Ферн торопилась с автобусной остановки, придерживая рукой ворот плаща. Второй рукой она вытащила зонтик и, сопротивляясь порывам ветра, пыталась открыть его нажатием кнопки. От быстрой ходьбы она запыхалась – наверное, это из-за набранного веса.

Как выяснилось, быть беременной не так уж и просто, и теперь Ферн лучше понимала свою мать. Но она ни о чем не жалела. Она не станет взваливать на малыша вину за свои тревоги о будущем.

В своем одиночестве Ферн винила только себя.

Спешно шлепая по лужам в сапогах, она чувствовала, как ледяные брызги попадают ей на коленки сквозь колготки, и от этого хотелось еще быстрее добраться до крошечной и уютной квартирки мисс Айви. Ферн спала на раскладной софе по настоянию мисс Айви, дабы сберечь деньги, полученные в семье Аминеи, и еще подрабатывала репетиторством. Она надеялась снять квартиру неподалеку, когда она освободится через пару месяцев.

Подходя к ступенькам дома, где располагалась квартира мисс Айви, Ферн заметила на обочине дорогой зеленый автомобиль. Тонированные стекла и хромированные детали явно выделялись на фоне деревенского пейзажа. Дверца со стороны водителя открылась, и Ферн остановилась как вкопанная.

Зафир вышел и с силой захлопнул дверцу. Когда он обогнул капот, не замечая, что капли дождя падают ему прямо на голову, Ферн хотела бежать, но вместо этого застыла на месте.

Его экзотическую внешность отлично подчеркивал идеальный темный английский костюм, белоснежная рубашка и серебристый галстук. Взгляд великолепных зеленых глаз Зафира скользнул к ее выпуклому животу, и он вздрогнул.

Хотя он двигался плавно и неспешно, его приближение было подобно ураганному ветру. Он схватил зонт, крепко сжимая ее ладонь, и поднял его повыше, чтобы тоже укрыться от дождя. Ее слух одновременно притупился и обострился. В тесном пространстве под зонтом витали ароматы сырой земли, кофе и лосьона после бритья и наполняли все ее существо.

– Давай выберемся из этого болота, – произнес он тоном, от которого у нее шли мурашки с самой первой их встречи.

У Ферн сердце чуть не выскочило из груди, когда он легонько коснулся ее локтя и подтолкнул к ступенькам.

Оказавшись на крыльце под навесом, Зафир забрал зонтик из ее рук и стряхнул капли дождя, пока Ферн с трудом отпирала замок занемевшими пальцами. Он бросил зонтик на полку в подъезде и пошел следом за ней по узенькой лестнице на второй этаж в квартиру мисс Айви.

Ферн была в растерянности: привести его в квартиру? Или пойти куда-нибудь вместе? Зачем он здесь? Что он собирается ей сказать?

– Ферн? – позвала мисс Айви из крошечной кухоньки, когда они вошли. – Тебе звонила какая-то женщина, и я ей сказала, что ты будешь с минуту на минуту, и…

Мисс Айви притихла и появилась в дверном проеме со стаканом и кухонным полотенцем в руке.

– Здравствуйте, – сказала она с ноткой любопытства в голосе и изменилась в лице, когда увидела, как побледнела Ферн.

– Это звонила моя ассистентка, – пояснил Зафир. – А вы, должно быть, Айви МакГилл? Благодарю, что мне не пришлось ждать еще дольше под дождем. Как ваше самочувствие? Нашей семье сообщили, что вы больны.

Все реплики Зафира были пропитаны сарказмом. Ферн пыталась не обращать внимания.

– Мисс Айви, это шейх Абу Тарик Зафир ибн Ахмад аль-Ракин Ирам. Но может быть, вы знаете его под именем мистера Зафира Кэвендиша, внука герцога Соммертона из палаты лордов. Я… – она откашлялась, – сказала, что вы нуждаетесь в моей заботе, когда расторгла трудовой договор с семьей его сестры.

– Ясно.

Мисс Айви действительно все было ясно. И с математикой у нее тоже все было в порядке.

– Позволь взять твой плащ, Ферн, – сказал Зафир, делая шаг назад, отчего у Ферн чуть не выскочило сердце.

Она ощутила прикосновение его пальцев к своим плечам, и чувственные воспоминания о том, как он снимал с нее одежду, озарили ее словно теплые лучи солнца.

Он отошел, чтобы повесить промокший плащ над резиновым ковриком. Придерживаясь за стену, Ферн расстегнула и сняла сапоги, отставила их в сторону, тщательно следя, чтобы в них не накапало с плаща.

– Почему бы нам не выпить чаю, – предложил Зафир за ее спиной, но Ферн подозревала, что он смотрит прямо на нее. – Нам с Ферн нужно поговорить.

Ферн заставила себя обернуться.

Мисс Айви много раз уговаривала Ферн рассказать ей, кто отец ребенка, и теперь в ее маленьких темных глазках читалась тревога.

