяла свое, и она провалилась в сон.

Ее разбудил резкий стук в дверь. Мариса в панике вскочила и побежала на выход. Наверное, она выкрикнула имя сына, потому что за дверью услышала голос Рэйфа:

– С ним все в порядке.

Она распахнула дверь и застыла на месте, уставившись на Рэйфа, стоявшего в смутном свете ламп, горевших в коридоре.

Похоже, он тоже спал, потому что на нем не было ничего, кроме брюк, низко приспущенных на бедра. Мариса зачарованно смотрела на его широкие плечи. Рэйф казался таким огромным, властным и ошеломительно мужественным.

У нее вдруг пересохло в горле.

– Что происходит? – хрипло спросила она.

– Мне только что позвонил Сэнди Таннер, – ответил Рэйф и схватил ее за руку повыше локтя. – Плохие новости. Там снова возник пожар, и гараж сгорел дотла.

Мариса с трудом понимала, о чем идет речь, и озадаченно смотрела на Рэйфа.

– Сгорело все. Когда приехали пожарные, тушить было нечего, – тихо добавил он.

Марисе показалось, что ее сердце не выдержит. Память о родителях и моменты из жизни маленького Кира, тщательно запечатленные на фото, потеряны навсегда…

Она пошатнулась и тут же оказалась в сильных руках Рэйфа.

– Вы не должны держать удар и можете позволить себе поплакать.

– Я н-не могу… Не могу… – запинаясь, ответила Мариса, и ее глаза наполнились слезами.

– Все в порядке, я никому не скажу, – с едва заметной улыбкой сказал он, и Мариса перестала сдерживаться.

Она не могла остановить рыдания, даже когда Рэйф поднял ее на руки и отнес обратно в спальню. Мариса думала, что он уложит ее на кровать, и постаралась не чувствовать себя покинутой. Но Рэйф присел на краешек кровати и держал Марису, пока она не выплакала все слезы, которые копились в ней с момента смерти отца.

Она подавила всхлипывания и подняла голову. Широкое плечо Рэйфа был мокрым от ее слез.

К тому же на ней почти ничего не было из одежды. Обнаженные груди Марисы касались груди Рэйфа, а его рука находилась очень близко от них.

Чувствуя себя в неловком положении, Мариса попыталась высвободиться из его объятий.

– У меня где-то здесь лежали носовые платочки.

– Сейчас поищем, – сказал Рэйф и усадил ее на край кровати.

Мариса поежилась и завернулась в покрывало. Его участие обезоружило ее, подарило чувство безопасности и позволило ей выплакать свое горе.

Она не осмеливалась позволить себе зависеть от кого бы то ни было из мужчин, но она испытала такое блаженство, чувствуя своей щекой ровное биение его сердца и находясь в объятиях его сильных рук, защищавших ее от всего мира, который вдруг ополчился на нее.

– Вот, – сказал Рэйф, протягивая ей упаковку с платочками, смоченную в теплой воде салфетку и полотенце.

– Прошу прощения, – прошептала она и спрятала лицо в теплую махровую ткань.

– Почему вы извиняетесь? Потому что плакали? – холодно спросил Рэйф. – Если бы вы не дали волю своим чувствам после всего, что случилось, вам пришлось бы нелегко. И слезы намного безопаснее и лучше, чем если бы вы напились.

Мариса снова поежилась.

– Где ваш халат? – спросил он.

– Теперь уже сгорел, – немного успокоившись, ответила Мариса. – Мне придется снова звонить в страховую компанию.

Рэйф присел рядом и обнял ее за плечи:

– Кто ваш страховой агент?

Ей пришлось напрячься, чтобы вспомнить имя.

– Да, я его знаю, он из местных, – сказал Рэйф.

– Кажется, он ходил с вами в одну школу.

Мариса попыталась отодвинуться, насколько хватало простыни. В темноте она увидела, как Рэйф улыбнулся, а потом поднялся на ноги. В тускловатом освещении комнаты он казался каким-то первобытным божеством, и Мариса трепетала от возбуждения, испытывая одновременно и чувство томления, и страх.

Она подумала, что все дело в темноте. Если включить свет, чары тут же рассеются, и все снова станет обыкновенным.

За исключением того, что она была почти голой.

Ну и что? Такое случалось не в первый раз. Но тогда Рэйф был без сознания, и они просто спали, согреваясь теплом друг друга.

Теперь она стояла так близко от него, все еще ощущая тепло его рук и аромат его тела, что ее вдруг охватило сильное желание. Ей хотелось невозможного: поддержки, восторженности, любви…

Но больше всего она жаждала Рэйфа.

