Сержант открыл дверь и, пятясь, вошел в комнату.

— Алек, инспектор Хэнсон сказал, чтобы ты привел его сюда, — сказал он кому-то за дверью.

Он повернулся и, увидев меня, удивился:

— Мистер Вэзер, что вы тут делаете? Вы же свободны. Я сейчас отведу вас к дежурному, и он мигом все оформит.

— Я слаб и не могу идти.

— Минуточку подожди, Алек! — крикнул сержант за дверь и, снова повернувшись ко мне, заискивающе произнес: — Мистер Вэзер, разве вы не знаете, что мистер Сэнфорд внес за вас залог?

— А мне нравится здесь. У вас тут очень интересно.

На лице полицейского появилось выражение беспокойства.

— Мистер Вэзер, я не хотел вас бить, честное слово. Я даже старался удержать Моффета, чтобы он не трогал вас. Вы ничего не скажете инспектору Хэнсону? Может быть, вызвать вам врача? Пойдемте.

— Никуда я не пойду. Принесите сюда мой пояс, галстук и бумажник со всеми деньгами.

— Слушаюсь, мистер Вэзер. Однако вы помешаете инспектору Хэнсону допрашивать здесь арестованного.

Полицейский вышел, и почти сразу же в комнате появился Хэнсон с Дасти Янке в наручниках. Лицо Дасти было в кровоподтеках, но по выражению его заплывших глаз нельзя было сказать, узнал он меня или нет.

Хэнсон, двигавшийся властной походкой, многозначительно взглянул на меня, словно желая воскликнуть: «Вот видите!»

— Вы не возражаете, инспектор, если я побуду тут? Возможно, что Дасти начнет фантазировать, а я с некоторых пор стал экспертом по толкованию фантазий.

— Можете оставаться… Алек, посади Янке под лампу и опусти штору. Я велел Рурке пока подержать дружка Янке в другой комнате.

Алек толкнул Янке на стул, а сам уселся позади со стенографической тетрадью и ручкой наготове.

— Вы псих, инспектор, если надеетесь, что я вам что-нибудь скажу, — хрипло проговорил Дасти. — Я требую адвоката. Я требую возможности поговорить с мистером Керхом.

— Ты получишь и адвоката и твоего Керха! — крикнул ему Хэнсон. — Я посажу его по соседству с тобой.

Дасти рассмеялся.

— Послушай, фараон, — заявил он, — не бери меня на пушку. Скоро ты запоешь иначе.

— Посмотрим, Янке, посмотрим… Когда твой хозяин Керх расправился с миссис Вэзер? До убийства Солта или после?

Янке от удивления глупо разинул рот и уставился на Хэнсона. Возможно, что он и не знал о смерти моей мачехи, а скорее всего не ожидал, что так скоро и так определенно ему зададут такие вопросы.

— Не знаю… Кто-то стукнул меня сзади, я потерял сознание и ничего не видел… Хотя нет. Солта убил вот этот тип, — бросил он, кивнув в мою сторону.

— Откуда ты знаешь? Ты же был без сознания?

— Мне так сказали. Мистер Керх сказал мне.

— Разве Керх был там?

— Нет, не был. Там никого не было, кроме вот этого парня. Он и убил Солта.

— Откуда тебе известно, кто убил Солта?

— Я же вам сказал, что мне сказал мистер Керх.

— Но его же там не было!

— Верно, но Солт был его приятелем, и он слыхал об этом.

Хэнсон рассмеялся ему в лицо.

— Янке, я дал тебе возможность чистосердечно сознаться во всем, но ты говоришь совсем не то, что требуется. Ты, например, ничего не рассказываешь об убийстве Флорэн Вэзер.

— Ничего я больше не буду говорить, пока вы не вызовете ко мне адвоката.

— Алек, уведи его. Мне сейчас все расскажет Саламендер, он лучше соображает, что к чему. — Хэнсон повернулся ко мне и, словно продолжая начатый разговор, заметил: — Если мы не сможем доказать, что он убил Солта, ему все равно придется отвечать за убийство вашего отца.