– Все хорошо, – заверила Ферн.

Мисс Айви коротко кивнула и удалилась в кухню, откуда ей были слышны их приглушенные голоса. Она наполнила чайник и достала праздничный фарфор.

Ферн быстро глянула на Зафира и прочитала на его лице смесь различных эмоций. Он пристально уставился на ее живот.

Ферн сглотнула комок и присела на краешек софы. Ее взгляд был направлен прямо на Зафира – она все еще не верила, что у ее ребенка действительно будет отец.

– Я не хотела, чтобы так случилось, Зафир, – сказала она с укором, пожалуй, в свой адрес.

– Ребенок мой.

Это было скорее утверждение, чем вопрос, но он, похоже, все равно ждал ответа, и Ферн сдавленно усмехнулась.

– А чей же еще? – спросила она, прищурившись.

– Мне нужно было это услышать.

Зафир сжал руку в кулак, и на щеке нервно задергалась жилка: кажется, новость пришлась ему не по душе.

– Удивлен? Прости, что я не веду беспорядочную половую жизнь и у меня нет списка потенциальных отцов.

Зафир снова бросил на нее тяжелый взгляд, и она умолкла.

Ферн чувствовала себя шлюхой, даже если он ее таковой не считал. Она сжала бледные пальцы: уж лучше бы гореть красным румянцем, чем чувствовать этот пробирающий до костей холод.

– Почему мне не сказала? – спросил он со злобой, и Ферн вздрогнула.

– Не думала, что ты захочешь знать.

– Я так плохо обращаюсь с Тариком, что ты решила, будто мне может быть неинтересен собственный ребенок?

– Нет… Ты не рад, Зафир. Ты даже говоришь со мной сквозь зубы. – Она сцепила пальцы. – Мне казалось, лучше не сообщать тебе.

– Ты оставишь ребенка?

– Само собой.

Она жестом показала на огромный живот.

– Я имею в виду, ты не собираешься отдавать его на усыновление или что-то в этом роде?

Ферн удивилась его предположению: подобное никогда даже не приходило ей в голову.

Зафир отвернулся, но, кажется, уже не был настроен так враждебно. Он мягко спросил:

– Значит, ты хочешь этого малыша?

– Да! С чего ты решил, что может быть иначе?

– Ты пыталась утаить его от меня, Ферн. Логика подсказывает, что ты не хотела бы видеть его и в своей жизни.

Действительно, некоторое время Ферн боялась, что станет обижаться на своего ребенка за то, что он появился на свет в тот момент, когда она наконец-то освободилась от семейных обязательств. Но не потому, что она стремилась сделать карьеру или жить беззаботной жизнью. Ее мать, воспитывая дочь в одиночку, считала, что жизнь обошлась с ней несправедливо, и хотела, чтобы Ферн было об этом известно. Сама же Ферн понимала, что растить ребенка одной трудно, да, но это не редкость. Многие матери-одиночки успешно справляются. Да, она беспокоилась о будущем, но лишь потому, что забота о малыше всецело ложилась на ее плечи.

– Почти с той самой минуты, как я поняла, что беременна, я знала, что оставлю малыша, – тихо сказала она. – Но стоило мне взвесить все «за» и «против»… Мне казалось, будет нечестно навязывать тебе ребенка.

– То есть ты давала мне возможность уйти в кусты. Как любезно с твоей стороны.

Грубый тон Зафира задел Ферн за живое. Она пристально посмотрела на него.

– Я не эксперт в политике, но внебрачный ребенок не прибавит тебе популярности. Я делаю все возможное, чтобы никто не узнал…

– Ну разумеется, – съехидничал он. – Но я не мстить приехал, а заявить о правах на своего ребенка.

Сердце Ферн дрогнуло так, будто ее ребенок оказался в опасности.

– Ты что, не расслышал? Я не собираюсь его отдавать – даже родному отцу!

– Тогда тебе придется выйти за меня замуж, – провозгласил Зафир, будто это было так просто.

Нервы Ферн были на пределе, мысли разбегались… она не предполагала такого стремительного развития событий.

– Я…

Ее растревоженное сердце бешено заколотилось, на глаза навернулись слезы. Провести остаток жизни под прицелом его злых глаз?

– Не могу. Или это просто юридическая формальность? Я останусь в Англии, а ты…

– Нет, – перебил ее Зафир. – Ты будешь жить со мной и Тариком во дворце.

Все это было похоже на сказку, если не считать того, что ей отведена роль прислуги.

Ферн понимала, что сопротивляться его напору бесполезно: Зафир слишком самоуверен и бескомпромиссен.

Но он искренне хотел участвовать в жизни своего ребенка. Ее собственный отец сбежал, не поинтересовавшись даже полом будущего малыша. Ферн было приятно такое проявление отцовской заботы со стороны Зафира.

