Яне эти несколько часов ожидания показались вечностью. Нервное ожидание праздника исходило даже от медсестер. Они и уколы делали быстрее, и таблетки спешно раздавали, и к пациентам относились несколько поверхностнее, чем обычно. Девушки то и дело посматривали на часы, как-то глупо хихикали и имели весьма отстраненный вид. По пути в туалет Яна услышала веселый женский смех и позвякивание посуды за закрытой дверью с надписью «Ординаторская». Все понимали, что дежурившие медики тоже готовятся к встрече Нового года.

— Вам бутерброд или укол? — спросила у Яны заглянувшая в палату медсестра.

— В смысле? — не поняла Цветкова. — Меня отпустят на Новый год… За мной заехать должны…

— Нет, — развела руками медсестра, — больше никого не отпускают. Тем более у вас организм сам терморегулироваться еще не может, за ним наблюдать надо! Всех, кого отпускали, отпустили еще вчера или сегодня с утра. Так что вам, Снегурочка, здесь куковать.

— Меня Яна зовут, — поправила ее весьма разочарованная Цветкова.

— Извините, просто у нас никогда такого не было. Вас когда доставили, мы все в шоке были, — смутилась медсестра. — Так за глаза и прозвали Снегурочкой. Вы еще в костюме Снегурочки были, в кокошнике…

— Вот! — зацепилась за эти слова Яна. — Видимо, кокошник мне мозги и сдавил, что я согласилась на такую авантюру. Очень жаль, что я буду встречать праздник здесь.

— Так вот я и пришла спросить, дать вам немного закуски с нашего стола? Что мы, звери, что ли? Телевизор сможете посмотреть в коридоре, там, правда, два канала, но Первый работает. Обращение президента увидите.

— Это самое главное в моей ситуации, — вздохнула Яна, — хоть какой-то мужчина поздравит. Вы еще предлагали что-то?

— Укол, — улыбаясь, ответила медсестра, — чтобы вы не мучились. Могу уколоть снотворное, и будете спокойно спать всю новогоднюю ночь.

— Заманчивое предложение, но я предпочту бутерброд, — ответила Яна.

— Я мигом, — ответила медсестра, — правильный выбор! А Новый год и есть Новый год!

— Ага! Как встретишь, так и проведешь, — покосилась на нее Яна.

— А зачем верить в ерунду всякую? И потом, это с какой стороны посмотреть. Спасибо, что еще так закончилось! Спасибо, что живы остались.

Медсестра закрыла дверь и скоро вернулась с обычным пластиковым подносом. На нем лежала пара кусочков сыра и варено-копченой колбасы, салат типа оливье в пластиковой миске и кусок жареного цыпленка.

— Вот! Чем богаты, — сказала медсестра, ставя поднос на тумбочку рядом с Цветковой.

— Спасибо большое! Очень неожиданно и трогательно, — ответила Яна.

— Вот, пожалуйста! А то все медики — плохие! Мы тоже несчастные люди! Выпадет дежурство, и все! Развлекаем себя сами как можем! А после двенадцати часов я вам еще и шампанского немного принесу! Во всем отделении, кстати, кроме вас, еще только двое человек остались, в шестой и седьмой палатах. Мужчина с ранением и женщина с переломом. Жалко, что вы все какие-то нетранспортабельные, а то могли бы объединиться.

— Кружок товарищей по несчастью, — улыбнулась Яна, которая держалась из последних сил.

Медсестра ушла, а Цветкова, посмотрев на домашнюю еду, которой с ней поделились медики, чуть не заплакала.

Время было десять часов вечера. Яна приступила к еде, когда в палату снова заглянула все та же медсестра, только выглядела она несколько иначе. Халатик слегка помят и на груди красовалось пятно, явно от свеклы. Глаза блестели, а щеки горели розовым огнем.

— Извини… ты выглядишь самой адекватной, — обратилась она к Яне. — Можно к тебе патологоанатома?

— Уже? Так все плохо? — ахнула Цветкова.

— Ой, извини! Не тебе лично! Нет, конечно! Тебе патологоанатом совсем не нужен! Он у нас людей не лечит! Просто при любой больнице морг есть, вот и у нас — на первом этаже, в левом крыле. Патологоанатом тоже несчастный человек! Один остался в морге, представляешь? Словно трупы куда-то разбегутся! Но регламент есть регламент! Неудачно вчера из ДТП труп один доставили! Вскрытие на сегодня! Ну, конечно, сегодня никто вскрывать не будет, да и некому уже, — вздохнула медсестра, — дай бог завтра оклемается к вечеру! Он несколько перебрал, точнее, совсем в дрова. Не дожил до Нового года! Мы положим его к тебе в палату, ладно? Больше некуда… — тараторила медсестра и очень суетилась.

