Обед подавали в залитой солнцем уютной столовой. Ее широкие стеклянные двери выходили на террасу, с которой открывался великолепный вид на луга и море. Кир поглощал еду с присущим ему энтузиазмом, но все его разговоры сводились к прогулке на пляже.

После того как он во второй раз заверил присутствующих, что совсем не голоден, Рэйф опередил Марису и серьезно посмотрел на мальчика:

– Мы пойдем на пляж, когда закончим наш обед и после того, как я сделаю один звонок. Поэтому придется немного подождать.

Кир не стал возражать. Марисе стало не по себе, что случалось не впервые, когда она подумала о том, не лишает ли своего сына чего-то очень важного тем, что ее сын растет без отца.

С тех пор как в прошлом году умер ее собственный отец, Кир лишился мужского влияния, и Мариса видела, что ему очень по душе общество Рэйфа.

Годы шли, и эта пропасть грозилась обернуться настоящей проблемой.

– Хватит переживать, – сказал Рэйф.

Мариса удивленно подняла глаза и встретила его изучающий взгляд.

– Я не переживаю, – не совсем честно ответила она, чувствуя, как гулко застучало ее сердце.

– И не стоит. Все уладится, вот увидите.

Проницательность Рэйфа заставила ее занервничать. Было бы слишком легко привыкнуть полагаться на его силу.

– Мы всегда называли это место детским пляжем, – заметил Рэйф, когда они спускались вниз к подножию скалы. – Здесь очень безопасно.

– И невероятно красиво, – добавила Мариса и посмотрела по сторонам.

Эта изумительная граница между морем и землей – бриллиантовое небо, невысокие рыжие скалы, которые держались вместе, скованные крепкими корнями деревьев, соль и песок, пронзительные крики чаек и бескрайний океан – заставляла тосковать по дому уехавших в другие страны новозеландцев.

Мариса украдкой бросила взгляд на Рэйфа и подумала о том, что его непоколебимая решительность и глубокая внутренняя уверенность в собственных силах были тем, что она хотела бы видеть в своем сыне, и решила приложить все свои усилия, чтобы вырастить его таким же самодостаточным.

После восторженного плескания в прозрачной теплой воде Кир принялся за замок из песка, обсуждая с Рэйфом самый лучший способ постройки. Мариса внутренне напряглась, услышав, как он по-дружески и по-мужски обращается к Певерилу.

Как бы ей хотелось, чтобы у них была возможность остановиться где-нибудь в другом месте. Мариса слишком волновалась в присутствии Рэйфа, к тому же ей не хотелось, чтобы Кир начал испытывать к Певерилу чувство привязанности. Несмотря на то что Рэйф на удивление хорошо ладил с ее сыном, для него не было места в их жизни.

И дело не в материнской ревности. Просто Мариса хотела защитить своего ребенка от малейшей сердечной боли в будущем.

Но ей пришлось признать тот факт, что Рэйф умел обращаться с детьми. Возможно, у него был какой-то опыт, хотя по его виду и не скажешь. Мариса читала в газетах, что в большинстве своем его окружали шикарные женщины, которые порхали из одной знаковой вечеринки на другую. Если у какой-нибудь из них и были дети, несомненно, нянечки держали их вне поля зрения Певерила.

Его мир очень отличался от ее собственного… Даже если Рэйф и находил ее привлекательной, Мариса могла побиться об заклад, что в его планах не было серьезных намерений.

Когда он женится, то выберет женщину из своего окружения, а не такую, у которой нет семьи.

«Замужество?» – поежилась Мариса. Если вдруг такое случится, в чем она очень сомневалась, ради своего сына она постарается сделать самый правильный выбор. И ее решение будет основываться на внутренних качествах ее избранника, а не пронзительно-серых глазах и мускулистом, грациозном теле!

Тут Рэйф поднялся, сказал что-то Киру и направился к ней. Даже в самой обычной рубашке и брюках, очевидно сшитых для него на заказ, он выглядел как фотомодель, которая рекламирует что-то абсолютно мужское, дорогое и впечатляющее.

Первые же слова Рэйфа повергли Марису в шок.

– Как я понимаю, отец Кира не принимает никакого участия в его жизни.