Только теперь Ферн начала понимать, почему ее мать чувствовала себя ущемленной в правах. Конечно, из-за ребенка ей придется многим жертвовать, но в целом, будучи матерью-одиночкой, она могла бы свободно распоряжаться своей жизнью. А с Зафиром придется идти на огромные уступки.

– Брак не вписывается в мои планы, – пробормотала Ферн.

– Так впиши его. Она покачала головой.

– Почему нет?

Мисс Айви, гремя чашками, внесла поднос в комнату, лишив Ферн возможности объясниться. В комнате царило напряжение, пока мисс Айви накрывала стол и разливала чай. Нарушая звенящую тишину, она сказала:

– Я, пожалуй, попью чай в своей комнате.

– Спасибо, – произнесла Ферн тихо. – Нужно объясниться с Зафиром – наедине.

Соседка Ферн была самой невзрачной женщиной, каких встречал Зафир. Маленькая, сутулая, с проседью в стриженых пегих волосах, с редкими гнилыми зубами и глубоко посаженными глазками-бусинами.

Удаляясь, она по-матерински коснулась плеча Ферн. Та в ответ накрыла ладошкой ее скрюченные пальцы, и женщины обменялись понимающими взглядами.

Когда двери закрылись, Зафир окинул комнату взглядом. В ней было что-то приятное, как в скромных старых квартирах, где старательно поддерживают уют. Стены украшали фото юношей и девушек: одни в мантиях и колпаках на вручении дипломов, другие – с наградами, вот кто-то машет рукой из кабины самолета, а вот кто-то стоит на подиуме.

– Кто эта женщина? – спросил Зафир.

– Учительница. Когда мне было девять, она пригласила меня в свой «Клуб тихонь». – Веснушчатое лицо Ферн порозовело. – Зафир, я просто хотела сказать…

Зафир почти не слушал Ферн. Он решил сосредоточиться на том, с каким достоинством она демонстрировала свой животик. Как же ему хотелось его потрогать! Ее тело равномерно округлилось: щеки, груди, бедра. Полнота ей очень шла.

Волосы Ферн отросли еще больше. Они почти обсохли после дождя и начали выбиваться из-под резинки на затылке. Ее кожа, как и прежде, напоминала крапинки корицы на сливочной пене. Когда они стояли под зонтом у ее подъезда, он почувствовал ее аромат, смешавшийся с дождем и ветром английских бурь, и это навеяло знакомые воспоминания.

Она была такая же, как и прежде, – даже лучше. И он вновь почувствовал, что она обладает чарующей властью над ним…

Но она не сказала ему про ребенка… Чего она боялась? Несоответствия его статусу и положению?

Ферн казалась несчастной.

– Ты можешь выбрать себе любую, зачем тебе я? – Она нервно прикусила губу. Пытаясь сохранить хладнокровие, она отвернулась и с грустью добавила: – Ты ведь не ради меня приехал.

– Нет, – признался Зафир, понимая, как жестока его откровенность.

Но чего она хотела? Что он признается ей в любви? У них был мимолетный роман, не более.

Ферн кивнула, а Зафир подумал, что она до сих пор даже понятия не имеет, как сильно его тянет к ней с момента их первой встречи. Он хотел ее, но она возводила вокруг себя неприступную крепость.

– Как дела у Аминеи? – спросила Ферн. Зафир опешил от столь резкой смены темы.

– Прекрасно. Так сказал Раид пару дней назад, – ответил он и, спохватившись, запоздало поинтересовался: – А ты как? Малыш в порядке?

Она безучастно кивнула:

– Из-за витаминных добавок я чувствую себя странно и не выношу запаха колбасы или бекона, но мы оба здоровые и толстые. – Ее кукольный ротик сложился в улыбку, полную презрения к себе. – Так говорит акушерка.

– Когда тебе рожать? Ферн назвала дату.

Как же странно было снова представить себя в роли отца, да еще так скоро, но, когда он мысленно отсчитал оставшиеся недели, ему нестерпимо захотелось поторопить время и увидеть своего сына или дочь. А что, если родится девочка? С непослушными рыжими кудрями и дерзким ротиком, как у ее мамы? Как встретит ее Тарик?

Зафир провел рукой по своим сырым волосам. Он даже не сообщил сыну радостную новость, погрузившись в выяснение отношений с Ферн. С первой же минуты ему нужно было знать, что ребенок его.

– Ферн, брак – это единственный…

– Нет, – перебила она. – Сам знаешь, это не так.

– Я не хочу быть таким же, как мой отец, – все больше раздражался Зафир, а Ферн все отчаяннее мотала головой. – Пусть наш ребенок не унаследует трон, но он родится в браке. Мы обязаны пожениться.

– Ты будешь меня ненавидеть, – сказала Ферн, а затем твердо, как тогда в оазисе, когда настояла, чтобы помогли бедуинской девочке, добавила: – Я больше не буду так жить. Ни за что.