— А вам не удастся пришить мне убийство его старика, — бросил ему в спину Янке. — Я даже не был там.

— Во время убийства тебя видели в машине недалеко от места преступления! — крикнул Хэнсон.

— Даже если и так, все равно вы ничего не докажете. На улице в это время было много машин… — Янке внезапно умолк.

— И о машинах тебе тоже рассказал твой хозяин Керх?

— Я ничего не говорил о мистере Керхе. Он не имеет никакого отношения к этому.

— В таком случае, может быть, ты скажешь, кто же имеет отношение к «ЭТОМУ», а? Ты же был там и видел, что на улице много машин.

— В это время вечерами на улице всегда много машин.

— В какое «ЭТО»? Скажи мне точно, в какое время? В какое именно время вечером 3 апреля 1944 года ты стрелял в мистера Д. Д. Вэзера и убил его?

— Не убивал я его и узнал об этом много позднее. Спросите у Гарланда, он это подтвердит.

— Еще не изобретен телефонный аппарат для разговоров с тем светом. Гарланд мертв.

— Вранье! Вы опять говорите мне неправду. На пушку меня не возьмете.

— Зачем мне обманывать тебя? Прочтешь в газетах и убедишься сам.

Янке долго молчал, но в конце концов сказал:

— Если Гарланда нет в живых, тогда я скажу. Именно Гарланд и убил старика Вэзера.

— Легко хочешь отделаться, Янке! Сваливаешь вину на мертвого. — Хэнсон сделал паузу, а затем крикнул: — Говори правду!

— А я и говорю правду. Вэзера убил Гарланд.

— Чем ты можешь доказать это?

— Я сам видел.

— Но ты же сказал, что не был там.

— Был, но не тогда, когда это произошло, а немного раньше. Должно быть, тогда кто-то и заметил меня в машине.

— В чьей?

— В машине Гарланда. Я сидел за баранкой.

— А на кого работал Гарланд? Кто нанял его убить Д. Д. Вэзера?

— Никто. Я ничего не знаю. Я же сказал вам, что и об убийстве Вэзера я узнал уже после того, как оно произошло.

— Но зачем было Гарланду убивать Д. Д. Вэзера? Ведь они даже не были знакомы. Кто нанял его?

— Не знаю и не хочу разговаривать об этом. Лучше я расскажу вам, что видел.

— Рассказывай.

— Меня вызвали из Чикаго и велели вести наблюдение за Д. Д. Вэзером. В течение недели мы следили за ним — я и Гарланд.

— Кто вызвал тебя и дал такое поручение?

— Вы же знаете, на кого я работаю! На того самого человека, кто смешает вас с грязью и выгонит из полиции.

— Да? — насмешливо спросил Хэнсон. — После того, как ты кончишь давать показания, нам подадут кофе, и ты погадаешь мне на кофейной гуще.

— Скажите, Хэнсон, кто вам сейчас платит жалованье? — Янке сощурился, пытаясь взглянуть в лицо Хэнсону, но из-за яркого света не смог сделать этого.

— Ты не беспокойся об этом, а продолжай рассказывать… Значит, Керх велел тебе следить за Вэзером и при случае убить его, что ты и сделал?

— Не давал он мне такого распоряжения. Указания я получал от Гарланда. Я лишь управлял машиной. У меня даже не было с собой пугача. Это чистая правда. Можете спросить кого угодно.

— Спрашивать не у кого.

— Во всяком случае, я ни в кого не стрелял. По-моему, Гарланд решил, что самым подходящим местом для того, чтобы подстрелить Вэзера, а потом незаметно скрыться, был «Мэк-билдинг», и он остановился на нем. Старик Вэзер проходил там каждый вечер примерно в одно и то же время. Так вот, около половины седьмого в тот вечер мы дежурили в машине за углом в ожидании Вэзера. Я сидел за рулем, а Гарланд — рядом. Потом вдруг он выскочил из машины, велел мне ехать, не дожидаясь его, и сказал, что в гостиницу он вернется на такси. Я видел, что он вбежал в «Мэк-билдинг» через вход с Мэк-стрит. Отъехав полквартала, я услыхал два выстрела, но не остановился. Что стреляли в Д. Д. Вэзера, я узнал только из вечерних газет.

