Яна смотрела на веселящуюся, даже беснующуюся разноцветную толпу и понимала, что теперь она должна быть на сто процентов счастливым человеком. Почему? Потому что у каждого человека в жизни есть туристическая мечта, сродни его темпераменту, характеру, мировоззрению… Кто-то хочет отправиться в монументальное путешествие в Лондон, в столицу туманного Альбиона, лицезреть древние замки и ходить по тем же улицам, по которым когда-то ходил сам Шерлок Холмс… Многие хотят попасть в Париж и почему-то сразу же умереть. Возможно, от того, что действительность не оправдала ожидания?

Некоторые люди вообще предпочитают сафари или экзотический отдых в Таиланде, Индии, Китае… А чего бы не посмотреть на единственный объект, который виден из космоса, — на Великую Китайскую стену? Тем более это в тренде. Некоторые же романтики хотят попасть в Венецию, в «умирающий город», проплыть по каналам, подышать сыростью и плесенью от старых домов и покормить дикое скопище голубей на центральной площади в эпоху «птичьего гриппа». Яна Карловна Цветкова во всех этих местах была и мечтала только об одном туристическом рае для себя — о бразильском карнавале. И вот, похоже, ее мечта сбылась. Мечта сбылась, но сердце не наполнилось счастьем. А все потому, что она как-то странно себя чувствовала. Да чего там странно! Яна чувствовала себя просто отвратительно. Несмотря на ярко светящее солнце, потные полуголые тела, ей было очень холодно. Она откровенно мерзла. А участники карнавала проходили мимо, не обращая на нее никакого внимания. За исключением одного мужчины, который смутно Яне кого-то напоминал.

— Как вы, Цветкова? Как чувствуете себя, Снегурочка?

«Откуда он меня знает? — задумалась Яна. — Вот уж поистине Земля круглая! Найти знакомого человека здесь, в Бразилии…»

— Скажите хоть что-нибудь… Вы узнаете меня? Я — Артем Александрович Коновалов, следователь.

Яна разлепила губы, понимая, что глаза у нее, оказывается, уже открыты и смотрит она аккурат на это худое лицо. Полностью сконцентрироваться на лице следователя мешал дикий крик, который давил ей на барабанные перепонки до боли. Яна даже испугалась, пока не поняла, что кричит она сама и кричит совершенно диким голосом. Как только Яна зашевелила губами, губы нестерпимо заболели.

— Тихо-тихо, вы не торопитесь, — сразу же отозвался Артем Александрович. — Губы у вас сильно обморожены. Да еще гример намазала их какой-то синей краской с металлами. Они охладились в морозильной камере, покрылись пленкой. Когда вы закричали, то разодрали их в кровь. Но вы не волнуйтесь, самое страшное позади, сейчас уже все хорошо…

Яна внимательно слушала Артема Александровича, и его голос ее убаюкивал, словно эльф читал сказку маленькой принцессе за далеким полярным кругом. Да, именно за полярным, потому что Яне было дико холодно. Она скосила глаза на себя и, как говорится, себя-то и не увидела, из-за нескольких одеял, которыми была укрыта.

— А вы что тут делаете? — спросила Цветкова. — Кого-то убили?

— В смысле? — не понял Артем Александрович.

— Вы же следователь, а не больничная сиделка, — пояснила Яна, не понимая, почему в большинстве случаев, когда она приходила в себя после каких-то инцидентов, рядом с ней всегда оказывался работник правоохранительных органов.

— Нет, убийство не произошло, — то ли с радостью, то ли с сожалением произнес Артем Александрович. — Правда, была попытка убийства.

— И кого хотели убить? — поинтересовалась Цветкова.

— Догадайтесь с трех раз! — усмехнулся следователь, почесав затылок. — А в итоге мы получили одно обширное охлаждение с обморожением и два инфаркта.

У Яны удивленно взметнулись брови.

— Как два? Когда это я успела?

— Вас в моей речи, Цветкова, касалась фраза «одно обширное охлаждение с обморожением», остальное оставьте другим людям. А то много на себя берете.

— Кто эти «счастливчики», которые стояли со мной в одной очереди за неприятностями? — спросила Яна.