Ее лицо исказилось страданием, и она отвернулась. В ее широко раскрытых глазах стояли слезы, но вздернутый подбородок говорил о готовности за себя постоять.

– Больше? – переспросил он с недоверием. Если не считать нынешнего упрямства, Ферн была вполне уступчивой. Да, он сейчас злился на нее, но как можно испытывать к ней настоящую неприязнь?

– Что ты этим хочешь сказать? Кто еще тебя ненавидел?

– Мать, – глухо ответила она, потупив взгляд. Ее щеки вспыхнули ярким румянцем, хотя сама она была бледная как полотно.

– Она забеременела в семнадцать лет. Родители выгнали ее из дома. Мой отец исчез. Она едва сводила концы с концами, обеспечивая меня.

– И винила тебя во всех бедах?

– Да, – ответила Ферн с грустью.

Она накрыла живот ладонями, словно защищая малыша, и подняла искаженное страданием лицо. У Зафира внутри все сжалось.

– Она вечно твердила, что страсть – это плохо, а я все равно провела с тобой ночь. Ты меня ненавидишь – ну и ладно, но осуждения я не вынесу, Зафир. Ребенок не должен расти в ненависти.

– Ферн… Ты думала, что я буду обвинять тебя в беременности?

– Но ведь ты явно злишься…

– Лишь потому, что ты скрыла это от меня!

– Я не должна была идти на поводу у страсти. Я ведь знала, что поступаю плохо.

Зафира вдруг осенило: все это время, пока он вспоминал, как самозабвенно она целовала его, как отдавалась ему, он забывал о чем-то гораздо более важном. «Мужчины за мной не бегают. Думаешь, я привыкла их отвергать?»

Зафир пересел в кресло напротив Ферн. Подавшись вперед, он с трудом удержался, чтобы не поправить выбившиеся завитки у ее лица.

– Ферн, ты забыла, что у ребенка есть не только мать? – тихо поинтересовался он.

Она мрачно ответила:

– Я знаю, что я натворила, Зафир. Я прекрасно помню, по чьей инициативе все произошло.

Ее лицо и шея горели. Она уронила лицо на ладони, словно воспоминания доставляли ей нестерпимые муки.

– Я собирался остановиться, – смело заявил Зафир. – Я знал о возможных последствиях.

Она покачала головой, не отнимая рук от лица:

– Вот до чего доводит беспечность!

– Так что мой ребенок – твое наказание? – испытующе спросил он.

Она вздрогнула и угрюмо посмотрела на него.

– Нет. Но… я знала, что делаю.

«Ни черта ты не знала», – подумал Зафир.

– Наверное, мы оба – насмешка богов и обречены наступать на грабли своих неразумных родителей, – сказал он и поморщился собственной неудачной шутке. – Мы сделали этого малыша вместе, Ферн. Не отталкивай меня, я готов взять ответственность за будущее этого малыша.

Ферн задумалась.

– Это все, что ты чувствуешь? – с вызовом спросила она, пытаясь задеть его за живое.

Как бы Зафир хотел предложить ей любовь. Он начал догадываться, что она, возможно, никогда не знала этого чувства.

– Потому что, если это лишь чувство долга… – продолжила она.

– Нет, не только это. Когда я впервые взял Тарика на руки, меня захлестнули невероятные эмоции. Я такого никогда не испытывал.

Он сжал руку в кулак, снова переживая то чувство, словно сердце готово вырваться из груди.

– Я хотел защитить его от всех невзгод и был невероятно горд, напуган и потрясен одновременно.

Человеку, привыкшему к силе и властности, было странно чувствовать себя уязвимым, но он научился воспринимать это как часть своей отцовской роли.

– Это мой сын, и я готов был сделать все ради него. И то же самое я ощущаю по отношению к нашему ребенку.

Выражение лица Ферн чуть смягчилось.

– Правда?

– Правда. Ты должна выйти за меня, Ферн.

Она смахнула слезы:

– Но я чувствую себя виноватой. Мама сто раз предупреждала меня – не нужно терять головы, а я поступила с точностью до наоборот.

– Тебе пора собирать вещи. Если не поторопимся, то придется ехать по темноте.

– Собирать вещи? – спросила Ферн удивленно.

Он слабо улыбнулся:

– Поживем у моего деда, пока врач не скажет, что тебе можно путешествовать. Или придется подождать до рождения малыша…

Зафир пожал плечами.

Ее привычный мир рушился. Она должна была сохранить контроль над собственной жизнью.

– Но…

– Эта квартирка, конечно, уютная, но не очень безопасная. У тебя хоть есть нормальная кровать? Или ты спишь на раскладушке?

Зафир показал на софу, на которой она сидела. Она глянула на стопку одеял, которые аккуратно складывала каждое утро на пуфик и задвигала матрас обратно в софу.

