– Я во многих местах бывал. Даже в Кхаджурахо. Но ты будешь смеяться – до Умани так и не добрался.

– Что тут смешного?

На протяжении всего пути от Жашкова до Умани Юлия отмалчивалась, на вопросы отвечала односложно. Когда же машина свернула с главной трассы и въехала в Умань, заметно напряглась.

– А где это – Кхаджурахо?

– Эх ты, жашковщина! Известный на весь мир храмовый комплекс в Индии, один из самых популярных туристических объектов в мире. Второй после Мекки по числу паломников!

Антон и сам чувствовал себя не в своей тарелке, бодрился и нес всякую чепуху – первое, что приходило в голову.

– Вообще-то, туризм и паломничество, Сахновский, – разные вещи, – заметила Юлия. – И что там такого замечательного, в этом твоем Кхаджурахо?

– Всемирно известное индуистское святилище любви. Два десятка величественных храмов, и каждый – богатейшая галерея эротической скульптуры из красного песчаника. Ничего подобного нет нигде в мире, «Камасутра» отдыхает!

– Что-нибудь новенькое в этой области? – без всякого любопытства спросила Юлия.

– Не в том дело! Просто мало кто решается повторить то, что там видит. У индусов в девятом веке воображение было богаче, чем у нас.

– Вот уж не думала, что такие вещи тебя занимают.

– Да я тут вообще ни при чем. Бывшая супруга затащила.

Антон невольно оглянулся на заднее сиденье, где сидел Роман Кравцов и, кажется, поклевывал носом. Услышав, о чем речь, он открыл один глаз и проворчал:

– Вот оно что… А я-то голову ломаю – откуда у нее в голове все эти штучки!

– Дался вам этот храм!

– Мужьям одной жены, даже если для одного из них она уже в прошлом, весьма полезно делиться опытом, – заметил Кравцов, открывая второй глаз. – Что, прибыли? Кстати, Антонио, а разве вас еще в школе не возили сюда на экскурсии? В ту же «Софиевку»?

– Класс ездил, а я тогда, как назло, в больницу с аппендицитом угодил.

– А вот и она, кстати, – проговорила Юлия. – Слева по ходу.

И действительно – слева от трассы потянулся утопающий в зелени роскошный парк.

– Вы тоже здесь не бывали, Роман?

– Каюсь, – признался психиатр. – Как и в Кхаджурахо. Вот на Ниагарском водопаде – да. Впечатлился.

– Здесь свои водопады, рукотворные. Самый красивый называется «Три слезы». Граф Станислав Потоцкий приказал возвести его в память о своих умерших детях. И в целом парк задуман как гимн его бессмертной любви к Софии Потоцкой. Гимн получился великолепный, но довольно грустный.

– Вы, Юлия, оказывается, много знаете об этих местах, – заметил Кравцов.

– Приходится. – Она повернула направо, и «Софиевка» исчезла из виду. – Это ведь не только достопримечательность Черкащины, но и одно из природных сокровищ Украины. Поэтому своих деловых партнеров, в том числе и потенциальных, я обязательно вожу в «Софиевку». Лучшего места для деловых переговоров, чем этот парк, нигде не найти. Здесь мы обсуждаем условия – так сказать, готовим почву в окружении ландшафтных красот и античных статуй, а в Жашкове подписываем документы.

– А вы, оказывается, психолог, Юлия, – усмехнулся Кравцов. – Самая выигрышная стратегия. Это я вам как профессионал говорю.

Собственно, в этом качестве Роман Кравцов и участвовал в этой поездке.

Получив сообщение Юлии о звонке из Умани, Антон не удержался и выложил приятелю все. Кравцов моментально оценил ситуацию и пришел к выводу: жертвам Учителя Свободы наверняка потребуется психологическая помощь, а впоследствии – и реабилитация. А в какой мере – это мог оценить только специалист по душевным недугам. Опыт у Романа имелся: еще в начале карьеры ему довелось поработать с бывшими адептами пресловутого «Белого Братства».

Поначалу Юлия восприняла его участие в поездке в штыки – ей с ходу не понравилось сравнение ее брата с лидерами «Белого Братства». Но Роман был приглашен Антоном, и в конце концов она смирилась, понимая, что помощь и консультация психиатра могут оказаться полезными.

– Если уж говорить о местах паломничества – вот вам еще одно, но настоящее, – заметила Юлия, сворачивая к центру. – Видите улицу, которая спускается вниз от сквера?

– Ну и что там такого примечательного?

– Это улица Белинского, там находится усыпальница рабби Нахмана, основателя брацлавского хасидизма. Сюда в конце сентября съезжаются несколько десятков тысяч хасидов со всего мира, чтобы встретить иудейский Новый год. Между прочим, я там так ни разу и не побывала – женщин неохотно пускают к святыне.

– Я, Юлия, честно признаюсь – ничего не знаю об этом еврейском мудреце. Должно быть, замечательный был человек, если оставил по себе такую память.

– Это не обязательно, – пожала плечами женщина. – К тому же мы почти на месте. Девушка, которая звонила, дала такие координаты: угол улиц Пушкина и Перовской. Я должна остановиться у углового дома и набрать ее номер.

– Ну так и набирай – вот он, тот самый перекресток!