Может, он думал о собственной матери, которая поступила точно так же по отношению к нему самому?

– Вы правы, – коротко бросила она, давая понять, что не намерена обсуждать этот вопрос.

Рэйф задумчиво кивнул.

– И в вашей тоже, – добавил он.

– Да.

– Это его решение или ваше? – буравя ее глазами, продолжил Рэйф.

– Обоих, – как можно более спокойным тоном ответила Мариса.

– И вас устраивает такое положение вещей?

– Более чем. – Ее прямой взгляд говорил о том, что Рэйф шагнул на запретную территорию.

Но он отвернулся и смотрел на Кира. Его горделивый профиль, нос, скулы и линия подбородка свидетельствовали о невероятном упорстве и силе духа.

Мария подумала, что слово «привлекательный» будет не самым подходящим для описания Рэйфа Певерила. Она назвала бы его покровительственным, но даже такое сравнение не передавало сути человека, стоящего рядом с ней.

– Значит, Кир – единственный мужчина в вашей жизни? – вдруг повернулся к ней Рэйф.

Очень откровенный вопрос. Зачем он спрашивает о подобных вещах?

«Не будь идиоткой. Ты знаешь почему…» – подумала Мариса.

У нее перехватило дыхание. Его открытое признание того, что она ему небезразлична, вызвало в ней внезапный восторг.

Вместе с тем ей хотелось обмануть его и сказать или хотя бы намекнуть, что у нее есть мужчина.

Но Мариса не могла солгать. Хватило того, что она уже обманом втянула Рэйфа в свою жизнь, о чем он даже не догадывался.

И влечение здесь мало что значило. Возможно, Рэйф просто заскучал и ему хотелось разнообразия…

В любом случае он представлял собой опасность.

– Да, в обозримом будущем он единственный мужчина в моей жизни. – Ее голос вдруг предательски осип, и она поспешно добавила: – Он направился к воде. Я пойду…

– Он в полной безопасности, – остановил ее Рэйф. – Ваш сын умеет плавать?

– Еще нет.

Рэйф не спускал глаз с мальчика с ярко-желтым пластиковым ведерком, которое где-то откопала Надин.

Его настораживали уклончивые ответы Марисы. Несмотря на то что они были достаточно прямыми и убедительными, что-то подсказывало Рэйфу, что эта женщина чего-то недоговаривает.

Он посмотрел на ее застывшее лицо. Мариса так смотрела на своего сына, как будто от ее взгляда зависела его жизнь. Рэйф почувствовал угрызения совести. Эта женщина пережила кошмарные сутки, а тут он со своими расспросами.

Ей пришлось согласиться приехать в Мануваи, потому что у нее не было выбора. Он до сих пор не знал, что она чувствует по отношению к нему, и с иронией отмечал, что находит такое положение вещей скорее приятным, потому что большинство женщин, с которыми он встречался, тут же выказывали свой интерес к нему самому или к его деньгам.

Кир присел на корточки и начал набирать песок в свое желтое ведерко.

– Он уже вычислил, что мокрый песок лучше держит форму, чем сухой, – заметил Рэйф. – Ваш сын кажется очень основательным мальчиком.

Мариса заметно расслабилась:

– Надеюсь, что вы правы. Конечно же Кир иногда капризничает, но в большинстве своем он довольно-таки спокойный.

– Он не говорит, что ему не хватает отца?

– Пока нет, – холодно ответила она. – Но я понимаю, что такие вопросы неизбежны.

– И как вы думаете справляться с ними?

Она поднялась на ноги и отвернулась, заправляя рубашку в немного тесноватые, одолженные у Трейси Таннер брюки, и, возможно, по чистой случайности открывая его взору полоску гладкой, золотистой кожи на своей талии.

Глубоко внутри его проснулось дикое желание, и оно отказывалось держаться на поводке.

Ее зеленые глаза спрятались под черными густыми ресницами, а ее голос стал немного отстраненным.

– Не знаю. Надеюсь, что такая ситуация возникнет еще не скоро.

Мариса ясно дала понять, что не собирается обсуждать подобные вопросы, и Рэйф не стал донимать ее.

Пока.