– Мы с мисс Айви вместе ее раскладываем, – пробормотала она. – Там пружины, не страшно. Просто не очень удобно.

– Я не хочу, чтобы ты передвигала мебель.

– У меня здесь работа. Ученики на меня рассчитывают.

– Ничего, ты уже увольнялась без предупреждения. Наверняка тебе найдется замена.

Ферн и правда уже договорилась с учениками о занятиях по электронной почте или через веб-камеру. В библиотеке было современное оборудование, и Зафир прав: мисс Айви хоть и на пенсии, но сможет временно подменить Ферн.

– Я не готова так резко поменять жизнь, – протестовала она.

– Твоя жизнь уже и так изменилась, – напомнил он ей с покровительственной улыбкой.

Зафир и в этом был прав, но она все равно, насупившись, поглядывала в сторону комода с одеждой. На нем стояла фотография: Ферн вручали диплом учителя. Именно этим ей и надлежало бы заниматься – работать учительницей в средней школе здесь, в тихой деревеньке на севере Англии.

– Ты, наверное, не понимаешь, что делаешь, – сказала она Зафиру. Он что, не слышал, что она незаконнорожденная?

– В первый раз я женился по договоренности: мы с женой почти не знали друг друга. Я уже отец. И я сам – сын шейха и англичанки. Чем меня еще удивишь?

Когда она подняла глаза, то поймала себя на том, что от волнения искусала губу в кровь.

Если Зафир и не злится на нее, это еще не значит, что она ему нравится. А она все так же влюблена в него. Какое будущее их ждет? Пульс забился с бешеной скоростью, и ее резко бросило в холодный пот. Ферн не мечтала, что вообще когда-нибудь выйдет замуж – тем более за такого знатного человека, как он.

Зафир встал и огляделся:

– Мы все равно поженимся, Ферн, и чем скорее, тем лучше.

– Я правда думаю, ты пожалеешь, как только все хорошенько обдумаешь, – не унималась она.

– Приятно, что ты так обо мне заботишься. Будь я хоть капельку рыцарем, то ответил бы тебе тем же – дал бы тебе время отговорить нас обоих. И хотя я тебя не виню, но ни ты, ни я не сможем убежать от правды: мы зачали ребенка, мы поженимся, а затем поселимся в К’Амаре и станем воспитывать его вместе.

* * *

Ферн размышляла, сидя в машине и чувствуя себя размазней. Можно ли назвать легкодоступной женщину, которая не в силах отказаться от предложения руки и сердца?

Она не могла отрицать: забота Зафира об их малыше тронула ее.

Конечно, теперь не придется беспокоиться, где достать деньги. Но Ферн привыкла быть независимой.

– Ты так тяжело вздыхаешь, почему? – заметил Зафир, снижая скорость и выезжая с шоссе.

Он вел плавно и уверенно – будто эта дорога уже и так принадлежит ему.

– Как хорошо ты знал свою первую жену, когда вы поженились? – спросила Ферн.

Он замешкался:

– Не очень хорошо.

– Почему ты выбрал именно ее? Или… как вообще все было?

Зафир тщательно следил за дорогой и не делал лишних движений, но его голос зазвучал жестче:

– Предполагалось, что я откажусь от матери и всей западной части моей жизни, но мне это было не по душе, – признался он, косясь на Ферн. – У нас есть свои разногласия, но я люблю мать не меньше, чем отца. Однако я знал, что необходимо жениться на девушке из К’Амары и доказать тем самым, что я не последователь западных тенденций.

Он еще раз глянул на нее – в этот раз сухо и многозначительно – и продолжил:

– Садира была из прекрасной семьи. Ее отец был знатным консерватором. Что касается политики, наш брак развеял опасения многих, что я стану навязывать стране преждевременные реформы, как это делал мой отец. Брак повысил мой рейтинг, и люди благосклонно воспринимают Тарика как будущего правителя.

Ферн слабо вскрикнула.

Зафир взял ее за руку:

– Ферн, все будет хорошо.

– С трудом верится, – хрипло возразила она, чувствуя вес его ладони на своей. – Вы с первой женой были счастливы в браке, несмотря на то, что были чужими людьми? Ты поэтому уверен, что и у нас с тобой все получится?

Он убрал руку и положил ее на рычаг коробки передач.

– Она понимала, что поставлено на карту, – сказал он спокойно. – Вступая в брак, мы оба соглашались на определенный компромисс ради сохранения мира во дворце и за его пределами.

– Вот видишь, Зафир? Я гарантированно стану причиной раздоров.

– Моя мать ни разу так и не приехала в К’Амару – отец считал, так безопаснее. Но людям казалось, что она просто задирает нос. Я надеюсь, что твое желание жить там и познавать нашу культуру поможет сгладить углы.

– Да, но пойми: одно дело – просто работать по контракту в чужой стране, и совсем другое – принять ее в качестве нового дома. Особенно если в государстве царят патриархальные нравы.