Только он держал ее в своих объятиях, не выказывая ни малейшего намека на то, что она ему небезразлична.

Мариса в отчаянии подумала о Кире. Нужно сосредоточиться на сыне. И подумать, как пережить этот пожар.

– Между прочим, я не учился с ним в одной школе. – В его голосе послышался смех. – Но он порядочный парень и прекрасно знает свое дело. Я позвоню ему завтра.

Было бы так легко поблагодарить его, позволить ему взять ситуацию под свой контроль. Рэйф проявил чуткость, когда она нуждалась в ней, и она чувствовала признательность за его доброту, но сейчас ей нужно было собраться с силами и справиться со слабостью, которая охватила все ее тело и наполнила его тлеющим жаром.

– Спасибо, но я позвоню ему сама, – запинаясь, сказала Мариса.

Рэйф не стал возражать.

– Вы сможете снова уснуть?

Что, если бы она сказала «нет»?

– Да, – выпалила Мариса так неожиданно, что сама подпрыгнула. – Спокойной ночи, Рэйф.

– Доброй ночи, – ровным голосом ответил он.

Мариса смотрела, как он вышел из комнаты, и ее охватило еще более мучительное желание, которое, словно яд, разлилось по всему телу.

* * *

Рано утром ее разбудил тихий смех Кира, который забрался к ней на кровать и обнял за шею. Мариса схватила его и крепко поцеловала. Потом она спустила его на пол и, завернувшись в простыню, поднялась на ноги. Тут ее взгляд упал на смятую футболку, лежавшую на кресле.

И она вспомнила.

Вспомнила сильные руки Рэйфа, прикосновение его упругого тела и едва уловимый аромат, который принадлежал только ему и подчеркивал его мужское начало. Странно, но Мариса никогда не забывала этот запах с той самой ночи после крушения самолета, когда она спала в его объятиях, пока дождь барабанил по зеленым пастбищам Марипосы…

– Дорогой, мне нужно собираться на работу, а тебе в школу, – мягко сказала Мариса. Накануне вечером Рэйф пообещал подбросить их в Теваку и предложил после обеда испытать машину его бабушки, на что Мариса ответила согласием.

– А мы пойдем на пляж? – живо поинтересовался Кир.

– Может быть, после работы, – ответила она, глядя на часы.

Их ждал накрытый для завтрака стол на террасе. К большой радости Марисы, Рэйфа там не оказалось.

– У него важные переговоры по телефону, – ответила Надин на вопрос Кира. Она подмигнула Марисе и снова посмотрела на ее сына. – Кир, я подумала, что, может быть, ты захочешь помочь мне принести посуду.

– Если мама разрешит, – с готовностью согласился малыш.

– Конечно, разрешу. Я пойду с вами.

– Нет, мы справимся сами, а вы наслаждайтесь тишиной и покоем, – посоветовала Надин.

«Я могла бы привыкнуть к такой жизни», – подумала Мариса, рассматривая прекрасный сад с цветущими деревьями.

Но вся эта красота была определенно не для нее…

Дверь отворилась, и на террасу вошел Рэйф.

Мариса густо покраснела и почувствовала такое сильное желание, что чуть не застонала. Рэйф внимательно посмотрел на нее, но ни словом не обмолвился о том, что произошло вчера в ее спальне.

– Мне придется уехать на несколько дней, – поздоровавшись, сказал он. – Я улетаю завтра после обеда, поэтому сегодня после того, как я заберу вас с работы, мы отвезем Кира к Таннерам, а сами съездим в гараж, а после этого проверим, сможете ли вы водить спортивную машину.

– Она похожа на игрушечную! – воскликнул Кир.

– Может быть, но она самая что ни на есть настоящая, – возразил Рэйф. – Давай установим твое кресло на место и посмотрим, что твоя мама скажет насчет того, чтобы прокатить нас с ветерком.

Мариса подумала, что она предпочла бы прокатиться без Рэйфа. Ей не хотелось, чтобы он был таким… Таким чертовски заботливым. Когда они поехали в гараж, он понял, что Мариса находится на грани, и, сохраняя невозмутимость и присутствие духа, помог ей справиться с потрясением и чувством опустошения.

Спасти ничего не удалось. Гараж и его содержимое превратились в кучу золы. Мариса внутренне оплакивала свою потерю, но когда они забрали Кира и поехали домой, она вдруг почувствовала какую-то необъяснимую легкость, как будто огонь поглотил обрывки ее прошлого и подарил ей ни с чем не сравнимую свободу.