— Ну, и как ты поступил?

— А как я должен был поступить? Помалкивал в тряпочку — и все.

— С Гарландом ты об этом разговаривал?

— Я никогда и ни о чем не разговаривал с Гарландом. Он лишь приказывал мне. Я рассказал обо всем, что видел и делал, и больше мне не о чем рассказывать вам.

— Малоубедительно, Янке. Для спасения своей шкуры ты мог бы быть куда более откровенен. Ты помогал Гарланду сломать замок двери «Мэк-билдинга»? Ты ждал его неподалеку в машине, чтобы дать возможность скрыться после убийства?

— Я вам сказал правду. Гарланд велел не ждать его. Он не хотел свидетелей.

— Это уже лучше. Ну, а теперь расскажи, что тебе известно по делу миссис Вэзер.

— Ничего я больше говорить не буду. Я вам говорю правду, а вы не верите. Выходит, что с вами разговаривать бесполезно.

— Алек, отведи его в камеру, — распорядился Хэнсон. — И вызови доктора, пусть осмотрит его голову. Не хотелось бы, чтобы такой отличный свидетель умер на наших руках, не правда ли? Хотя это сэкономило бы электроэнергию.

Дасти грязно выругался, и полицейский увел его.

Хэнсон повернулся ко мне и довольно потер руки.

— Вчера вечером вы задали мне вопрос, Вэзер, — сказал он. — Теперь вы получили ответ… Мне нужны были улики против Керха, и вы дали мне их.

— Но вчера вечером вы даже не упомянули, что у вас есть свидетель, который видел Янке около «Мэк-билдинга» во время убийства моего отца!

— Вчера вечером это еще не имело значения. В то время на улице были сотни людей, и Янке мог быть лишь одним из них. Если бы мне только позволили еще тогда, два года назад, тщательно разобраться с этим обстоятельством…

— А кто же вам запретил?

— Наши политические боссы. Мне было приказано оставить в покое Керха и всех его дружков.

— Кто дал вам такое распоряжение?

— Можно ввести, инспектор? — послышалось из-за двери.

— Да, давайте его сюда. А с вами мы поговорим позднее, — обратился он ко мне.

— Вы верите тому, что рассказал Янке?

— Конечно. У него не хватило бы соображения придумать такую убедительную ложь. Если же кто-то придумал это два года назад, за прошедшее время у него все вылетело бы из головы.

В комнате появился сержант и молча передал мне пояс, галстук и бумажник, деньги в котором были аккуратно сложены, чего я никогда не делаю.

У двери полицейский посторонился, пропуская Саламендера и сопровождавшего его конвоира. Глаза Саламендера бегали по всей комнате. Увидев меня, он отвел взгляд в сторону.

— Это самое возмутительное безобразие! — внушительно заявил он, хотя я видел, что у него от страха подгибаются колени.

— Только и вы не вздумайте болтать, что Керх позаботится о вас, — обратился к нему Хэнсон. — Он будет сейчас занят заботами о собственной персоне… Кстати, с чего бы это вы вдруг стали называться профессором? Вы профессор чего? По абортным делам?

— Я профессор оккультных наук, — понуро ответил Саламендер.

— Медицинской практикой больше не занимаетесь?

— Я перестал практиковать уже несколько лет назад.

— Я говорю не об абортах. Пока мы не будем касаться этой части вашей практики.

— Вы прекрасно знаете, что застали меня за осмотром мистера Янке. Однако я не назвал бы это медицинской практикой. Просто я оказывал ему любезность, как человек человеку. Должен предупредить, что он нуждается во врачебной помощи, возможно, что у него сотрясение мозга.

— Скажите, а кроме Янке, вы кому-нибудь еще оказывали недавно медицинскую помощь?

— Я отвечаю категорически: НЕТ! Я давно уже не практикую как врач и в течение последних лет лечу лишь духовные нужды людей.

— Да? Вэзер, вы видели этого фрукта раньше?