– Мы навещаем мать два-три раза в год. Никто не собирается держать тебя в заложниках, – сказал он немного раздраженно, а затем добавил, будто оправдываясь: – Конечно, по части прав женщин мы запаздываем, но не стоит ждать перемен за одну ночь. Глядя на отца, я научился не торопить события. К тому же я не могу разорваться, меня на всех не хватает… Зато погляди, какую работу проделывает Аминея: ты могла бы перенять ее опыт для К’Амары. Ты умная. Прирожденный учитель. Мне это по душе, Ферн.

Ферн и сама подумывала вести просветительскую работу, чтобы обеспечить здоровье их детей. За считаные секунды она так загорелась этой мыслью, что ей не терпелось начать.

Но Зафира, казалось, эта мысль прежде не посещала, и Ферн удивилась.

– Твоя первая жена ничем подобным не занималась?

– Нет, – ответил он безразлично. – Она была беременна. А потом Тарик был слишком маленький.

«Я тоже беременна, – чуть не сказала она вслух. – И Аминее удается совмещать работу с воспитанием двоих детей».

Наверное, Зафир почувствовал ее недоумение, поэтому добавил:

– Я уже говорил, она была очень консервативна. Общественная деятельность Садиру не увлекала.

Ферн вжалась в кресло, пытаясь понять, что бы это могло значить.

– У нее ведь было не так много времени, правда? Аминея сказала, что она умерла от рака.

– Это так.

– Тебе удалось ее полюбить? – спросила Ферн, набравшись смелости.

Зафир снизил скорость и, минуя ворота, въехал в туннель из деревьев с мокрыми нависшими ветвями над длинной гравиевой дорожкой.

– Боюсь, любовь не про мою семью. Туннель резко закончился, и перед взором Ферн предстал по-королевски роскошный особняк с навостренными башенками и элегантным фасадом. Он стоял на пригорке, с которого открывался вид на холмы, пруд и густые зеленые леса чуть поодаль.

Своим статным видом, старинной архитектурой и высокими окнами дом внушал трепет. Вся северная сторона была обвита плющом, а с южной стороны находился, как показалось Ферн, солярий. Гараж располагался в отдельном здании с семью двустворчатыми дверьми.

Зафир объехал вокруг фонтана, припарковался перед парадной лестницей, выключил двигатель и повернулся к Ферн под стук дождя по крыше.

– Садира – мать Тарика. Я безумно люблю его. И за то, что она подарила мне его, я всегда буду уважать ее. С таким же почтением я уже отношусь и к тебе, Ферн.

Как же трудно было выдержать его суровый взгляд! Она боялась, что он заподозрит в ней желание чего-то большего, хотя до сих пор она и сама не осознавала, насколько сильно ей хочется большего. Он ждал, что она свяжет себя с ним до конца дней, отказавшись от любой возможности встретить муж чину, который мог бы полюбить ее, и согласится на жизнь, о которой она до этого дня не смела даже мечтать.

– Я боюсь, что ты со временем перестанешь уважать меня, – призналась она. – Я не лучшая партия. Я слабая. Сам видишь – меня легко уговорить на что угодно. Не хочу быть тряпкой, об которую вытирают ноги.

Зафир нахмурился.

– Ты ставишь меня в трудное положение, – прохрипел он. – Я постараюсь помнить, что тебя раздражает любое несогласие, и посмотрим, как далеко нам удастся продвинуться.

– Ладно, – фыркнула она и закатила глаза.

Зафир улыбнулся во весь рот: в этот момент он был так красив, что у Ферн перехватило дыхание.

Позади что-то замерцало, и она кивнула на дом за окном в мелких капельках дождя.

– Кто-то идет, – сообщила она и потянулась к своей сумке.

– Побудь здесь, – скомандовал Зафир, когда она попыталась открыть дверцу.

Он вышел из машины и что-то сказал человеку, выбежавшему из дома с зонтиком в руке.

Сейчас было бы самое время восстать против его диктаторских замашек, но на таком сроке не так-то просто с гордым видом хлопать дверью. Оставалось лишь сидеть и ждать.

Спустя мгновение молодой человек поднял над ними зонт, а Зафир помог Ферн выйти из машины, нежно и крепко придерживая ее за локоть.

Зафир пробормотал благодарности, обменял ключи на зонт и повел Ферн внутрь, пока лакей доставал из багажника ее чемодан.

– И это все? – спросил Зафир, когда все ее вещи уместились в один чемодан и сумку.

У нее были еще вещи в подвале мисс Айви.

– Просто памятные вещицы, с которыми мне не хотелось расставаться после смерти матери. Ничего нужного, – объяснила она. – Когда я приняла предложение о работе за границей, то начала жизнь с чистого листа.

Зафир ничего не ответил и отнес вещи в машину, пока она прощалась с мисс Айви. Ферн заверила подругу, что не дала согласия на брак, но нужно признать, что Зафир очень предан малышу, а это много для нее значит.