Обычно Рэйф ждал, пока не соберет всю возможную информацию. Фотография, которую он мельком увидел в ее гараже, служила убедительным доказательством, что перед ним находилась Мэри Браун. Он просто хотел узнать причину, по которой она отказывается признавать правду.

И снова ему вспомнились слова представителя их компании в Марипосе и тон, которым они были сказаны…

«…Через несколько недель после того, как вы и миссис Браун улетели в Новую Зеландию…»

В больнице ему сказали, что им удалось добраться до хижины пастуха, где они провели ночь и были обнаружены на следующее утро. Рэйф помнил, что видел эту постройку с самолета. А потом пустота, пока он не очнулся спустя несколько дней на больничной койке в столице страны.

Как они провели ту исчезнувшую из его памяти ночь? Почему ему никогда не пришло в голову поинтересоваться? Рэйф с сарказмом подумал, что был тогда слишком занят, разбираясь с хаосом, который царил в их дочерней компании в Марипосе.

Он допускал, что его циничное отношение к жизни берет свое начало в том, что его мать буквально продала его отцу, и оно только усилилось за эти годы, когда он превратился в мишень для охотниц за богатством. Может, Мариса/Мэри пыталась поймать его на крючок? Но зачем?

Рэйф с иронией подумал о том, что причина могла быть только одна – деньги.

– Мне кажется, Кир был на солнце достаточно долго, – прервала его мысли Мариса. Ее взгляд был непроницаемым, а улыбка – лишенная всяких эмоций. – Кроме того, мне нужно постирать вещи, которые удалось спасти. Мы не можем ходить в детской одежде Таннеров.

– Надин сделает все необходимое, – поднялся на ноги Рэйф.

Мариса посмотрела на сына. Она насупилась и понизила голос, чтобы ее не услышал Кир.

– Надин – ваша домоправительница, а не моя. Мне кажется, она и так очень сильно загружена, не стоит ее отвлекать.

– Пусть будет по-вашему, – не стал возражать Рэйф. – Кир может остаться здесь со мной.

Удивленно приподнятые брови и выражение ее холодных зеленых глаз говорили ему, что он пересек границу, как сказала бы его приемная сестра.

– Мне бы это и в голову не пришло, – с едва заметной иронией ответила Мариса. – Ведь Кир почти не знает вас. К тому же я уверена, что у вас есть дела поважнее, чем сидеть с ребенком.

– Может быть. Начнем с того, что я хочу, чтобы вы посмотрели машину моей бабушки, – не остался в долгу Рэйф.

Мариса нерешительно посмотрела на него, а потом улыбнулась. На этот раз искренне.

– Хорошо, ваша взяла, – уступила она. – Но сначала я займусь вещами.

Как Рэйф и ожидал, Надин отнеслась с пониманием к просьбе Марисы и просто предложила обращаться к ней, если той вдруг понадобится какая-нибудь помощь.

– Я пойду принесу мешок с одеждой, – сказал Рэйф и посмотрел на Кира. – Пойдешь со мной? Ты можешь помочь мне нести свои игрушки.

Кир с готовностью согласился.

– Я тоже пойду с вами, – сказала Мариса. – Мне нужно захватить еще кое-что.

Когда они проходили мимо гаража, Рэйф остановился.

– Заодно вы можете посмотреть машину. – С этими словами он открыл дверь и отошел в сторону, ожидая реакции Марисы.

После небольшого замешательства она громко рассмеялась:

– Это и есть машина вашей бабушки?

– Именно так, – сухо ответил Рэйф.

– Я представляла себе что-нибудь надежное, спокойное, что-то в духе бабушек. А это… – она указала на спортивную машину темно-зеленого цвета, – подойдет мне не больше, чем мотоцикл. Автомобильное кресло Кира не поместится в это крошечное сиденье, и где, черт возьми, мне складывать покупки?

– В багажник. Там хватает места. И если вы приглядитесь получше, то поймете, что кресло Кира очень даже поместится.

Мариса еще раз осмотрела машину и неохотно кивнула.

– Да, мне кажется, вы правы. – Она глянула на сына, который исследовал автомобиль с немым восхищением, а потом снова повернулась к Рэйфу. – Она великолепна, но, к сожалению, просто не подходит мне.