— Ну, во-первых, инфаркт получил ваш коллега — артист ТЮЗа Илюшин Степан Сергеевич.

— Как?! Что с ним? Где он?! — забеспокоилась Яна.

— Спокойно! Лежите и не крутитесь! Не выпускайте тепло, — предостерег ее следователь. — Илюшин в этой же больнице, она у нас в городе одна самая крутая. Степан Сергеевич сейчас находится в кардиореанимации и готовится к операции. Было плохо, сейчас угроза для жизни миновала. Врачи сказали, что все проблемы господина Илюшина от его не совсем здорового образа жизни, он и в больницу был доставлен под спиртовыми парами.

— Так он пил все время, вообще, сколько я его помню с детства, — ответила Яна. — Допился все-таки…

— Как мне удалось выяснить, он закрыл вас в холодильной камере и стоял рядом, отсчитывая секунды. Как такое только могло в голову прийти? «Для достоверности…» — пробормотал следователь. — Бред какой-то! Чтобы актриса больше походила на Снегурочку, запихнуть ее в морозилку! Извините, отвлекся.

Так вот… как Степан Сергеевич запихнул вас в морозильник, так ему сразу же стало плохо и он потерял сознание. Его заметили, отнесли в гримерку, вызвали «скорую», отвезли в больницу. В больнице он тоже далеко не сразу пришел в себя, а как только очнулся, то сразу же стал истерить, что подвел вас, вот закрыл в морозильной камере… что вас надо спасать. К тому времени вы уже лежали в больнице. Если бы вас нашли после того, как об этом рассказал Илюшин, то уже не спасли бы. Степану Сергеевичу можно инкриминировать организацию несчастного случая по неосторожности.

— Не надо ему ничего инкриминировать! — вздохнула Яна. — Вы что, не понимаете? Человек этого не хотел! Такое стечение обстоятельств! Люди творческие вообще странные! Они мир видят по-своему! Ну привиделось ему так, что, припорошенная инеем, я буду смотреться более снегурочной, и что? Мне тоже надо было голову включать. Меня же насильно никто никуда не загонял, я сама пошла, добровольно… — сказала Яна. — И на Степана Сергеевича в жизни жаловаться не буду! Ни так, ни официально!

Следователь наморщил лоб и горько усмехнулся.

— Да я вас и не заставляю жаловаться… Несчастный случай… — Он внимательно всмотрелся в лицо Яны, словно понимая, что в случае с Цветковой один несчастный случай следует за другим.

— Так… — задумалась Цветкова, — обморожение есть, инфаркт есть, но вы сказали — два инфаркта. Кто второй? Или вы преувеличили?

— Да какие тут преувеличения! Второй инфаркт получил помощник режиссера фильма Амадей Грейс, гражданин другой страны. Слава богу, что микроинфаркт, состояние уже стабилизировали.

— А что случилось? — поинтересовалась Яна.

— А что случилось, я могу рассказать, как живой свидетель, — прервал следователя вошедший в палату к Яне высокий темноволосый мужчина с притягательным взглядом то ли карих, то ли темно-зеленых глаз.

Яна сразу же его узнала, хоть и не была с ним знакома. Именно этот мужчина нырнул за ней в бассейн буквально на днях.

— Вы что тут делаете? — удивилась она и тут же обратилась к следователю: — У меня заявление!

— Ого! Все же будете заявлять на попытку убийства?! На господина Илюшина?

— У меня заявление на вот этого господина! — указала Яна пальцем на темноволосого мужчину.

— Чем я вам не угодил? — вдруг расплылся он в улыбке, которая была омерзительно симпатичной.

— Вы преследуете меня! Тогда в бассейне, сейчас в больнице… Что вам от меня надо?

— Так это вы пришли ко мне на кастинг… А тогда в бассейн вызывали девиц легкого поведения, не лично я, были другие желающие… А приехали вы… Я в этом тоже виноват?

Яна покраснела, ощущая дикое покалывание в отмороженных щеках.

— Я ехала Снегурочкой на праздник к детям, я не знала, что там голые мужики, которые много выпили и жаждали развлечений, — ответила Яна. — И при чем тут кастинг?