Немного успокоившись, мисс Айви сказала, что всегда будет готова ее принять, и Ферн, входя в дом Зафира, больше похожий на музей, подумала, вдруг еще не поздно все бросить и вернуться на раскладную софу с железкой, которая впивалась ей в спину каждую ночь.

Их встретил дворецкий. Во всяком случае, Ферн решила, что это был именно дворецкий, когда ее представили мистеру Пибоди, и он учтиво кивнул и взял ее плащ.

– Я попрошу миссис Рейд подготовить вам комнату в гостевом крыле…

– Мисс Дэвенпорт остановится в моих апартаментах, – перебил его Зафир. – Я сам ее провожу. Сообщите моей матери, что мы будем ужинать вчетвером.

– Разумеется.

Кивнув, мистер Пибоди удалился.

Зафир проводил Ферн вверх по извилистой лестнице на площадку, где они поравнялись с витиеватым канделябром, висевшим над входом. Как просторно! Будто и не дом, а оперный театр.

Они неслышно ступали по густому ковру цвета слоновой кости, минуя старинные портреты и маленькие столики с вазами и подсвечниками эпохи Тюдоров, Регентства и королевы Виктории.

Апартаменты Зафира размещались в таунхаусе, занимавшем собой все три этажа в юго-восточном крыле главного здания.

– Моя мать переоборудовала комнаты, чтобы отец мог гостить у нас. Когда он умер, она переехала в свои прежние комнаты. Весь верхний этаж мы отдали Тарику. Я не держу штат прислуги. Мы едим в главном доме, но и здесь, внизу, есть кухня, прачечная и все остальное.

Остальное? Неужели крытый бассейн? Или дорожки для боулинга?

– И как я жила без всего этого, – пробормотала Ферн, проходя по гостиной, в которую поместились бы с дюжину квартир мисс Айви.

Слева был сводчатый вход, который вел в просторную столовую с балконом, откуда открывался вид на бассейн. В гостиную сквозь окна падал тусклый свет – другого естественного освещения не было, потому что, очевидно, всю переднюю часть апартаментов занимала главная спальня.

Лакей оставил чемодан у подножия лестницы, бросил любопытный взгляд на ее живот и улыбнулся:

– Это все?

– Благодарю, Джеймс, – ответил Зафир.

Молодой человек откланялся и пошел прочь, доставая по пути мобильный телефон. Он дошел до двери, посмотрел на дисплей и сказал:

– Простите, сэр. Должен сообщить, что приехала мисс Кэллоуэй. Миссис Рейд проводит ее наверх. Она хочет подготовить комнату для гостей. И еще ваша мать желает поговорить с вами.

– Оставь дверь открытой для Вивьенн, скажи миссис Рейд, что гостевая комната нам не нужна, и скажи моей матери, что я до ужина буду занят.

Джеймс кивнул и поспешил удалиться, оставив дверь незапертой.

Ферн уставилась на Зафира с каменным выражением лица. Он что, не слушал ее в машине пять минут назад? Она напряглась, предчувствуя ссору. С другой стороны, ее так к нему влекло, что не очень-то и хотелось сопротивляться, но…

– Это проверка? Ты только что сказал незнакомцу, что я буду с тобой спать, не спросив моего разрешения.

Зафир лишь моргнул.

– Поздно притворяться, что мы – всего лишь старые знакомые. Кровать большая. Я понимаю, что нам, возможно, придется подождать до рождения малыша, но… Что это будет за брак, если ты собираешься обитать в другой половине дома?

– То есть ты рассчитываешь на настоящий брак. Э-э-э… мы должны будем заниматься любовью?

Она в предвкушении покраснела.

– Может, мы слишком разные, но, признай – в постели мы с тобой просто огонь.

Хотелось бы Ферн, чтобы одного этого было достаточно, но…

– Кто даст гарантию, что так будет всегда? – возразила она, скрещивая на груди руки. – Что, если огонь угаснет?

– Может, проверим, не угас ли он уже?

Зафир шагнул к ней.

– Нет.

Ферн отступила, пытаясь сдержать возбуждение.

– Я не в состоянии защититься от тебя, притяжение слишком сильно. Брак – это самое ответственное решение в жизни человека.

– Так ты не хочешь со мной спать? – не унимался Зафир.

– Мне нужно подумать! – прокричала она, наконец-то вычислив, какая дверь ведет в уборную, и ринулась туда.

Там Ферн нашла убежище, но не пришла ни к каким окончательным выводам, пока не вышла и не обнаружила, что Зафир беседует с привлекательной брюнеткой. Женщина улыбалась ему, кивала и кокетливо хлопала густо накрашенными ресницами.

В Ферн пробудился зеленый бородавчатый монстр с острыми зубами. «Он мой», – подумала она и в ту же секунду поняла, что пропала. Ее мутило при мысли, что Зафир будет проводить ночи с другой женщиной. Единственный способ гарантировать, что он не займется любовью с другой, – самой лечь с ним в постель.