– Откуда такая уверенность? Вы ведь даже не сели в нее, – возразил он. – Она в отличном состоянии. Моя бабушка водила очень осторожно, особенно когда достигла девяноста.

– Километров или лет? – пошутила Мариса, слегка покраснев.

– Лет, – захохотал Рэйф. – Мы с Киром будем смотреть, а вы пока садитесь в машину.

Она послушалась с явной неохотой. Ее нежные руки плавно скользили по панели приборов, касались руля, проверяли расположение различных приспособлений.

Рэйф ждал, с трудом сдерживая непривычное для него нетерпение. Наконец Мариса открыла дверцу и грациозно выбралась из машины.

– Она просто великолепна, – невозмутимо улыбнулась Мариса. – Жаль, что я не могу увидеть, как на ней ездила ваша бабушка. Но я лучше откажусь. Учитывая, что мне последнее время не везет, я бы переживала, что могу заехать в какую-нибудь канаву. Но я очень благодарна за ваше предложение.

Неужели она придумала эту небольшую торжественную речь, пока сидела в машине?

Если его новообретенное желание узнать, что на самом деле случилось с ним сразу после катастрофы, не приведет ни к каким результатам, он, может быть, почувствует себя немного одураченным, но, по крайней мере, выяснит, было ли настоящим чувственное обещание, которое он прочел в глазах Марисы.

Не дождавшись ответа, Мариса посмотрела на Рэйфа. Ее охватили дурные предчувствия, когда она встретила взгляд его пронзительно-серых глаз.

Но когда Рэйф улыбнулся, ледяной холод, которым от него повеяло, тут же сменился вулканическим жаром. Его улыбка пронзила сердце Марисы, словно стрела, и пробила защитные стены, которые она возвела вокруг себя. Мариса вспоминала его улыбку, когда они с Киром стирали свои вещи, а потом развешивали их на свежем, напоенном ароматом цветов воздухе, и никак не могла забыть ее, когда их провели в детскую.

Их апартаменты состояли из двух спален и ванной комнаты, а также игровой, которая выходила на террасу и в сад. При ближайшем рассмотрении Мариса заметила, что сад был окружен высоким забором, а калитка была заперта на замок.

– Похоже, я любил исследовать окрестности, – пояснил Рэйф. – Забор появился в тот день, когда моя мать нашла меня одного на пляже. Я был тогда в два раза моложе Кира. – Мариса потрясенно вздохнула, а он натянуто улыбнулся и посмотрел на часы. – Мне нужно сделать несколько звонков, но если вам понадобится помощь, зовите Надин. Я освобожусь примерно через час, так что располагайтесь. Во сколько ужинает Кир?

– В шесть.

– Надин принесет поднос с едой в детскую. А когда Кир ложится спать?

– В семь. – Мариса понимала, что ее односложные ответы звучат не очень вежливо, но она вдруг почувствовала какую-то душевную усталость, которая истощила все ее силы.

Слишком много всего произошло за такой короткий промежуток времени. Марисе казалось, что земля уходит у нее из-под ног, и она не знала, как снова обрести контроль над своей жизнью.

– Ужин в половине восьмого, – кивнул Рэйф. – Я зайду за вами. – Она предпочла бы поужинать за маленьким столиком в детской, но не успела и слова сказать, как Рэйф холодно добавил: – В спальне Кира есть монитор, поэтому мы услышим, если он вдруг проснется.

– Хорошо, – немного подумав, ответила Мариса. – Сп… – Она остановилась, заметив его насмешливый взгляд. Он ведь предупреждал, что благодарности выводят его из себя.

– Я почти сдержалась на этот раз, – мило улыбнулась Мариса. По крайней мере, хоть что-то зависело от нее. – Увидимся в семь тридцать.

Когда Рэйф ушел, она осмотрелась по сторонам, словно находилась в тюремной камере. Теперь можно было расслабиться. Вместе с тем Марису настораживало странное чувство пустоты, охватившее ее с уходом Рэйфа. Он оказался таким… потрясающим.