Становилось понятно, что Новый год еще не отмечали, но старый уже успели проводить хорошо.

Яне, конечно, возразить было нечего, и через несколько минут в палату внесли бездыханное тело крупного, высокого мужчины в джинсах и мятом белом халате, с щетинистым лицом, цвет которого внушал опасения, и открытым ртом. К тому же он храпел и ни на что не реагировал. Его как вязанку дров бросили на соседнюю кровать.

— А он это… не того?.. — спросила Цветкова с опаской.

— Он у нас бывалый в плане алкоголя человек, — успокоила ее медсестра, поправляя свой халатик со свекольным пятном. — Ничего, оклемается завтра к полудню, дай бог… Ты его, если что, пни ногой, чтобы не храпел, а так он мирный, — сообщила медсестра, и медики удалились дружной компанией, продолжать справлять Новый год.

Палата Яны наполнилась жутким амбре и храпом.

«С ума сойти! — подумала она. — Вот это Новый год у меня! С незнакомым патологоанатомом, напившимся до свинского состояния, и кусочком цыпленка! Обалдеть! При этом я его еще пинать должна! Да он в таком состоянии, что его оперировать можно без наркоза! И за что мне такой подарок? С таким храпом я и заснуть не смогу! Хотя с другой стороны, это и хорошо! А вдруг он очнется и словит, как ее… «белочку»? Вспомнит, что ему вскрытие надо делать! А тут и я рядом под простыней! Все и сойдется! «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана!..» Хорошо, что я не сплю! А то еще бы укол снотворный мне сделали и этого маньяка потом под бок подложили! Я теперь вообще не засну! — с ужасом решила Яна и поглубже зарылась под одеяло. Запах перегара проникал везде, а от храпа вообще спасения не было. — Зато у меня личный врач в палате. Вот станет мне плохо, и он меня спасет… Ну и что, что патологоанатом?» — пыталась успокоить и развеселить себя Яна.

Когда она услышала какой-то то ли скрежет, то ли стук, то не на шутку испугалась, потому что обстановка в палате была весьма нервозная.

«Что это? Что за звуки? Словно как в произведении Артура Конан Дойля «Пестрая лента» кто-то натравливает на меня змею. Хотя я бы уже и этому не удивилась!»

Стук стал отчетливей, Яна вынырнула из-под одеяла и посмотрела в окно. В окне зависла темная фигура. Яна хотела было испугаться, но тут разглядела знакомые черты очень красивого лица, которые не размылись даже за стеклом. Она, дрожа, выскользнула из кровати и, подойдя к окну, с трудом открыла его.

— Петр?! Ты что тут делаешь? — непроизвольно вырвалось у Яны. Она даже не заметила, что перешла со звездой европейского кино на «ты».

— Как что? Я же обещал забрать тебя на Новый год! К сожалению, по-хорошему с врачом не удалось договориться, да и больница закрыта. И вот, несмотря на то, что я боюсь высоты, мне пришлось… — развел он руками и взгромоздился на подоконник.

Взгляд Петра остановился на храпящем мужчине со щетиной на щеках, и Яна заметила, что у него даже зрачки расширились.

— А это кто? В русских больницах совместные палаты? И мужчины, и женщины вместе лежат?

— Нет. Это не пациент, — ответила Яна. — Это мне под присмотр положили местного патологоанатома.

Петр замер на пороге, вернее, на подоконнике.

— Совсем, что ли, с ума сошли? К пациентам патологоанатомов подкладывают! Я говорил сегодня с твоим лечащим врачом, и он не сказал мне, что с тобой настолько все серьезно! Как же так можно? Даже если пациент готов умереть, его что, при жизни надо готовить к вскрытию? — размышлял Петр.

Яна улыбнулась.

— Да ты не о том подумал! Он просто напился, и его коллеги отбуксировали сюда отлежаться, выспаться.

— Все равно это не правильно, — спрыгнул с подоконника Петр. — Ты — женщина, больная, ну, то есть плохо себя чувствующая, а тебе в палату подкладывают храпящего и дурно пахнущего мужчину…

— Ты тоже заметил? От него так несет перегаром! — ответила Яна. — А ты почему пришел таким странным способом? Через окно.