— Я знаю, что он пытался оказать медицинскую помощь миссис Вэзер, а потом заявил Керху, что ей уже нельзя помочь.

— Он лжет! — пронзительно закричал Саламендер. — Вы хотите сфабриковать против меня дело!

— Мы основываемся на фактах, а факты никогда не лгут, если их внимательно и объективно анализировать. Сколько швов вы наложили на раны миссис Вэзер?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Не валяйте дурака. На ранах миссис Вэзер обнаружены следы швов. В вашей квартире мы нашли окровавленные куски кетгута. У нас есть свидетель, видевший вас в Уайлдвуде. Что вам еще нужно?

Саламендер как-то сразу сник и замер.

— Я никогда не отказываюсь оказать посильную помощь своему ближнему, — наконец сказал он. — Миссис Вэзер в известной степени была моей хозяйкой. Мне сообщили, что она серьезно ранена в автомобильной катастрофе, и я попытался сделать для нее все, что мог. После того, как, несмотря на все мои старания, она умерла, я снял швы, чтобы меня не привлекли к ответственности за медицинскую практику, осуществляемую без соответствующего разрешения.

— Кто вам сказал об аварии? Кто привез вас в Уайлдвуд?

— Мистер Роджер Керх.

— Вот и прекрасно, — заметил Хэнсон. — Рон, отведи его в камеру. Протокол составим позднее.

— Я требую адвоката! — крикнул Саламендер, когда полицейский повел его к двери. — Я оплачу лучшего адвоката!

— Вызовите ему адвоката, если он так хочет, — распорядился Хэнсон.

— Вы готовы сейчас арестовать Керха? — спросил я.

— Да.

— Пошли.

— Вам лучше остаться здесь, чтобы вас осмотрел врач и оказал необходимую помощь.

— Пошли! Если вы не возьмете меня с собой, я побегу за вами.

Хэнсон пожал плечами и надел шляпу. Я подпоясался, сунул галстук в карман и быстро вышел вслед за ним.

— У нас теперь есть вполне достаточно материалов для возбуждения уголовного дела против Керха, — сообщил по дороге Хэнсон. — И тем не менее я все же многого еще не понимаю. Он приехал к нам в город с несколькими гангстерами на содержании, с тем, чтобы убить вашего отца и стать полновластным хозяином этого рэкета… этого дела с игральными автоматами. Но как ему удалось заставить Флорэн Вэзер сотрудничать с ним? Ее никто не мог принудить позволить ему стать фактическим хозяином в «Кэтклубе». Вам не кажется, что Керх прислал ее сюда с тем, чтобы она женила на себе вашего отца и подготовила почву для приезда Керха?

— Сомневаюсь. В таком случае она вела бы себя иначе. По-моему, она действительно приехала сюда с моим отцом и потом сама женила его на себе, поскольку он был человеком обеспеченным и быстро дряхлел. Керх узнал об этом и нашел ее здесь. Ознакомившись на месте с обстановкой, он разработал довольно сложную комбинацию. Дело в том, что много лет назад Флорэн вышла замуж за Керха, потом бросила его, не потрудившись оформить развод. Вполне вероятно, что они не встречались в течение многих лет, и она, по существу, забыла и думать о нем.

— Понимаю, понимаю, шантаж! Но почему такая красивая женщина вышла замуж за урода?

— Возможно, любовь… Видимо, он и убил ее за то, что она его бросила, хотя, вообще говоря, это было вовсе не в его интересах.

— Иначе говоря, убил курицу, которая несла ему золотые яйца?

— Правильно. Он и Гарланда-то нанял убить моего отца, чтобы в дальнейшем тот не мешал ему шантажировать его вдову. Ей давно надо было бы прийти к вам и чистосердечно все рассказать. По-моему, ей нелегко дались последние два года жизни.

— Пожалуй, да, — согласился Хэнсон. — Но помните, я вам говорил, что мне в свое время приказали не трогать Керха?

— Помню, но вы еще не сказали мне, от кого вы получили такое распоряжение.