Мариса посмотрела на сына, с любопытством рассматривающего книжные полки. Какая же она идиотка – забыла забрать из гаража жалкую кучку уцелевших книжек Кира. Она даже не проверила, не превратились ли в пепел его любимые истории про трактор, собачку и медвежонка, которые он любил слушать перед сном…

Но прямо сейчас она ничего не могла сделать. А еще ей не хотелось думать о том, какое влияние на нее оказывает Рэйф Певерил. В его отсутствие Мариса почувствовала пустоту только потому, что когда он был рядом, то заполнял своей властной натурой все пространство вокруг себя, а не потому, что при одном взгляде на него ее дыхание становилось сбивчивым, и волнение охватывало каждую клеточку ее тела.

Рэйф не впечатлял ее ни своим ростом, ни широтой своих плеч или гибкостью тела. Ни даже своей невероятно красивой внешностью. Ее внимание привлекало то, что исходило у него изнутри и основывалось на его характере, внушающей уважение самодисциплине и его деловой хватке. Добавить сюда блестящие мозги – и получится мужчина, которого нельзя не воспринимать всерьез.

Мариса мало что знала о том, как он добился такого головокружительного успеха, и имела смутное представление о его финансовой империи, но она как-то читала газетную статью, которая восхваляла его управленческие навыки. А еще автора приводил в восторг жесткий контроль, установленный Рэйфом Певерилом в его компании.

Мариса поежилась. Она слишком хорошо знала, что такое контроль.

– Кир, – обратилась она к сыну, прогоняя мрачные воспоминания, – может, ты выберешь себе какую-нибудь книжку, чтобы я почитала тебе перед сном, и мы сходим в сад и немного погуляем?

Ей нужно было заняться сыном и подумать, как решить свалившийся на нее ворох проблем, а не вздыхать по мужчине, который вдруг оказался таким неожиданно любезным.

Когда Кир уснул в обнимку со своим любимым медвежонком Бастером, Мариса облачилась в более-менее пристойный наряд, который удалось спасти от огня. Он смотрелся немного уныло, но чего можно ожидать от вещей, переживших пожар? Завтра вечером, после того как она наведет порядок в своем гардеробе, можно будет снова почувствовать себя человеком.

Мариса закусила губу, разглядывая свое отражение в зеркале. Что, черт подери, следовало надеть женщине, которую пригласили на ужин в доме олигарха?

Вряд ли зеленую блузку из искусственного шелка и брюки песочного цвета, но у нее больше ничего не было.

Ее вещи все еще пахли дымом, вызывая тревожные воспоминания, и не только о прошлой ночи. Время от времени в ее снах возникали обрывки той авиакатастрофы, и Мариса снова переживала животный страх, вытаскивая их багаж из покореженной груды металла.

Она расправила плечи и в третий раз проверила монитор радионяни. Внутри затеплилось что-то похожее на предвкушение.

Из всех совпадений, с которыми можно было столкнуться, встреча с Рэйфом пугала ее даже больше, чем встреча с Дэвидом.

Если бы ее бывший муж услышал, в каком положении оказалась Мариса, ее сын был бы еще в большей безопасности. Она не могла и не будет жалеть о той лжи, которую сказала мужу, когда он потребовал, чтобы она вернулась вместе с ним в Марипосу.

Мариса тяжело вздохнула. Она не обманывала Рэйфа, просто воспользовалась его именем и репутацией.

Тихий стук в дверь заставил напрячься каждую клеточку ее тела. Мариса сделала несколько глубоких вдохов и открыла дверь.

– Он уснул? – спросил Рэйф.

– Да, – натянуто ответила Мариса.

Рэйф внимательно следил за тем, как она закрывает за собой двери. Мариса выглядела уставшей, ее восхитительная кожа была бледнее обычного, а ее прекрасные зеленые глаза тускло светились печалью и таинственностью. Он посмотрел на ее поджатые чувственные губы. Несмотря на все неприятности, свалившиеся ей на голову, Мариса держалась прямо и оставалась изящной и грациозной. Рэйф ни за что бы не поверил, что перед ним была та самая женщина, которую он встретил в Марипосе.

Так почему бы не спросить откровенно, к чему весь этот маскарад? У Рэйфа не было ответа, потому что в кои-то веки он предпочитал не знать правду.