— Говорю же, закрыто все… А я привык сдерживать обещания. Если я сказал, что вытащу тебя на праздник, значит, вытащу. — Петр свесился в окно и на веревке поднял большую клетчатую сумку. — Одевайся, если хочешь успеть к бою курантов. Врач сказал, что ты все время мерзнешь, и я тут принес тебе термобелье, сверху наденешь шерстяные штаны, водолазку, свитер и теплые штаны на лямках для занятий горнолыжным спортом, — перечислял Петя, выкладывая вещи. — Если уж ты в этом замерзнешь, то… — Он покачал головой.

— Ты ограбил всю съемочную группу? — уточнила Яна.

— Почти! — улыбнулся Петр.

— Отвернись, — попросила Цветкова и начала надевать все, что принес Петр, чувствуя себя госпожой капустой.

Он стоял, отвернувшись к окну, и что-то делал на подоконнике. Оказывается, открывал бутылку коньяка.

— Выпей! Может, это тебя согреет.

— Ты и закуску взял? — уточнила Яна.

— Только швейцарский шоколад, вот, бери…

— Спасибо, я готова согреться любым способом. Хотя предпочитаю российский шоколад… — Яна выпила коньяк и захрустела шоколадом.

Петр присоединился к ней.

— За старый год, — сказала Яна, чтобы хоть как-то оправдать пьянство.

— А чего за него пить? Он же уже прошел. Никогда этого не понимал, — сказал Петр.

— За то, что он был, ты его прожил и не умер в нем, — философски заметила Яна под раскаты храпа вместо боя курантов.

— Ну, тогда давай еще за него, — согласился Петр, — и надо выбираться отсюда. Наденешь шапку, куртку с капюшоном.

— А как мы будем выбираться? — поинтересовалась Яна.

— Так же, как я сюда попал.

— Через окно?! — ахнула Яна.

— Третий этаж всего.

— Я рук не чувствую и на мне столько одежды, что я совсем неповоротливая! К тому же она соскальзывает с меня и держится только за счет штанов на лямках, — сказала Яна.

— Я тебя обвяжу, как обвязывают альпинистов, и сам спущу, тебе ничего не придется делать, — успокоил ее Петр и начал обматывать Яну веревкой. Его движения были весьма сексуальными, но Яна не паниковала. На ней было столько слоев одежды, что она ничего не чувствовала, да и выглядела она как самое асексуальное существо на свете. Похоже, что и у Петра ничего такого на уме не было, он просто выполнял обещанное.

— Ты хочешь сказать, что я сейчас должна довериться только мышцам на руках незнакомого мужчины? Но ни культуристом, ни спортсменом ты не являешься, всего лишь актер, — размышляла Яна.

— Придется довериться, — сказал ей Петр совершенно спокойно, — ты же рисковая!

— С чего ты взял? — спросила Цветкова.

— Так видно же по тебе! А я хоть и не спортсмен, но спортом занимался. Не бойся, я тебя удержу.

— Звучит многообещающе, но все равно зловеще, — вздохнула Яна.

— Хочешь остаться здесь? — уточнил Петр.

Яна покосилась на храпящего патологоанатома.

— Нет, я лучше рискну, — согласилась она.

Петр намотал концы веревки на руки и подтолкнул Яну к окну.

— Давай… Сначала опускай ноги, затем и руки, я тебя доставлю до земли в целости и сохранности.

— Я поняла твой коварный замысел, — вдруг выдала Яна, — ты на пробах нацеловался с кем-то и тебе сильно понравилось. А режиссер ее мог не оценить, и ты решил пойти ва-банк. Избавляешься от всех конкуренток на эту роль. Решил начать с меня, — самодовольно заявила Яна.

— Ага! Как с самой сильной конкурентки! Против тебя режиссер точно не выступал, он просто слег с сердечным приступом! — в голос расхохотался Петр.

Яна обиженно выпятила губу.

— Ты так говоришь, что я понимаю — у меня точно нет ни одного шанса заполучить роль.

— Уверяю тебя, шансы у всех равны, — ответил Петр, буравя ее взглядом.

Яна поняла, что дальше тянуть время уже нет смысла, и шагнула в пропасть. Веревки натянулись, но боли Яна не чувствовала из-за обилия одежды. Хоть это был и третий этаж, Яне стало страшно. Ее ноги болтались в воздухе, постепенно приближаясь к сугробам. Наконец она ступила на землю.

— Развязывай веревки! Я спущусь по ней! — крикнул ей Петр.

Яна подчинилась. Петр возился наверху, видимо, привязывая веревку к чему-то. Яна же от нечего делать решила осмотреться.

По расположению больницы она поняла, что перед ней именно левое крыло, на первом этаже которого располагался морг. Яна скользнула взглядом по окнам и напряглась. Она заметила, что в одном из них мелькнул свет. Цветкова всмотрелась, но больше ничего не замечала.