— Я — Петр Ньиман, я выбирал главную героиню на роль в рождественской сказке, — пояснил он.

У Яны рот открылся.

— Вы и есть Петр? Тот идиот, который со всеми целовался?

Петр на мгновение задумался и ответил, улыбаясь:

— Когда я представляюсь, обычно я не говорю: «Привет, я Петр, тот идиот, который со всеми целуется».

— Извините, это у меня вырвалось непроизвольно, — пробубнила Яна, которая была потрясена тем, что этот странный красавчик и оказался ее потенциальным партнером.

— У вас вся жизнь, похоже, сплошная импровизация, — хмыкнул Петр и посмотрел на следователя. — У нас пробы шли главной героини. Отсняли одну, вторую…

— Губы не распухли от съемок? — съязвила Яна, но Петр пропустил это замечание мимо ушей.

— Обычная рутинная работа, отсняли много материала, разные планы. Ждали последнюю актрису, которая была заявлена местным театром, предоставившим помещение для проб. И вот ждем и ждем, а ее все нет и нет… — Петр медленно перевел взгляд на Цветкову. — Мы бы даже и ждать не стали, но надо было проявить уважение к местным артистам, так радушно нас встретивших.

— А в сауне с проститутками вас тоже радушно встречали? — не сдержалась Яна. — Интересно кто? Местное руководство?

— Как оказалось, проституток не было, были лишь два массовика-затейника, — парировал Петр не моргнув глазом. — Поэтому какие претензии?

— Никаких, — повела плечом Яна.

— Режиссер ругался, конечно. Актрисы, которые приехали из Москвы и из-за границы, на месте! А местной нет! Наверное, ей дальше всех добираться! И вот когда уже слегка притушили свет и решили еще пять минут подождать появления артистки Цветковой… — Петр выдержал жутковатую паузу. — Появилась она… Мы даже не сразу поняли, что происходит. Высокая, худая, как палка, женщина синего цвета, которая еле дышала, что-то хрипела и махала окровавленными руками, а когда она разлепила губы, то ртом пошла кровь. Вот тогда-то нашему помощнику режиссера и поплохело, сейчас лежит здесь с сердечным приступом, я его уже навестил.

— Я не помню ничего, у меня мозги заморозились… Как я выбралась… — вздохнула Яна.

— Вы ободрали все ногти в кровь, пытаясь выбраться, но руки онемели, и вы, наверное, не чувствовали этого. А губы от какого-то странного грима покрылись коркой из-за холода, а потом эта корка треснула и потекла кровь. Выглядело это очень жутко, — сказал Петр. — Я, конечно, подбежал, подхватил вас, потому что вы уже теряли сознание. Сначала я подумал, что вы что-то перепутали и загримировались под фильм ужасов.

— Хороший комплимент, — кивнула Цветкова. — Женщине говорят, что она загримирована под фильм ужасов, хотя она накладывала обычный грим и даже рассчитывала на комплименты.

— Но потом я понял, что это не грим, а кровь. Зрелище было жутковатое. А тут еще костюм Снегурочки…

— А-а, все-таки разглядели! — прервала его Яна.

— Но больше всего меня поразило то, что вы были абсолютно холодной, просто ледяной, — продолжил Петр.

— Все-таки мне удалось вас поразить? — спросила Яна.

— Еще как удалось! — заверил ее Петр. — Так сказать, в самое сердце. До сих пор все в шоке! Я сколько лет в искусстве, но ничего подобного не видел! Это именно то чувство, когда «кровь стынет в жилах». Не смотрите на меня так. Вы разбудили во мне чувства, доселе неизвестные.

— Всегда что-то бывает в первый раз, — вяло ответила Яна. — А я пробы прошла?

— Вы серьезно? В такой момент думаете о пробах? — удивился Петр.

— Я думаю не о себе, а о своем театре, — ответила Яна.

Петр дотронулся до ее руки.

— Яна, я даже не знаю что сказать… Нет, я все понимаю, но по моему разумению ваши пробы были полностью сорваны.

— Не по своей вине я застряла в морозильнике, я буду требовать пересмотра проб! — заявила Цветкова.