Мариса с тоской наблюдала за тем, как Кир дает Рэйфу указания, как прикреплять его детское кресло, и завидовала уверенности сына и его очевидной радости от того, то он помогал старшему человеку. Они могли быть отцом и сыном. Оба темноволосые, длинноногие и длиннорукие…

Эта мысль заставила Марису почувствовать себя еще более виноватой.

– Мы готовы, – улыбнулся Рэйф.

Мариса повернулась, чтобы проверить, как закреплено кресло Кира.

– Довольны? – с иронией спросил Рэйф.

– Да, – кивнула она и посмотрела на сына: – Молодой человек, полезайте в машину.

Мариса хотела пристегнуть его, но Кир остановил ее:

– Мамочка, мистер Певерил пристегнет меня.

– Ладно, – ответила она, чувствуя, как сжалось ее сердце.

Рэйф с веселой улыбкой последовал инструкциям ее сына.

– Дело сделано, – сказал он.

Мариса села за руль и с грустью подумала, что лишает своего сына необходимого для него общения с отцом.

А потом ее тело отозвалось мучительной болью, но она не имела никакого отношения к Киру.

Мариса ощущала присутствие Рэйфа каждой клеточкой. Стоило ему появиться поблизости, как ее тело начинало сходить с ума. Если бы только он не был таким… милым, оставаясь властным и хладнокровным. Ее сын тоже потянулся к Рэйфу. Мариса видела, какое удовольствие ему доставляет компания мистера Певерила.

Вместе с тем ей хотелось, чтобы все было по-другому. Ну почему Рейф не такой, каким она его себе нарисовала? Где его диктаторские замашки, гордость и нетерпимость? Тогда ее не тянуло бы к нему с такой силой и она не испытывала бы этого смешанного чувства, которое грозило перерасти из чисто физического влечения в нечто более опасное, что могло изменить ее жизнь…

Рэйф опустился рядом на переднее сиденье, и Мариса поспешно сделала вид, что изучает панель приборов.

– Готовы? – спросил он.

Мариса, не глядя на него, кивнула и повернула ключ зажигания.

– Как хорошо, что здесь такая длинная подъездная дорожка, на которой можно попрактиковаться.

Ей удалось сосредоточиться на машине и выбросить из головы назойливые мысли о мужчине, сидевшем рядом с ней.

За воротами навстречу им выехал трактор, и Мариса по просьбе Рэйфа остановилась. Рэйф вышел из машины и пошел переговорить с водителем трактора.

– Мне нравится мистер Певерил, – сказал Кир, помахав ручкой Рэйфу, который в ответ тоже поднял руку. – Мамочка, а тебе?

– Да, – бесцветным голосом ответила Мариса. А что еще она могла сказать?

Нравится? Какое бледное, невыразительное слово. Рэйф Певерил не просто нравился ей, она его хотела.

Наконец она призналась в своих чувствах. Она его хотела. Стоило Рэйфу оказаться поблизости, как ее предательское тело делало все возможное, чтобы ослабить ее силу воли. Инстинкт самосохранения подсказывал Марисе, что от этого мужчины жди беды, что он может разбить ей сердце, но она ничего не могла с собой поделать и каждый раз с нетерпением ждала встречи с ним.

Мариса внимательно наблюдала за Рэйфом, жесты и голос которого вдруг стали резкими. Он круто развернулся и пошел обратно к машине.

– Он идет назад! – с чувством воскликнул Кир.

Мариса вцепилась в руль и вжалась в сиденье. Она глубоко вдохнула и, повернувшись, встретила ледяной взгляд Рэйфа.

Мариса внутренне напряглась, и на секунду ее охватило знакомое чувство животного страха. Когда злился Дэвид, он предпочитал молчать и отказывался назвать причину своего гнева, не обращая внимания на ее робкие попытки узнать, что она сделала не так. Время от времени он уходил из дома, и его не было по нескольку дней. Мариса оставалась одна, не зная, где он и вернется ли назад.

– Что-то не так? – машинально спросила она и застыла, разозлившись, что дала место страху. Рэйф не был Дэвидом, а она перестала быть той запуганной девчонкой, которая чувствовала себя беспомощной, окруженная стеной ледяного молчания.

– Возможно. Водитель трактора расчищал один из утесов вдоль берега реки и заметил подозрительные растения на другой стороне.

– В ваших владениях? – ахнула Мариса.

– Да. – В его голосе чувствовалась сталь.

– Туда легко добраться с моря?

– На надувных лодках. По правде говоря, я догадываюсь, чьих рук это дело.

– И что вы намерены сделать? – спросила Мариса, заводя машину.

– Звонить в полицию. – Его ледяное спокойствие казалось более устрашающим, чем молчание Дэвида. – Никто не уйдет безнаказанным.