«Показалось, наверное, — подумала Яна, но ей все равно стало не по себе. — Только галлюцинаций мне не хватало…»

В окне появилась фигура Петра, он начал спуск, что-то ей крича.

— Что ты орешь? Нас могут заметить! — шикнула на него Яна и тут боковым зрением снова поймала какое-то движение в окне морга.

Петр опустился на землю.

— В морге кто-то ходит с фонариком, — прошептала ему на ухо Яна.

— И что? — не понял Петр.

— Ты не понимаешь? Зачем ходить с фонариком, если можно включить свет? И потом, медсестра сказала, что в морге остался только один сотрудник, и ты его видел и слышал, как он храпит.

— Так там морг? — уточнил Петр, смотря на красные ладони, которые все-таки стер при спуске.

— Именно морг!

— Так ты сама и ответила! Чего там кому-то делать? Чего там воровать? Наверняка тебе показалось!

— Мне не показалось, — тряхнула головой Яна. — Давай пойдем в ординаторскую и скажем об этом медикам?

— Мы с таким трудом выбрались из палаты, чтобы теперь вернуться к ним? — удивился Петр. — Испортить людям праздник? Нет, это не вариант! Я, между прочим, боюсь высоты и только что из-за тебя преодолел этот страх. А еще боюсь мертвецов…

— Намекаешь, что сам проверишь, происходит там что-то или нет? — обрадовалась Яна.

— Какая ты догадливая! — передразнил ее Петр. — Я проверю.

— Я с тобой! — вызвалась Цветкова, больше напоминавшая большого и неуклюжего колобка.

— А тебе зачем?

— Не хочу оставаться одна, к тому же на улице холодно, — ответила Яна.

— Ладно… Тогда попробуем зайти с черного входа, вон крыльцо, видишь?

— Вижу, — задвигала ногами вслед за ним Цветкова, — только дверь наверняка закрыта.

— У меня есть проволока в кармане, даже не знаю, для чего я ее ношу, но сегодня она нам пригодится. — Петр находился в веселом настроении.

Пока они двигались в сторону черного входа, Петр вынул из кармана початую бутылку коньяка и передал ее Цветковой:

— На! Продолжай согреваться!

— Спасибо, — глотнула Яна, с открытым ртом наблюдая, как Петр копается в замке.

Она готова была поклясться, что у него ничего не выйдет. Но дверь дрогнула и открылась.

— Вуа-ля! — обернулся к ней Петр.

— Ничего себе… Ты же актер, как это тебе удалось? — удивленно спросила Яна.

— То есть в твоих глазах актер — самое низшее существо? — спросил Петр. — Именно поэтому ты в актрисы не пошла?

— Почему? — спросила Цветкова, хлопая остатками обожженных ресниц.

— Я не знаю почему, — развел руками Петр. — Так получается! Я не удержу тебя на руках, потому что не спортсмен, а актер, замок я тоже не в состоянии открыть, потому что актер… На самом деле я играл в одном фильме такого высококлассного вора, который не оставляет следов и все время выскальзывает из рук полицейских. Так вот ко мне был приглашен консультант — настоящий медвежатник. Якобы в завязке. Мы с ним нашли общий язык, он оказался очень милым и компанейским человеком, и очень легко научил меня вскрывать сейфы и замки. Я и сам не знал, зачем мне этот навык. Нет, понятно — для роли… Я, кстати, убедительно сыграл и просил, чтобы замок был по-настоящему закрыт, и вскрывал его прямо в кадре. Не смотри на меня так… Я впервые воспользовался своими навыками, полученными на съемках. Всегда что-то, да пригодится!

— А чему ты так радуешься? — надулась Яна. — Хвастаешься, что научился от профессионального вора незаконно взламывать замки. Что в этом хорошего?

— Хорошего ничего, — с серьезным видом заявил Петр. — Заходи, ты же мерзнешь на улице.

Яна вошла в темный коридор больничного морга, ругая себя за характер, который не давал ей покоя. Вот зачем надо было сбегать из больничной палаты? Чтобы взламывать морг в этой же больнице? И все из-за того, что ей показалось, что там кто-то ходит… Да даже если и ходит?! Ну ей-то какое дело? Поезжай в ресторан и нормально встречай Новый год! У тебя уже и волосы сожжены, и уши не слышат, и обмороженная, и все равно лезешь и лезешь куда не следует! Ну что тут будешь делать?!

От едкого запаха в коридоре сразу же защипало в носу. Петр шел следом и пытался обогнать ее.