– Он сразу уснул? – спросил Рэйф.

– Нет, – призналась Мариса. – Но я не удивлена. Сегодня был непростой день, но медвежонок Бастер в конце концов победил. – Она слабо улыбнулась, словно улыбка стоила ей неимоверных усилий. – Обычно Кир крепко спит, но я немного переживаю, чтобы ему не приснились кошмары.

– Часто такое случается?

– Нет, но после того, что он услышал от Трейси о пожаре… – Ее голос задрожал, но она собралась и продолжила с большим оптимизмом: – Я рада, что в его комнате есть радионяня.

Рэйф открыл дверь и проводил ее в небольшую гостиную:

– Присядьте, я налью вам что-нибудь выпить. Насколько я помню, вы любите белое вино.

Интересно, она поймет, что он сейчас говорит о том, что происходило тогда в Марипосе? В тот раз Мариса отказалась пить красное вино местных виноделов.

– Прошу прощения, но Мэри пьет только новозеландское «Совиньон блан», – пояснил ее муж и дал ей какую-то фруктовую бурду.

Мариса озадаченно посмотрела на Рэйфа, принимая бокал, и он заметил, как слегка задрожали ее руки.

Возможно, она вспомнила.

Но в ее голосе не было ни тени тревоги:

– Так же как и другие вина. Может быть, вы путаете меня с кем-то другим?

Значит, она не собиралась говорить правду.

– Возможно, – поднял свой бокал Рэйф. – Давайте выпьем за то, чтобы вам и малышу было хорошо в этом доме.

– Спасибо. – Мариса сделала глоток вина и посмотрела на свой бокал. – Могу я попросить немного фруктового сока? Я очень хочу пить и могу выпить свое вино слишком быстро.

Ее щеки слегка зарделись, но ее взгляд оставался твердым.

Рэйфу вдруг захотелось защитить ее, и он очень удивился такой реакции со своей стороны.

– Я мог бы предложить вам бренди, но только перед сном.

– Знаете, – тихо рассмеялась Мариса, – я и так прекрасно сплю. Мне все же хотелось бы немного сока, если можно.

– Лайм или апельсин?

Мариса выбрала лайм, и Рэйф налил ей и себе по стакану сока.

– Вы выращиваете у себя лаймовые деревья?

– Вместе с другими цитрусовыми. У нас огромный сад, который обеспечивает нашу усадьбу и другие дома. В прошлом, когда фрукты и овощи выращивали на приусадебных участках в отдаленных районах, мои предки позаботились о том, чтобы их было достаточно для каждого, живущего на ранчо.

– То же самое было… – Мариса вдруг оборвала речь и замерла, потом осторожно сделала глоток сока и продолжила: – Повсюду. Я читала о первых годах жизни поселенцев в Южных Альпах. Просто удивительно, что удавалось этим людям.

Ей удалось взять себя в руки, но Рэйф мог побиться об заклад, что она чуть было не упомянула Марипосу.

Она подошла к окну и посмотрела на сад. Может, собиралась с силами? Сегодняшний день был не из легких для нее, и она чуть было не выдала то, что, как ему показалось, намеренно скрывала от него.

– Здесь прекрасно, – повернувшись к нему, сказала Мариса. – Огромное спасибо за то, что предложили остановиться у вас. Мне хотелось бы обсудить распределение расходов.

Рэйф никак не ожидал услышать такое.

– Я не жду от своих гостей, что они будут платить мне за гостеприимство, – грубо ответил он.

– Ваши гости – это ваши друзья. Конечно, вы не ждете такого от них, но они могут отплатить вам такой же гостеприимностью. У меня нет такой возможности. Рэйф, – решительно сказала Мариса, – мне не нужна милостыня, и я не приму ее.

– Это гостеприимство, а не милостыня. Джо Таннер поступила бы на моем месте точно так же.

– Я бы заплатила и им тоже, если бы нам с Киром не удалось найти ничего подходящего, – натянуто ответила она.

Что-то в ее голосе подсказало Рэйфу, что Мариса уже провела некоторое время в поисках жилья.

– Пока безрезультатно? – спросил он. Его почти позабавил колючий взгляд, которым одарила его Мариса.

