– Ты вылитый папочка, – тихо сказала Касс, глядя на Люку, крепко спящего в колыбели. Она осторожно спустилась по лестнице, чтобы взять еще бутылочек.

И Люка, вероятно, вырастет таким же требовательным, как его отец, подумала Касс, включая освещение в доме, чтобы в нем стало повеселее. Она положила поленья в камин и включила отопление. На улице было темно, шел снег. Зимой день такой короткий…

Она отступила в тень комнаты, увидев блестящий черный квадроцикл, припаркованный у фонаря. Возможно, за ней сейчас наблюдает кто-нибудь из людей Марко.

Едва она успела отвернуться от окна, как постучали во входную дверь. Касс подпрыгнула на месте от неожиданности. Подойдя к двери, она посмотрела в глазок и отшатнулась назад.

Марко!

Касс медлила. Поначалу ей не хотелось его впускать. Она не желает повторения драмы в больнице. Но она любит Марко. Разве она может прогнать его? В доме тепло и уютно, а Марко стоит на пороге, топая ногами и согнувшись от ветра и снега.

Она была по-прежнему в смятении, когда отперла замки и широко распахнула дверь.

– Если ты пришел по поводу теста ДНК…

– Я пришел не для этого, – ответил он.

У него за спиной светил фонарь. Лицо Марко оставалось в тени и поэтому выглядело еще более устрашающим, чем когда-либо.

– Как ты узнал, что я дома? – спросила она.

– Инсайдерская информация.

– Твои люди? – Она стиснула зубы.

– Твоя акушерка. Я наконец убедил ее, что желаю тебе только лучшего.

– И как ты это сделал? – с подозрением спросила она.

– Я поговорил с ней. Вероятно, мне следовало поговорить и с тобой.

От его признания она слегка смягчилась.

– Я не хочу проблем, Марко. – Она по-прежнему преграждала ему путь в дом. – Мой ребенок спит…

– Я здесь не для того, чтобы доставлять тебе неприятности, Кассандра. То, что случилось в больнице…

– …непростительно, – подытожила она.

– Да, – мрачно согласился он. – Я признаюсь.

– Итак, зачем ты здесь?

– Я хочу объясниться. Я не хотел тебя беспокоить, но…

Марко выглядел таким обнадеженным и все-таки настороженным. Он биологический отец ее ребенка, но его ужасающее поведение в больнице шокировало Касс. Она уже решила, что он никогда не изменится. Внезапно с крыши упал большой ком снега и приземлился на плечи Марко. Словно очнувшись, Касс решила действовать. Рассмеявшись, он воскликнул:

– Божественное провидение!

Она тоже рассмеялась.

– Входи, – сказала она. – Но сначала избавимся от снега. – Встав на цыпочки, она поочередно смахнула снег с плеч Марко.

– Ты практичная девочка, Кассандра, – сухо произнес он, убедительно глядя в ее лицо. Она так соскучилась по его пристальному взгляду.

Касс шагнула в сторону, пропуская его в дом:

– Я женщина, а не девочка, Марко. И я была женщиной, когда мы с тобой познакомились.

Она похвалила себя за то, что сумела говорить с ним сдержанно. Ей не следовало прикасаться к нему, потому что даже легчайшее и самое невинное касание побуждало ее упасть в его объятия и поцеловать его. В конце концов, не имеет значения, что он сделал или сказал. Она все равно любит его всем сердцем и всегда будет любить.

– Почему ты приехал? – спросила она, как только Марко закрыл за собой дверь, войдя с мороза.

Почему он приехал? Потому что он не может быть от нее вдали.

– Марко? – произнесла Кассандра. – Сними куртку. Иди и погрейся у камина.

Он сильнее сжал пальцами конверт, который принес. Он еще не показал его Касс. Он не открывал конверт, в котором были результаты теста ДНК.

– Где ребенок? – спросил он, оглядываясь по сторонам. Он жаждал увидеть малыша, от которого так бездушно отказался в больнице.

– Он наверху, спит. Ты можешь…

Пригласит ли она его посмотреть на ребенка? Этого Марко никогда не узнает. Кассандра умолкла, будто передумала делать подобное предложение после подлого поведения Марко в родильном зале.

– А ты, Кассандра? Как твои дела?

– Мои дела? – удивленно сказала она. – Я в порядке, спасибо. – Она расслабилась. – Ну, первые дни тяжело.

Он нахмурился:

– Тебе некому помочь?

– Зачем мне помощники? У меня есть друзья, которые обещали меня навещать, но я по-прежнему привыкаю к роли матери, и я сейчас довольствуюсь собственным обществом.