— Давай я пойду первым?

— Зачем? — шепотом ответила ему Яна.

— Ну, не знаю… Прикрою тебя своим телом, например. Это-то мне не возбраняется, хоть я и актер. А то вдруг сейчас из всех комнат на нас пойдут зомби, как в фильме «Ночь живых мертвецов»?

— По-моему, ты переснимался в кино или пересмотрел телевизор, — сказала ему Яна, двигаясь вперед и держась за стенку рукой.

Почему-то ей было очень страшно, а вот Петр, похоже, не разделял ее страхов. Он пытался даже напевать что-то, пока Цветкова не цыкнула на него, услышав снова какие-то подозрительные звуки. От ожидания опасности у нее обострились все органы чувств. За первой же дверью кто-то копошился и лязгал чем-то металлическим.

— Слышишь? — обратилась она к Петру.

Он кивнул и все-таки задвинул Яну за себя, а сам заглянул в приоткрытую дверь.

Яна, снедаемая любопытством, пролезла Петру под мышку и остолбенела. На секционном столе лежал труп, а над ним стоял мужчина в темной, не больничной одежде, с ножом в руке. Яна издала какой-то возглас удивления и закрыла рот ладонью. Мужчина повернулся в их сторону, его лицо исказила какая-то страшная гримаса. Он с диким воплем кинулся на них, размахивая ножом. Яна поняла, что снова нашла приключение на свою голову и что убежать она не сможет, потому что от ужаса отнялись ноги. Она только смотрела, словно при замедленной киносъемке, как на них несется явно неадекватный мужчина, размахивая ножом. По тому, что Петр стал напоминать каменную статую, Яна поняла, что он испытывает те же самые чувства.

«Не думала, что моя кончина будет такой…» — все же успела подумать Яна.

И вот когда лезвие приблизилось к ней на угрожающе близкое расстояние, Петр внезапно вздрогнул и резко захлопнул дверь, но сделано это было явно с умыслом, потому что вся сила удара пришлась как раз по кисти мужчины. Рука вывернулась, послышался хруст кости и нож упал на пол. Мужчина жутко заматерился. А Петр снова открыл дверь и двинул ему кулаком в лицо. Тот откинулся назад и стукнулся затылком, мгновенно затихнув.

— Вот и все, — посмотрел Петр на Яну, морщась от боли и потирая кулак.

— Прямо с двух ударов… Джеймс Бонд… Можешь претендовать на эту роль. Сэкономят на каскадерах, — сказала Яна, поднимая ножик и убирая его в карман. Во всех криминальных сериалах, которые она смотрела, поступали именно так.

— Псих какой-то или маньяк, — посмотрел на лежащего мужчину Петр. — И ведь не спросишь, что он делал с трупом?

— А это мы должны, что ли, спрашивать? — спросила Яна. — Давай вызовем полицию, они пусть и выясняют.

— А как объясним, что мы тут делаем и почему ты не в палате? — задал резонный вопрос Петр.

— А мы позвоним знакомому следователю. У меня есть странная особенность: где бы я ни оказалась, у меня обязательно появляется знакомый следователь. Причем сам он совсем не рад нашему знакомству, но относится ко мне с пониманием, — пояснила Яна, уже набирая Артему Александровичу.

— Умеешь ты, Цветкова, испортить настроение. Это ж надо… под Новый год вызвать, — покачал головой следователь Коновалов. — Как только вы ворвались к нам в город со своей миссией, нет мне покоя!

— Я вам звездочку на погоны принесла! Это — лучший новогодний подарок! — возмутилась Яна.

От Артема Александровича Яна и Петр узнали, что же произошло. Некий человек провозил в себе наркотики, но по воле случая попал в автокатастрофу и погиб. Наркодилер его ждал-ждал, но так и не дождался. Узнав судьбу перевозчика, преступник решил рискнуть и залезть в морг, чтобы выпотрошить свой товар из покойника. Ему повезло, морг под Новый год пустовал. Он потратил некоторое время, чтобы найти тело, но на этом его везение закончилось. Побег Яны из больницы вместе с Петром сыграл фатальную роль в его криминальной судьбе.

— Знаете, Цветкова, вряд ли мне дадут какие-то звезды! — усомнился Артем Александрович. — А вот тихий, семейный ужин с селедкой под шубой я уже вернуть не смогу, так же и как успокоить недовольную жену, что мне и в новогоднюю ночь звонят по работе, не дают покоя.

— Вы поймали преступника! Крупного наркодилера! Взяли партию товара! Вам точно дадут премию! — настаивала на своем Яна.