— От кого же еще, как не от начальника полиции. Однако самостоятельно на это он бы не решился. Думаю, что он получил такое указание от нового мэра, хотя почему тот мог так приказать, мне непонятно. Во время предвыборной кампании Эллистер не только обещал провести целый ряд реформ и оздоровить обстановку в городе, но и выжечь каленым железом все гангстерские организации. В частности, Эллистер утверждал, что немедленно выживет из города вашего отца и прикончит его рэкет с игорными домами. И тем не менее меньше чем через неделю после смерти вашего отца и вскоре после своего избрания Эллистер взял под свою защиту и покровительство такого мерзавца, как Керх.

— Но Керх шантажировал и его.

— Вот оно что! Чем же?

— Не ваше дело.

— Надеюсь, вы знаете, о чем говорите, но мне что-то не верится. Почему же Эллистер поддерживает меня сейчас?

— Времена меняются. Забудьте, что я вам говорил об Эллистере. Я имею теперь все основания считать его неплохим человеком.

Вскоре мы остановились у «Кэтклуба». Только теперь я заметил при въезде на территорию клуба столб с большим плакатом, на котором крупными буквами значилось: «НАДЕЕМСЯ, ЧТО ВАМ ПОНРАВИЛОСЬ У НАС. ПРИХОДИТЕ ОПЯТЬ».

Хэнсон остановил машину и быстро направился к служебному входу. Я следовал за ним. И вход, и дверь в кабинет Керха были открыты. Керх сидел за письменным столом с закрытыми глазами, слегка склонившись вперед. Небольшая ранка посередине лба придавала его лицу странное выражение настороженности.

Однако выражение лица Керха теперь уже не интересовало меня. Меня интересовала лишь девушка, лежавшая на полу около кушетки с бурым пятном, растекавшимся на груди по ее светлому платью. Я опустился возле нее на колени. Она еще дышала.

— Немедленно вызовите «Скорую помощь»! — крикнул я.

— Вызываю, — ответил инспектор, снимая телефонную трубку.

Сделав вызов, он присел на корточки рядом со мной.

— Мне кажется, рана не смертельна, — заметил он. — Легкое не задето.

— Вы вызвали «Скорую помощь»?

— Сейчас будет здесь.

— Распорядитесь, чтобы о ней как следует позаботились.

Он прищурился и взглянул на меня.

— Ведь это внучка Кауфмана. Она ваша приятельница?

— Больше чем приятельница. С ней ничего бы не произошло, если бы я не притащил ее сюда.

— Но что же все-таки тут было? Может быть, Керх выстрелил в нее, а потом покончил с собой? Хотя не похоже — на лице у него нет следов пороха, револьвера нигде не видно. Что она тут делала?

— Сегодня утром мы приехали сюда вместе, а после того, как на меня напал Моффет, она, наверное, испугалась и спряталась. Позднее, когда она услыхала выстрел, которым был убит Керх, девушка все же решилась спуститься сюда и, должно быть, узнала стрелявшего.

— Или стрелявшую…

— Судя по ране, стреляли из револьвера тяжелого калибра. Обычно женщины не носят при себе такое оружие.

— Не носят, вы говорите? — Хэнсон закончил наложение временной повязки на рану Карлы и встал. — Хорошо, предположим, это был мужчина, но это еще не означает, что она знала его.

— А по-моему, знала. — Я подумал, что тоже знаю его, хотя и не сказал этого вслух.

— Знала? Кого же?

— Того, кто стрелял. Одолжите мне ваш пистолет.

— Не могу. Мне кажется, Вэзер, что вы слишком уж стараетесь. Для чего вам нужен пистолет?

— Если я вам скажу, вы мне не поверите, а убеждать вас у меня нет сейчас времени. Я, конечно, схвачу его и без оружия, хотя с револьвером было бы вернее.

— И без того довольно трупов.

Я направился к двери.

— Не ходите! Вам лучше подождать здесь.

— Как бы не так!

Я оставил Хэнсона с Карлой, все еще не приходившей в сознание, и выбежал из клуба. Машина Карлы с ключами в зажигании стояла у дверей. Я сел в нее и поехал в город. Навстречу мне, завывая сиреной, промчалась карета «Скорой помощи».