– Разве ты не должна отдыхать в постели?

– Я не знаю, когда проснется Люка. Я прилягу, когда смогу.

– Люка? – спросил Марко.

– Так зовут моего сына.

В ее глазах появился стальной блеск, словно она запрещала Марко с ней не соглашаться и по поводу имени ребенка, и по поводу того, что она называет себя матерью-одиночкой и счастлива от этого.

– Что это? – произнесла она, когда он уставился на конверт в руке.

– По-моему, ты знаешь, – тихо сказал он.

– Результаты теста. – Она встретила его взгляд в упор. – Ты взял анализ ДНК у моего сына без моего разрешения? Знай, что ты поступил подло, Марко. Когда ты сделал анализ? Кто проник в мою палату, чтобы взять кровь у моего ребенка?

– Не было никаких интриг, – спокойно ответил он.

– Твой человек тайком взял кровь у моего ребенка, уколов его в пятку? – Она была в ярости.

– Мне сказали, что достаточно слюны.

– Значит, кто-то засовывал посторонний предмет в рот моего новорожденного ребенка?

Она была великолепна даже в гневе. Если бы ему пришлось выбирать мать для своего ребенка, то лучше Кассандры не было бы никого.

– Ну? – спросила она, и атмосфера накалилась до предела. – Что скажешь?

– Я попросил это сделать акушерку, которой ты доверяешь. Она не хотела этого делать, даже с постановлением суда, но ради того, что она назвала «неизбежным результатом», она согласилась. – Он запустил пальцы в волосы Кассандры, заставляя ее подойти к нему. – Ты меня простила?

Недоверчиво рассмеявшись, она отстранилась от него:

– Нет. Я тебя не прощу. – Она побледнела. – Ну? Ты его откроешь? – Она посмотрела на конверт в руке.

Марко медленно и сознательно разорвал конверт на мелкие клочки, которые упали на пол.

– Мне не нужно смотреть результаты. Я доверяю тебе, и я знаю, что это наш сын, – сказал он.

Пока они смотрели друг на друга, на лице Касс промелькнуло множество эмоций. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она произнесла:

– А кто будет убирать мусор?

Атмосфера разрядилась, и Марко выдохнул. Расслабив плечи, он улыбнулся. Ему хотелось обнять Кассандру, но он встал на колени и, считая себя самым удачливым человеком на земле, подобрал с пола ненужное доказательство того, что спящий наверху ребенок его сын. Ему не нужен документ, чтобы убедиться в том, что он уже знает. Он все понял в тот момент, когда акушерка положила ребенка ему в руки. Он просто не хотел признаться в этом самому себе или Касс. Впервые в жизни он задался вопросом, получится ли из него хороший отец. Не просто хороший, а лучший.

Когда Кассандра спустилась вниз, покормив Люку и уложив его спать, Марко подбросил еще поленьев в камин.

– Присядь, – пригласила она.

– Ты хочешь поговорить? – догадался он.

– Да. – Присев на некотором расстоянии от Марко, она повернулась к нему лицом и обеспокоенно на него посмотрела. – Я уверена, события из нашего детства сделали нас такими, какими мы стали.

– Детство, конечно, учит нас тому, чего мы не хотим, – сказал он.

– И тому, что мы хотим, – мягко возразила она.

– Мы стремимся к одному и делаем все возможное, чтобы избежать другого, – ответил он, пожимая плечами.

– По-твоему, это так просто, Марко? Мне было непросто. Вспоминая прошлое, я, повзрослев, отношусь к своим родителям по-другому. Но мое прошлое хорошо документировано, а твое тщательно скрыто.

– И ты хочешь знать почему? – спросил он.

– Ты отец моего сына, – сказала она. – Было бы странно, если бы я не хотела узнать тебя лучше.

В свое время Касс удивилась бы, увидев, что глаза Марко темнеют от волнения. Но не сейчас. Рождение ребенка изменило Марко на каком-то глубоком и фундаментальном уровне, вскрывая то, что он прятал.

– Расскажи мне о своей матери, – произнесла Касс. – Ты ее помнишь?

– Конечно, я ее помню. – Он нахмурился, вспоминая. – Как ты правильно заметила, теперь я отношусь к ней по-другому, но в детстве я ею тяготился. Сейчас я понимаю, что она на самом деле любила меня по-своему, но она была слабой.

– Ты не должен винить себя за то, что ты чувствовал к ней, пока был маленьким. Ты составил о ней настоящее мнение, когда повзрослел.