Они с Петром дали показания прямо в морге, и их отпустили.

Петр с Яной вышли на крыльцо морга и посмотрели в зимнее ночное небо.

— Звезды! — проговорила Цветкова с ноткой романтизма.

— Только не говори, что как встретишь Новый год, так его и проведешь… Вот только не говори! Мы же встретили Новый год в морге! И все благодаря тебе! Если бы ты слушала меня, то мы бы подняли фужеры с шампанским под бой курантов.

— И ты еще будешь об этом говорить? Мы разоблачили наркодилера! Благодаря нам это зелье не выйдет на улицы и многие жизни будут спасены! — заявила Яна, и Петр только руками развел, потому что возразить было нечего.

— Что теперь? — спросила Яна, выпустив пыл.

Петр посмотрел на часы.

— Три часа ночи. Новый год встретили… пиротехника уже вся отстреляна, салаты съедены, шампанское уже выпускает последние пузырьки, — задумался Петр. — Сейчас люди уже ложатся спать. Не знаю, поймаем ли мы машину, чтобы доехать до отеля?

— Хочешь сказать, что таких идиотов сейчас нет? — спросила Яна, клацая зубами.

— А ты начинаешь уже замерзать? — покосился на нее Петр, хлопая по плечу. — Ты же у нас пациент еще… И потом, у нас с тобой свой праздник… Поэтому мы все равно поедем в ресторан при отеле и в первую очередь выпьем шампанского, ну, и покушаем обязательно. Не думаю, что все съели, всегда же много остается.

— Только побыстрее бы доехать, — попросила Яна, и Петр воспринял это по-своему — а именно что она замерзает. Поэтому он смело кинулся чуть ли не под колеса первого же встречного автомобиля.

— Друг! — закричал Петр, не давая водителю спустить на них собаку из-за опасного маневра. — Любые деньги, подкинь к отелю рядом с ТЮЗом.

— Что же вы, горемычные, делаете здесь в новогоднюю ночь? — спросил водитель, пока Петр усаживал Яну на заднее сиденье.

— Именно горемычные… Довези, пожалуйста, и сделаешь людям праздник.

— Ладно, только быстро… Я спешу, — ответил водитель.

— Конечно! Все спешат урвать свой кусочек новогодней ночи.

Доехали они достаточно быстро, движение на дороге было минимальное, больше попадались компании гуляющих подвыпивших людей.

— Доехали, — рявкнул весьма смурной водитель. Видимо, у него Новый год прошел тоже не очень весело.

Петр заплатил ему и помог выбраться Яне, которая шепнула ему на ухо:

— У тебя память хорошая?

— Не жалуюсь, роли запоминаю, — ответил Петр.

— Запомни номер машины, — так же тихо попросила Яна.

— Зачем?

— Просто запомни… — посмотрела на него Цветкова так, что Петр подчинился.

Автомобиль уже отъезжал.

— И что? — не понимал он, с легкой улыбкой смотря на Яну. — Вон отель. Пошли. Мы приехали уже…

— Я сейчас сделаю один звонок, — не глядя ему в глаза, ответила Яна. — Алло? Артем Александрович? Это я вот… Яна Цветкова. Что? Узнали? Я уже занесена в список? Надеюсь, что не в «черный». Извините за юмор. Я чего звоню-то… У нас случилась одна неприятность… Нет! Никто не умер, хотя не знаю… Нет, я еще не пила, — говорила Яна несколько смущенно. — Мы вот ехали в машине, и я слышала, как кто-то сзади, в багажнике, стучит или скребется… Что? Что значит — что-то болталось? Я тоже об этом подумала, — кивнула Яна, — но когда мы вышли из машины, я обнаружила, что у меня рука в крови, и эта кровь не моя… Вам не кажется, что это подозрительно? Нет, я ничего не выдумываю. Петр запомнил номер машины, он сейчас вам его сообщит. Нет, я не специально все это делаю! Я сама не довольна… На! — протянула Яна трубку Петру, который за время разговора заметно побледнел.

Он продиктовал следователю номер машины и вернул трубку Яне.

— Коновалов сказал, что проверит машину, и отключился, — часто моргал Петр. — А почему ты мне не сказала?

— Чтобы ты на меня снова собаку спустил? — спросила Яна. — А потом, что рука в крови, я заметила, уже когда вышла из машины. Я испугалась, сопоставила факты и сразу же попросила тебя запомнить номер, потому что у меня в голове все перемешалось. А что, по-твоему, я должна была промолчать? — спросила у него Яна.