– Абсолютно, – приглушенно ответила она. – Я не знала, что на этой неделе в местном яхт-клубе проходит чемпионат, а на следующей начинается фестиваль музыки кантри. Везде, куда я звонила, все номера забронированы до конца новогодних праздников.

– Тогда забудьте о том, чтобы искать другое жилье, – резко сказал Рэйф. – А также забудьте о том, чтобы предлагать мне деньги. Хочу заметить, что я могу позволить себе парочку гостей, – ледяным тоном добавил он. – Конечно, при условии, что они не едят слишком много.

На ее лице заиграла слабая улыбка.

– Я не так уж много ем, – безучастно ответила Мариса, – но Кир может удивить вас количеством поглощаемой еды.

– Глядя на него, можно сказать, что из него получится рослый мужчина. Его отец высокого роста?

После секундного замешательства Мариса коротко кивнула. Рэйф вспомнил Дэвида Брауна, высокого и хорошо сложенного, и испытал что-то очень похожее на ревность. Хотя он не ожидал, что женщины, с которыми он делил постель, будут девственницами, ему вдруг стало неприятно при мысли, что Мариса могла заниматься любовью с кем-то другим.

Опыт подсказывал ему, что она испытывала влечение к нему. Возможно, именно поэтому Мариса пыталась воздвигнуть между ними барьеры, предлагая плату за свое проживание.

Она устанавливала границы их отношений.

Рэйф почувствовал себя уязвленным. Его сестра Джина время от времени обвиняла его в испорченности чрезмерным женским вниманием. Возможно, она была права, хотя Рэйф очень рано понял, что многих из флиртовавших с ним женщин привлекал не так он сам, как его деньги.

Если бы Рэйф знал причину, по которой Мариса вела эту странную игру, он мог бы посчитать привлекательными ее скрытность и отказ использовать свои женские чары.

Его снедало любопытство. Если бы у него на руках были все факты, он знал бы, как поступить в сложившейся ситуации.

Рэйфу удалось узнать, что Мариса окончательно развелась с Дэвидом Брауном два года спустя после того, как уехала из Марипосы. А ее сын родился почти ровно девять месяцев спустя после того, как она села в самолет, летящий в Новую Зеландию.

– Если мы не договоримся о том, чтобы поделить наши расходы, я забросаю вас благодарностями. И я бы все равно заплатила за то, что взяла взаймы машину вашей бабушки, – сказала Мариса, глядя на угрюмое выражения лица своего хозяина.

– Одалживание не требует платы, – возразил Рэйф.

– Я оговорилась, – натянуто улыбнулась Мариса.

– По Фрэйду? – вежливо уточнил он.

Она покраснела, но взгляд не отвела:

– По Фрэйду или нет, не имеет значения. Я не могу оставаться там, где мне не разрешается оплачивать мои расходы.

– Ладно, – нахмурился Рэйф. – Обязательно посмотрите цены на проживание для женщины и пятилетнего ребенка, а также, сколько стоит аренда машины тридцатилетнего возраста.

Мариса посмотрела на него с недоверием и увидела веселый блеск в его глазах.

– Так и сделаю, – сухо ответила она. – И пока мы с Киром будем находиться здесь, мы постараемся попадаться вам на глаза как можно реже.

– К счастью, тут проблем не возникнет, – протянул Рэйф и осушил свой бокал. – Дом достаточно большой, чтобы не сталкиваться друг с другом, но по вечерам я жду вас на ужин. Все остальное, например уход за Киром, вы можете обсудить с Надин.

Мариса про себя решила, что домоправительнице и так хватает хлопот по дому, чтобы загружать ее сверх обычного.

Она считала их пребывание в Мануваи временным.

И Рэйф был прав. Его поместье отличалось достаточно огромными размерами, чтобы избегать общества друг друга. К тому же каждый день Мариса будет проводить на работе.

Оставались только вечера…

Долгие вечера, поскольку в семь часов Кир уже ложился спать.

Несмотря ни на что, Марису будоражила мысль о совместных ужинах с Рэйфом. Она испытывала какое-то предвкушение, что пугало ее и приводило в замешательство.