Позже, когда вернулась София, все трое уселись в общей гостиной. Дети с любопытством подглядывали за взрослыми с лестницы. Эцио старался быть гостеприимным, однако в том, что касалось просьбы китаянки, оставался непреклонен.

– Больше, Шао Цзюнь, мне вам нечего сказать. Вы уж простите.

Китаянка не ответила. Чувствовалось, отказ ее не рассердил. Она была на удивление спокойна.

– Я бы и рад помочь, но не могу. Я не хочу в этом участвовать, – сказал Эцио.

Китаянка подняла на него глаза:

– Я хочу понять.

– Что понять?

– Как надо управлять. Как заново строить наше братство.

Эцио вздохнул, испытывая легкое раздражение.

– Нет. Для меня все это кончилось. Finito. – Он помолчал. – Не смею вас задерживать.

– Эцио, ты бы себя послушал! – упрекнула его София. – Шао Цзюнь приехала с другого конца света… Я правильно произнесла ваше имя? – спросила она, поворачиваясь к гостье.

Цзюнь кивнула.

– Вы пообедаете с нами?

Эцио мрачно посмотрел на жену и отвернулся к очагу.

– Grah-zie, – на ломаном итальянском ответила Цзюнь.

– Вот и хорошо, – улыбнулась София. – У нас есть свободная комната. Погостите у нас несколько дней… или сколько захотите.

Эцио зарычал, но не сказал ни слова. София ушла на кухню. Эцио медленно повернулся к их неожиданной гостье. Шао Цзюнь разглядывала гостиную. Китаянка великолепно умела владеть собой.

– До темноты вернусь, – буркнул он.

Эцио шумно покинул гостиную. В тот момент ему было плевать на всякую учтивость. Цзюнь смотрела ему вслед с легкой улыбкой на губах.

Эцио ретировался в свой виноградник.