— Ну нет, конечно, — как-то нервно передернул плечами Петр, — просто, Цветкова, ты меня пугаешь…

— Я сама себя пугаю, — вздохнула Яна. — А ведь ты был прав, что в такое время нормальный человек не будет кататься на машине… Точно! Это ты и сглазил! На маньяка нарвались!

— Маньяк у нас один, и это ты, Цветкова! Где ни появишься, так там труп или совершается преступление! Я даже сейчас задумался о том, что произойдет, если тебя утвердят на роль… Веселая добрая новогодняя сказка реально может превратиться в триллер!

Они вошли в отель, не встретив на своем пути ни одной преграды в виде охранника, портье или администратора. Зато в углу выворачивал свое нутро наружу какой-то человек.

— Вон, люди уже переели, а мы еще недоели, — отметил Петр.

— Картинка явно не для разжигания аппетита, — отметила Яна.

Они прошли на звук музыки и стука столовых приборов в ресторан и поняли, что еще не все потеряно. Народа в ресторане было много. Кто-то сидел за столом, кто-то танцевал медленный танец в специально отведенной зоне, некоторые просто сидели на кожаных диванах и разговаривали.

— Да тут вся съемочная группа! — сказал Петр.

На вошедшую пару сразу же обратили внимание. Несколько дам кинулись к ним, ну, не совсем к ним, с криками:

— Петя! Ты где был?! Безобразие! Оставил нас на Новый год! Почему ты так выглядишь?

И женщины поволокли Петра к столу. Он оглянулся на Яну. Но Цветкова дала ему понять, что все нормально и она не пропадет.

Яна нашла свободное место за столом и решила перекусить. Девушка-официантка принесла ей чистую тарелку и приборы.

— У нас здесь как дома… — сказала она, уточнив: — Вы из группы кинематографистов?

— Да, я актриса, — попыталась гордо ответить Яна, но осеклась под взглядом молоденькой красивой девушки.

— Это вы последняя актриса, которая должна была пробоваться на главную роль?

— Я… — кивнула Яна, не понимая, почему она настолько популярна. — А вы?

— А я Дина Морозова — актриса из Москвы, — ответила девушка.

Яна тут же вспомнила, как про нее говорил Илюшин — что красивая, молодая и с формами. Цветкова невольно скользнула взглядом по ее фигуре.

— Я знаю, что на пробах произошел несчастный случай, я сочувствую, — с интересом разглядывала ее Дина. — Извините, а где вы снимались? Никак не могу вспомнить.

— Я не снималась, я театральная актриса.

— Местный ТЮЗ? — уточнила Дина.

— Ага! А вы?

— Я снималась в сериалах и в театре работаю в Москве, единственное — нет пока главных ролей. Но вот засветиться в таком фильме — это первый шаг к узнаваемости и успеху. Ты тоже так считаешь? Ничего, что я на «ты»?..

Яна махнула рукой — мол, все нормально. Дина же продолжала щебетать:

— Тебе надо выбраться из провинциального театра, этот фильм — твой последний шанс, так ведь?

Яна скосила глаза на Петра, напоминающего в данный момент главу гарема. Он восседал за столом, а вокруг суетились дамы, они и говорили, и смеялись, и подкладывали ему на тарелку различную еду. Он поднял фужер с шампанским и кивнул Яне, словно поздравляя ее. Она натянуто улыбнулась в ответ.

— Красавчик, да? — заметила их переглядывание Дина.

— Симпатичный. По ходу, бабник, я таких не люблю, — заявила Яна, сама себе наливая шампанского и чокаясь с Диной.

Девушка удивленно смотрела на нее, весь ее вид говорил: «Ты себя в зеркале видела, чтобы рассуждать, нравится тебе этот мужчина или нет?»

— Он звезда! Он очень талантливый, — отметила Дина.

— Я не очень знакома с его творчеством, — честно ответила Яна, жуя колбасу.

— Как же ты на пробы пришла? — удивилась Дина.

— Так ты только что сказала, что хреново я на пробы пришла… — ответила Яна.

— Ну а сейчас же вы вдвоем пришли, так ты его знаешь?

— Не очень хорошо, — покачала головой Яна, — так получилось… А ты что меня все расспрашиваешь? Видишь во мне соперницу? — хохотнула Яна.

— Если честно, нет… Ты как-то странно одета. Тут в платьях вечерних, а ты словно на горных лыжах собралась кататься… Тебе не жарко? Может, снимешь все?

— Дина, мне холодно! — честно сказала Яна, зябко кутаясь в куртку.

— Серьезно холодно? — удивилась Дина.