– Я обвинял ее во всем. В том, что она забрала меня от человека, которого я считал своим отцом, и в том, что она не осталась с моим биологическим отцом. Позже я узнал, что мой настоящий отец бросил ее, а человеку, за которого она вышла замуж, стало наплевать на незаконнорожденного сына, как только он узнал правду о его происхождении. Я считал свою мать шлюхой и алкоголичкой, которая переспала с другим мужчиной и попыталась выдать меня за сына своего мужа. Я отказывался понимать, что ее алкоголизм и зависимость от наркотиков – результат ее болезни. Ей требовалась помощь, а не обвинения собственного сына.

– А что было с тобой, когда она умерла? – мягко спросила Касс.

– К тому времени я вывозил мусор от ресторанов, и меня кормил повар, который меня жалел. Он приводил меня в теплую кухню, умывал и учил меня готовить. Когда я осиротел, он познакомил меня с местным священником, который нашел мне место в детском приюте и позаботился, чтобы я получил образование. Образование и надежная крыша над головой помогли мне стать таким, какой я сегодня. Но тогда я ненавидел свою мать за то, что она сделала.

– Почему ты изменил свое мнение?

Помолчав, Марко безрадостно фыркнул от смеха.

– Шарф, – ответил он и неуверенно повел плечами. – Выходя из больницы после того, как ты родила, я вспомнил, что погода была очень похожей на ту, что стояла в ночь, когда меня и мою мать вышвырнули на улицу. Я вспомнил, как я дрожал, и мать сняла с себя шарф и повязала его мне на шею. Она заботилась обо мне.

– Конечно, она о тебе заботилась. – Касс импульсивно обняла Марко, притягивая его к себе. – В ее жизни было много страданий, и никто не смог ей помочь.

Марко поднял карие глаза и посмотрел на губы Касс:

– Рождение ребенка помогло мне вспомнить, что моя мать сделала для меня в ту ночь. А потом я вспомнил остальные мелочи, которые она для меня делала, пока не стала совсем больной и ни на что не способной.

– Но ты вспомнил, – заметила Касс. – Нелегко и рискованно научиться любить снова.

– Ты права, – пробормотал он, убирая прядь волос от ее глаз. – Я хочу, чтобы ты отдохнула, – прибавил он. – Тебе понадобятся силы, чтобы ухаживать за нашим сыном.

У Касс потеплело на душе, но она решила выяснить, избавился ли Марко от призраков прошлого окончательно.

– А ты, Марко? Как насчет тебя?

– А что я?

Касс знала, что он никогда не потеряет самообладание.

– Я всегда считала, что только сильный человек готов признаться в своих слабостях. Ты помог мне понять тебя. И ты делаешь все возможное, чтобы помочь мне и нашему сыну. И это убеждает меня, что ты примирился с прошлым, только не хочешь этого признать.

– Я не могу просто щелкнуть переключателем и все исправить.

– Но ты можешь делать это постепенно, шаг за шагом. Сейчас мне нужно, чтобы ты взял на себя определенные обязательства. Если ты откажешься, то тебе придется уйти.

Она подождала, когда до него дойдет смысл ее слов.

– Ты меня вышвыриваешь? – недоверчиво спросил он.

– Со стороны это может выглядеть как традиционная семейная ссора в нашем уютном крошечном доме, но это не просто выяснение отношений, Марко. Нам нужен план. Люка нуждается в безопасности, и я тоже. И прежде чем я стану строить планы на будущее, я должна знать, будем ли мы с тобой вместе или порознь. Мы поговорили о прошлом, и теперь мы должны поговорить о будущем.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Кассандра почувствовала леденящий страх, зная, что Марко встал на путь изменений, но может в любой момент передумать. Она не могла рисковать и позволять его жестокому прошлому снова на него влиять.

– Ты не единственный, кто рискует своими чувствами, – сказала она. – Я тоже рискую. Но что еще важнее, рискует наш сын. И если ты в самом деле не желаешь, чтобы история повторилась, ты обязан подумать о своем месте в жизни Люки, потому что я не позволю тебе появляться в его жизни время от времени, когда тебе захочется.

Ей было очень жаль Марко после того, что он ей рассказал, но теперь она должна думать о ребенке.

– Рождение Люки изменило тебя, но я должна быть уверена в тебе, Марко. Люка должен быть уверен в тебе.

– Ты не можешь запретить мне видеться с ним. – Марко встал, нависая над ней, словно напоминая о своей угрожающей власти. – Если я захочу, я пойду к нему прямо сейчас.

– Нет, не пойдешь, – сказала она, преграждая путь Марко.