— Давайте вы сначала поправитесь, а потом мы поговорим, — сказал Петр.

— А я не больна! — ответила Яна. — И грим у меня был лучше всех!

— С этим не поспоришь! — подтвердил Петр.

— А в диалоге и на камеру я просто не успела себя показать, — поджала губы Яна.

— Единственное, что я могу обещать, так это поговорить с режиссером и дать вам второй и последний шанс, — ответил Петр.

— Меня бы это вполне устроило, — кивнула Яна, стуча зубами.

— А вы себя видели? — спросил следователь.

— В смысле? — не поняла Цветкова.

— Я, конечно, не знаю… но в моем понимании актриса должна выглядеть несколько иначе. Вам бы сейчас лечиться, лечиться и еще раз лечиться, перефразируя великого Ленина.

Яна поежилась. Уже второй раз за последние несколько минут она получила сомнительный комплимент от мужчины.

— Ладно, хорошо, что все разрешилось, — захлопнул блокнот следователь, — все живы и здоровы. А я пойду.

— До скорых встреч, — зачем-то снова напугала его Цветкова и, оставшись наедине с Петром, как-то растерялась.

Яна скосила глаза к носу, словно пытаясь разглядеть свое лицо без зеркала и оценить, на кого она похожа.

— Я на самом деле испугался, — сообщил ей Петр.

— И что, я теперь что-то должна вам за испуг? — уточнила Яна.

— Я спросить хотел, зачем вам это надо?! — спросил Петр. — Вы же не актриса.

— Это так заметно? — испугалась Яна.

— Нет, это я узнал. Цветкова Яна Карловна включена в труппу ТЮЗа этого города, но по достоверным сведениям на сцену этого театра никогда не выходила. Интересно получается…

— А мне интересно, кто это распускает такие слухи? — надулась Яна.

— Это не слухи. А узнал я это от того же человека, который сказал, что ваша мама — ведущая актриса ТЮЗа, но ей много лет и Снегурочку играть она уже не может, — добавил Петр.

— Кругом одни предатели, — вздохнула Цветкова.

— Так что за проблемы? — спросил Петр.

— Проблемы в театре, его грозятся закрыть из-за того, что работники не могут платить аренду, потом у них еще проблемы со здоровьем, нужны деньги… — ответила Яна.

— И главная роль в таком высокобюджетном фильме решит все эти проблемы? — догадался Петр.

— Да вот хотелось бы…

— А почему не наняли профессиональную актрису? — задал Петр вполне резонный вопрос.

— Во-первых, у театра нет денег нанять кого-то стоящего, а во-вторых, я свой человек и в любом случае отдам все деньги, а вот как поступит чужой человек — еще неизвестно, — пояснила Цветкова.

— Чистой воды авантюра! — покачал головой Петр.

— Другого выхода мы не видели. И что вы сделаете? — спросила Цветкова.

— Я? Ничего… — пожал плечами Петр и снова внимательно посмотрел на Яну.

— Вы вся дрожите.

— Я почему-то все время мерзну, — честно ответила она.

— Интересно почему? — притворно спросил Петр. — Вам еще повезло, что вы смогли выбраться из морозильной камеры.

— Я вообще везучая, — согласилась Яна, вздыхая. — А какое сегодня число?

— Тридцать первое, — ответил Петр.

— Как тридцать первое?! Уже?! А я снова в больнице? Да что же за невезение? Новый год! — потрясла кулачками в воздухе Яна.

— Обидно, — согласился Петр. — Приглашаю вас на встречу Нового года.

— Куда? — спросила Яна. — Под капельницу? Или в процедурную?

— Я поговорю с врачом, может, отпустит… Наша съемочная группа разместилась в отеле рядом с театром, там в ресторане и будем отмечать. И вы приходите! Заехать за вами вечером? — вдруг предложил Петр.

Яна почему-то чувствовала себя так, словно знала этого человека много-много лет.

— Я бы не отказалась, если честно. Пусть не дома, так хоть в отеле… Все лучше, чем в больнице, — ответила она.

— Тогда я точно буду на празднике! — пообещал Петр, вставая. — А сейчас я вынужден вас покинуть. До встречи.