— Я всегда говорю серьезно.

— Тогда вот водки выпей, согрейся! — предложила молодая актриса.

— Ага! Хочешь напоить меня и соблазнить моего парня! — Яна, активно жуя, послала воздушный поцелуй Петру.

— Да что ты! Даже не думала! — воскликнула Дина.

— Ага! Поверила! Попалась? А говоришь, что я тебе не конкурент! Да мы — актрисы провинциальные — настоящие самородки! — икнула Цветкова. — Извини.

— Да… я понимаю… Я просто не встречалась еще с самородками из глубинки. Ты — первая, — ответила Дина. — Да я смотрю, и Петр не встречался. Он как-то странно все время смотрит на тебя… Он тоже оценил. Ты, может, все же участвовала в пробах с ним наедине? Провела запрещенный приемчик? Ну же! Признайся! Чем ты его поразила?

Яна с грустью посмотрела на Дину.

— Поразила я его, это точно! И теперь тебе точно не светит главная роль. По секрету скажу — роль я застолбила! — почему-то «понесло» Цветкову.

Дина поджала свои тонкие губы.

— Не обольщайся! Может, он каждую претендентку захочет «попробовать», и я тоже смогу его поразить?

— Дорогая моя девочка, — несколько вальяжно развалилась на стуле Яна, помахав Петру колбасой, наколотой на вилку.

Колбаса соскочила и, очертив большую дугу, плюхнулась в тарелку незнакомого человека. Тот, пребывая в состоянии заторможенности, а именно алкогольного опьянения, медленно обвел окружающих мутным взглядом. Яна сделала вид, что она ни при чем, весело улыбаясь совершенно ошалевшей Дине, и продолжила кушать. А опьяневший мужчина посмотрел на упавшую ему в тарелку колбасу, затем наверх, видимо, благодаря бога за то, что послал ему еду.

— Чем ты собралась его поразить? — продолжила свой монолог Цветкова. — Мы с ним встретили Новый год в морге! Хочешь переплюнуть меня?

У Дины даже рот открылся.

— Нет… такое мне не переплюнуть…

— Вот! — победоносно тряхнула опаленными волосами Яна и наткнулась на темно-зеленые глаза Петра.

— Пойдем потанцуем? — Он фактически силой вытащил ее из-за стола, не дожидаясь согласия. — Слушай, спаси меня от них, у меня даже голова разболелась, — сказал он Яне.

— Настойчивые дамы? — усмехнулась она.

— Я бы сказал — назойливые, — и Петр повел неуклюжую из-за одежды Яну в танце. — У меня хорошие новости для тебя.

— Да? — вскинула Яна бровь.

— Даже если тебя не утвердят на главную роль, а поверь мне, скорее всего это и случится… Снегурочка из тебя никакая.

— Это что — хорошая новость? — подозрительно посмотрела на него Цветкова.

— Нет… не эта. Хотя и эта не плохая. Какая из тебя сказочная героиня? Ты, скорее, репортер криминальной хроники. Я вот голову сломал, все думал, как помочь вашему провинциальному театру… И придумал! Завтра утром, точнее уже сегодня, в театр придут люди помощника режиссера, фотографы и операторы, они должны будут исследовать каждый угол, все измерить и просчитать.

— Зачем? — не поняла Яна.

— Если помещение театра подойдет, чтобы в нем снимать статичные сцены, будут построены декорации и так далее… И театру будет выплачена очень приличная сумма за аренду. Вы решите все свои проблемы! Зачем нам арендовать какую-то турбазу или строить павильон, когда можно все отснять в вашем театре?

— Вот спасибо! — сразу же поняла его Яна. — Спасибо, что подумал о нас.

— О тебе не подумать было вообще невозможно! Человек идет на такие жертвы ради роли, — с серьезным видом сказал Петр, но Яна поняла, что он издевается.

— Тогда я сейчас рвану в театр! — сконцентрировалась Яна.

— Зачем? — спросил Петр.

— Посмотрю, прибрано ли там все… Только бы он по размерам подошел для ваших съемок! У меня бы камень с души упал! А что мне здесь делать? Я поела, выпила, и лучше бы мне двигаться, а то я сразу замерзаю! — И Яна покосилась на приближавшуюся к ним даму с весьма аппетитными формами.

— Петр, можно с вами повальсировать? Уделите всем женщинам внимание! — пьяным голосом проговорила дама.

— Я бы с удовольствием, но у меня возникли срочные дела, — ответил ей Петр и потащил Яну на выход.

По дороге она поймала взгляд Дины, который красноречиво говорил: «Что он в ней нашел?»