– А вот и мы, – сказал Зафир, указывая на Ферн, после чего супермодель повернулась на высоких каблуках и окинула Ферн насмешливым взглядом. – Ферн, познакомься, это Вивьенн Кэллоуэй, стилист Аминеи.

– Очень рада работать с вами. Прошу, называйте меня просто Вивьенн, – сказала она, протягивая Ферн руку.

У нее был плоский живот, узкие бедра, шелковистые волосы, как из рекламы шампуня, и идеальные, ослепительно белые зубы.

– Можно просто Ферн? Мы с Аминеей на «ты». Она велела мне отшлифовать вас по максимуму.

– Аминея? – повторила Ферн, опасливо косясь на Зафира.

– Я созвонился с ней, пока загружал твои вещи в машину.

У Ферн подкосились ноги.

– Что она сказала?..

– Что тебя нужно сегодня приодеть, – беззаботно ответил Зафир. – Обычно мы наряжаемся к ужину.

– Она предложила голубое платье из собственного гардероба. Глядя на тебя, Ферн, я готова с ней согласиться: оно подчеркнет цвет глаз. Давай примерим и посмотрим, нужно ли его подгонять.

Через несколько минут Ферн стояла в нежно-голубом кружевном наряде с рукавами три четверти и красивым воротом, подчеркивающим пышную грудь. Вивьенн также привезла с собой целый мешок обуви всех размеров и фасонов.

– Обувь для беременных трудно подобрать, но, если тебе удобно вот в этих, они подойдут, – сказала она, протягивая Ферн пару серебристых балеток. – А теперь полежи, отдохни, а я подгоню платье и подготовлю все необходимое, чтобы сделать прическу и макияж.

Ферн страшно устала, да и нужно было отвлечься от происходящего. Только сегодня она проснулась в квартире мисс Айви, поработала несколько часов, села в автобус и по дороге размышляла, хватит ли вчерашней курицы, чтобы сделать бутерброд на обед. За последние несколько часов вся ее жизнь перевернулась, и ей необходим был покой.

Хоть она и не собиралась засыпать, но усталость взяла свое, и она проснулась только от щелчка выключателя на лампе.

Вивьенн улыбнулась:

– Я дала тебе поспать подольше. Отдых – лучший помощник красоты. Но пора одеваться.

Ферн позволила себя накрасить и причесать, затем уединилась и переоделась в новый комплект белья из бледно-голубого кружева. Когда все было готово, она уставилась на незнакомку в зеркале.

Ее глаза от удивления сделались круглыми, а веснушки вдруг стали незаметными под легким слоем пудры. На губах блеск натурального оттенка, волосы подвязаны голубой ленточкой. Выглядела она так же скромно, как и всегда, но более женственно и мило.

По пути в гостиную, она чувствовала волнение и с трепетом ожидала реакцию Зафира.

На нем были черные брюки и белая рубашка с галстуком-бабочкой, и, когда Ферн вошла, он накинул на плечи белый смокинг. Застегивая пуговицы, он одновременно осматривал ее с ног до головы, оценивающе вглядываясь в каждую деталь.

– Нет? – смущенно спросила Ферн.

Вивьенн в это время укладывала вещи обратно в пакеты и коробки.

– Честно? – спросил Зафир.

– Да.

– Не прячь веснушки. И мне больше нравится видеть тебя с распущенными волосами. Но в остальном ты просто прелестна.

Зафир шагнул к ней и поцеловал в щеку. Он показал Ферн, что у него в руках, его упрямое выражение лица смягчилось, и теперь в нем читалась мольба:

– Наденешь? Пожалуйста…

Это было кольцо.

– О…

– Оно принадлежало моей бабушке-англичанке. Моя первая жена носила кольцо бабушки со стороны отца.

Еще одна фамильная реликвия из глубины лет, когда ювелирам еще доставало романтичности, чтобы инкрустировать в белое золото синий сапфир и окружить его бриллиантами в форме цветка. Пара зеленых камешков с обеих сторон исполняла роль листиков. Кольцо выглядело элегантно и дорого.

Ферн протянул ладонь:

– Зафир, ты уверен?..

Тогда он сам взял ее ладонь, задержал в своей и сказал:

– Я, как и ты, не знаю, что готовит нам будущее, Ферн. Но сейчас – да, я уверен, что хочу именно этого. Я уверен, что хочу тебя. А ты меня?

Она не могла лгать. Притворство всегда давалось ей с трудом, а теперь, когда он стоял так близко и смотрел на нее так, будто она действительно для него что-то значила, не могла лукавить.

– И я тебя, – прошептала она.

Когда Зафир надевал кольцо на палец Ферн, у нее побежали мурашки. Может, он и прав. Может, у них все и получится.